Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 40)

– Ладно. Заранее извиняюсь, Блу, но я об этом уже пару лет хочу узнать, – говорит он, прежде чем впиться взглядом в Уэста. – Когда ты был здесь в последний раз, ты все-таки трахнул ту цыпочку, которая приходила со своей бабушкой? Вроде это была старая подруга тети Шерил.

Уэст вздыхает и качает головой.

– Нет, этого не было.

– Она должна была, по крайней мере, отсосать у тебя или что-то в этом роде, – настаивает Ривер. – Вы двое долгое время тусили за домом.

– Что ж, хорошо, что у тебя всего один гребаный вопрос, – выдает Уэст, бросая на Ривера полный ненависти взгляд. – Теперь моя очередь. Линден, правда или действие?

Линден поднимает взгляд от телефона, убирает его, затем отвечает:

– Э-э… действие. Почему бы и нет.

– Передай свой телефон Скар и дай ей прочитать сообщение, которое только что пришло, – говорит Уэст, побуждая мою сестру с улыбкой протянуть руку.

Линден улыбается в ответ, и я вижу, что между ними возникает определенный уровень взаимопонимания, а это значит, что они явно прониклись симпатией друг к другу.

– Приготовься, – поддразнивает Линден, на что Скарлетт отвечает легким толчком колена.

Она смотрит на экран и читает.

– Здесь написано: «Запись последнего концерта группы, которую Кайл опубликовал, набрала кучу лайков и привлекла в «Лофт» новые лица! Ру не терпится пригласить вас, ребята, на еще один концерт. У тебя скоро будут свободные выходные?» И… готово, – добавляет Скар с улыбкой, когда заканчивает и возвращает телефон Линдену.

Попытка Уэста смутить парня обернулась для Скарлетт еще одним поводом для заискивания.

Дерьмо.

– Напиши ему, что мы свободны через несколько недель, – добавляет Китон.

Линдену наконец удается оторвать взгляд от Скар на достаточное время, чтобы ответить на сообщение. Затем, когда он заканчивает, она снова оказывается в поле его зрения.

– Скарлетт, правда или действие? – спрашивает он.

Меня нисколько не удивляет, что он выбрал ее.

– Правда, – отвечает она.

Хорошая девочка.

Его хитрая ухмылка «ты-знаешь-что-хочешь-меня» возвращается.

– Окей. Какая твоя любимая часть мужского тела? – спрашивает он.

Скарлетт краснеет, и я прикусываю язык, слыша в своей голове ее голос, кричащий: «Я не ребенок, Блу!». Только для меня она все та же малышка, и я, скорее всего, не стану относиться к ней иначе, даже когда ей исполнится тридцать.

Тройняшки смотрят на Линдена почти так же сурово, как и я.

Как я уже сказала, они довольно серьезно восприняли всю эту фишку со «старшими братьями».

– Ну, – начинает Скар, – я бы сказала… руки.

Линден наклоняет голову и что-то произносит одними губами. Слов не слышно, но, клянусь, я только что прочла по его губам: «Пока что».

Я приоткрываю рот, готовая снова надрать ему задницу, но тут в комнату входит Бун.

– Уэст, есть минутка? Решил, что нам стоит поговорить, пока я не выпил слишком много бурбона. Мне нужно тебе кое-что показать, – объявляет Бун.

Уэст бросает взгляд в мою сторону, прежде чем встретиться глазами со своим дедушкой.

– Конечно, мы тут просто тусуемся.

Он встает и берет меня за руку, мягко поднимая на ноги. Я не ожидала, что меня пригласят на эту беседу.

Прежде чем выйти, я поручаю Джосс присматривать за Скар, а затем мы оставляем ребят позади и направляемся в тускло освещенную комнату в конце коридора. Внутри стоит коробка со стопкой папок, а это значит, что, по крайней мере, часть правды о Вине вот-вот откроется.

Не знаю, должна ли я испытывать облегчение или страх, но в любом случае пути назад уже нет.

Глава 28

Блу

– Я представил всю эту информацию твоей маме двадцать лет назад, и это не принесло много пользы, – вздыхает Бун, упираясь кулаками в поясницу и разглядывая папки, разложенные на столе. – Не уверен, что это сильно вам поможет, учитывая, что этого было недостаточно, чтобы помешать Пэм выйти замуж за этого жалкого подонка, но, по крайней мере, вы будете знать все, что знаю я.

Уэст ничего не говорит, но медленно подходит к столу. Он берет папку и пристально смотрит на нее.

– Я могу рассказать тебе об этом, если хочешь, – предлагает Бун, и Уэст согласно кивает.

