Рэйчел Бертон – Рождество в книжном магазине (страница 5)

Книжный, наравне с другими магазинчиками, располагался на одной из пешеходных улиц Йорка, рядом с собором, и здесь всегда было много прохожих. Чем лучше выглядел магазин снаружи, тем больше покупателей мы бы привлекли.

Потом я передвинула пыльные подержанные книги, которые всегда как будто занимали кучу места, в отдельную секцию, а оставшееся поделила по жанрам: классика, детективы и триллеры, нон-фикшн, ужасы, научная фантастика, фэнтези и – моя любимая, самая ухоженная и тщательно убранная секция – любовные романы.

Только закончив работу, я осознала, какой же магазин большой. Старые книги и громоздкие шкафы так сильно его захламляли, что я вовсе забыла об имеющемся у нас месте для проведения мероприятий. В итоге я твердо решила превратить магазин в общественное пространство – вот откуда взялись книжный клуб и авторские презентации; последние обычно проводятся в задней части магазина, так, как посчитает нужным сам автор.

Потом я занялась поиском бухгалтера.

– Нам нужны приличные системы для заказов и инвентаризации, – сказала я, когда Мида-сокращенно-от-Артемиды пришла на собеседование. – В следующие несколько месяцев я буду заказывать много книг, и они должны быть внесены в каталог должным образом.

– Без проблем, – ответила Мида и рассказала о разных системах, которые можно было бы использовать. – Это одно из моих любимых занятий, – ухмыльнулась она.

Затем Мида пробежалась по секции любовных романов, мы с ней коротко, но страстно поспорили на тему, что лучше – «Гордость и предубеждение» или «Доводы рассудка», – она познакомила меня с романами про спортсменов, и так зародилась дружба.

Сейчас магазин было не узнать по сравнению с тем, как он выглядел, когда я только вернулась из Лондона. Я осмотрелась – всюду мерцали рождественские гирлянды, – и пустоту, которую я ощущала всякий раз, когда думала о Джо, стали заполнять тепло и гордость. Моя жизнь уже никогда не будет прежней, и, что бы там ни думали дамы из книжного клуба «Крепкие романтики», я больше никогда не встречу такого мужчину, как Джо. Но сейчас у меня есть кое-что еще. Дружба и книги.

Внезапно мои размышления прервал громкий, агрессивный стук в дверь, и я встала, чтобы посмотреть, кого принесло в такое время. У входа было очень темно, так что я не сразу рассмотрела мрачную фигуру на пороге. Но при одном только взгляде на него вся моя доброжелательность тут же испарилась, а волосы на загривке встали дыбом.

– Какого черта вам нужно?! – бросила я, открывая дверь.

Передо мной стоял мужчина из супермаркета.

– Меган Тейлор! – рявкнул он, не поздоровавшись и не объяснившись.

– Да, это я.

По его лицу пробежало изумление, как будто он только сейчас понял, кто я такая.

– Вы Меган Тейлор? – спросил он, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Да, и магазин закрылся уже несколько часов назад, так что, если это не вопрос жизни и смерти, не могли бы вы прийти завтра?

– Но я хочу посмотреть на магазин изнутри, – сказал мужчина спокойно, будто в том, что незнакомец пытается пробраться в книжный в десять часов вечера, нет ничего странного.

– Зачем? – спросила я. Стоило хлопнуть дверью у него перед носом, но любопытство слегка сдерживало мой гнев. – Кто вы такой? И почему вы меня преследуете?

– Я Ксандер Стоун, – ответил мужчина.

Сердце словно оборвалось, и я отвела взгляд. «Ну конечно, ты Ксандер Стоун», – подумала я.

– Вы извините за беспорядок, – сказала я, когда Ксандер вошел, хотя зачем было оправдываться за состояние своего книжного магазина перед самым большим грубияном на свете? – У нас тут обычно встречи книжного клуба по четвергам.

Я все же решила не прогонять его, потому что хотела, чтобы его презентация прошла у нас, да и к тому же сама говорила Филомене, что он может заходить в любое время (хоть и имела в виду рабочие часы).

Ксандер бросил взгляд на пустые бокалы из-под шампанского и пожал плечами, после чего, поглубже засунув руки в карманы пальто, стал обходить торговый зал. Я наблюдала за ним, не зная, что сказать. Видимо, именно это имела в виду Филомена Блум, когда говорила, что он «захочет осмотреть пространство».

– Здесь очень захламлено, – наконец сказал он. – Это можно будет подвинуть? – Он раздраженно махнул в сторону елки, а потом снова убрал руку в карман.

– Нет, – ответила я. – Я уже объясняла мисс Блум, когда мы договаривались о мероприятии, что до Рождества остался всего месяц – это самый оживленный сезон, так что магазин будет украшен к празднику. Она сказала, вы не возражаете.

– Правда? – спросил Ксандер, повернувшись ко мне спиной, чтобы рассмотреть книжные полки. – Судя по всему, вы продаете очень много любовных романов. – Последние слова он произнес таким тоном, как будто говорил «кошачья блевота».

Пусть это и был Ксандер Стоун, но он все еще оставался самым грубым мужчиной, которого я только встречала, так что я поспешила встать на защиту романов.

– Это один из самых популярных и продаваемых жанров, – сказала я, стараясь не быть такой же грубой, как он.

Правда была в том, что в этом году книжный едва сводил концы с концами, и я отчаянно пыталась изменить ситуацию к Рождеству. Если я буду грубить Ксандеру Стоуну, он может просто развернуться и уйти, а нам очень нужна его презентация – чтобы люди приходили и покупали книги, чтобы у магазина был хоть малейший шанс на выживание.

– О, я все это уже слышал! – сказал Ксандер с раздражением.

Он стоял так близко, что мне пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и в этот момент сердце странно затрепетало в груди. Он был очень красив. Я заметила это еще в супермаркете: темные волосы, спадающие на лоб, большие карие глаза. По сути, вживую он выглядел еще лучше, чем на снимках, размещенных на обложках его книг. Странно, что я не узнала его раньше. Видимо, просто не ожидала увидеть Ксандера Стоуна в супермаркете.

– Слышали что? – уточнила я.

– Что любовные романы – двигатель индустрии, благодаря которому издатели дают шанс таким, как я. Но они ведь ужасно… – он сделал паузу, раздраженно указывая рукой в сторону полок и пытаясь подобрать нужное слово, – клишированные! Парень встречает девушку, девушка либо презирает его, либо находит глупую причину, по которой они не могут быть вместе, но в итоге они все равно сходятся. Где-то на сто пятидесятой странице у них случается заоблачный секс, где-то на двести двадцать пятой – дурацкое недоразумение, но им все равно удается обрести счастливый конец, несмотря на то, как мерзко они поступали друг с другом.

– Но счастливый конец важен, – настояла я. – Когда человек читает любовный роман, он понимает, что его ждет хэппи-энд. Ему не нужно переживать о том, что произойдет, ведь можно полностью погрузиться в то, как это произойдет. Иногда, если жизнь обходится с тобой жестоко, это просто необходимо.

– Эскапизм чистой воды, – ответил Ксандер язвительно, как будто желание периодически сбегать от реальной жизни – это что-то плохое.

– Что же, для человека, который утверждает, что ненавидит любовные романы, вы очень много о них знаете.

Ксандер улыбнулся какой-то полуулыбкой, полной самодовольства, и пожал плечами.

– А я разве говорил, что ненавижу их? – спросил он. – И между прочим, я всегда считал, что двигатель индустрии – детективы и триллеры.

Он снова повернулся ко мне спиной и продолжил изучать магазин. Подойдя к прилавку, стал перебирать предметы из секции с подарками – закладки, ароматические свечи, кружки. Каждый раз, когда он брал что-то и потом клал обратно, он тер пальцы, как будто те становились грязными.

– Это как-то заносчиво, вам не кажется? – спросила я, пытаясь увести его из секции с подарками обратно в центр магазина, пока он не разбил какую-нибудь кружку.

– Что заносчиво? – спросил Ксандер и посмотрел на меня так, будто до конца не понимает, кто я такая и что он забыл в моем магазине. Он что, пьян? И поэтому объявился так поздно? Я попробовала незаметно принюхаться к его дыханию.

– С таким снобизмом относиться к книгам, – сказала я. – Просто потому, что кому-то нравятся любовные романы или детективы, вовсе не означает, что им не нравятся, к примеру, Овидий, или Шекспир, или Диккенс и Макьюэн – все они, между прочим, писали о любви – или взять хотя бы вас.

Ксандер прислонился к стене и скрестил свои длинные ноги. А потом улыбнулся по-настоящему, не хитро и не самодовольно, – и что это была за улыбка! Лучше, чем я ожидала. Его хмурое, ворчливое лицо на мгновение озарилось. У меня по телу едва не прошла дрожь. Едва.

– А что насчет вас, мисс Тейлор, – начал он, – вы читали мои книги?

– Самую первую, – ответила я, отводя взгляд. Эта его улыбка была обезоруживающей.

– И как вам?

– Она, безусловно, блестящая, – ответила я. Мне не хотелось лгать ему, хотя, кажется, этот ответ заставил его улыбнуться еще шире.

«В нокауте» – один из величайших постмодернистских романов, которые я когда-либо читала, наравне с Полом Остером и Дженнифер Иган. Я не думала, что книга придется мне по вкусу – история парня, выросшего в боксерских клубах в Восточном Лондоне, и к тому же наполовину автобиографичная, – но в итоге удивилась, до чего мне понравилось.

– Роман потрясающий, – продолжила я, надеясь, что не перебарщиваю. – Но тот факт, что вы его написали, не дает вам права так презрительно относиться к жанровой прозе. Чтение абсолютно субъективно, и люди читают самые разные книги. Быть снобом в отношении жанровой литературы все равно что заявлять будто чтение электронных книг и прослушивание аудио – ненастоящее чтение. Это глупо. – Я остановилась, осознав, что наговорила лишнего, но Ксандер все еще улыбался мне.