Как только Уэст передает документы, Бун начинает просматривать их.

– Ну, твой папаша не то чтобы Рокфеллером слыл, когда начал обхаживать твою маму, но и нищим он тоже не был. Он размахивал достаточным количеством налички, когда они приезжали в гости, и я поручил своему сыщику проследить за деньгами. Я хотел узнать, как Вин их заработал и что с ними делал, – объясняет Бун. – Сыщик нашел в городе старого приятеля Вина, который был готов поделиться информацией. Конечно, это обошлось мне в кругленькую сумму, но оно того стоило. Конечно, это не помешало твоей маме продать душу дьяволу, но, увы, их всех нам не одолеть, – добавляет он со смехом. – Как бы то ни было, тот друг сказал сыщику, что вырос на той же улице, что и Вин, в Сайпресс-Пойнте, и что, сколько он его знал, Вин был состоятельным человеком. Однако парень ни разу в жизни не видел, чтобы мать Вина работала. Ему показалось, что они жили на какое-то наследство.

– Может, ему что-то осталось от бабушки с дедушкой? – спрашивает Уэст.

Бун качает головой.

– Это была моя первая мысль, но его мать выросла в приемной семье, и, насколько она знала, у нее не было родителей.

Я в полном замешательстве, и, судя по выражению лица Уэста, он тоже.

– Так откуда же взялись деньги? – спрашивает он.

Бун глубоко вздохнул и опустился в кресло у эркерного окна, выходящего во двор.

– Вин когда-нибудь рассказывал что-нибудь о своем отце?

– Только то, что Вин вырос, не зная, кто он такой. Вин никогда с ним не встречался, – объясняет Уэст.

– Ну, я полагаю, что в какой-то степени это правда, но он определенно знает имя этого человека, – признается Бун. – Оно прямо здесь, в его свидетельстве о рождении.

Он передает документы Уэсту, и я борюсь с желанием подглядеть.

Я изучаю лицо Уэста, пока он читает, и становлюсь еще более заинтригованной, когда замечаю, как напряжены его брови.

– Это не… это чепуха какая-то, – заикается он, по-видимому, не находя слов.

– Августин был женат, когда у него случился роман с твоей бабушкой по отцовской линии, Лизой Голден. Этот роман привел к рождению твоего отца, – объясняет Бун.

Уэст, не отрывая взгляда от свидетельства о рождении, медленно отступает к стене и прислоняется к ней.

– Августин не был частью жизни Вина, но он обеспечивал его финансово, что объясняет, почему Лиза никогда не работала. Она ни в коем случае не жила в роскоши, но о ее основных потребностях заботились. Она была, как мы привыкли говорить, «содержанкой», – добавляет Бун. – Но, судя по тому, что сообщил мне источник, Вин большую часть своей жизни считал, будто его отец умер, и я предполагаю, что между Августином и Лизой было заключено некое соглашение. Только спустя годы, на смертном одре, Лиза, очевидно, рассказала Вину все, поскольку ей была невыносима мысль о том, что он останется один на этом свете, без семьи.

– Бред, – бормочет Уэст.

Ждать, пока он сам мне все расскажет, не получается. Неизвестность меня убивает.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Я ожидаю, что Уэст просто поделится тем, что шокировало его, но вместо этого он протягивает мне документ. Мне требуется всего три секунды, чтобы понять, почему Уэст потерял дар речи.

– Вот черт! – Я смотрю на Буна. – Извините, просто… здесь написано, что отцом Вина был Августин Руиз? Это реально?

– Так же реально, как и то, что я стою перед вами, – отвечает он, кивая. – А что? Это имя тебе о чем-то говорит?

– Это… да, – заикаюсь я, в конце концов отвлекаясь от документа.

Пока Рикки рос, он был едва ли не тенью своего деда. Они повсюду ходили вместе. Были настолько близки, что я довольно долго считала, будто Гас Руиз был его отцом, но в возрасте девяти лет обнаружила, что настоящий отец Рикки скончался чуть более четырех лет назад. Вскоре после рождения Шейна.

Итак, согласно этому свидетельству о рождении, Вин является незаконнорожденным сыном патриарха семьи Руиз.

У меня голова идет кругом, и я опускаюсь на стул напротив Буна, размышляя обо всех знаках, которые мы, вероятно, пропустили. Но откуда мы могли знать? Прежде чем согласиться на эту поездку, я еще раз проверила, что семья, которую Уэст хотел посетить здесь, в Луизиане, не имела никакого отношения к Вину. А Уэст был чертовски уверен, что Вин понятия не имел, кто его отец.