Рэйчел Бертон – Рождество в книжном магазине (страница 7)

Колину было всего двадцать два года, но одевался он как человек втрое старше – кажется, считал, будто этот стиль делает его похожим на серьезного ученого. Он обычно обитал в секциях исторической и нон-фикшн литературы и категорически отказывался иметь какие-либо дела с секцией любовных романов. Мида подозревала, что он просто их побаивается. Сегодня на Колине был потрепанный твидовый пиджак с заплатками на локтях, и я в очередной раз подумала о том, чтобы ввести униформу для сотрудников.

– Ксандер Стоун? – потрясенно спросил он шепотом, когда подошел к нам.

Ксандер обернулся.

– Я ваш большой фанат, – продолжил Колин, протягивая руку, которую Ксандер неохотно пожал. – И считаю, что «В нокауте» – величайший постмодернистский роман. На самом деле вокруг него строится моя магистерская диссертация, и я подумал, нельзя ли задать вам несколько вопросов…

– Ксандер, – перебила я, заметив на его лице странное выражение беспокойства, вызванное натиском Колина, – ты не будешь возражать, если мы ненадолго отойдем, чтобы подготовить магазин к открытию?

Я многозначительно посмотрела на Колина, и он тут же сник, догадавшись, что нужно пойти со мной.

– Я и не думал, что у тебя получится, – сказал он, следуя за мной к прилавку.

– Большое спасибо, Колин.

– Что с ним такое? – спросил он. – Мне казалось, люди должны радоваться, что кто-то пишет диссертацию по их роману.

– Не знаю, – ответила я, оборачиваясь и замечая, что Ксандер ходит взад-вперед. – Может, ты пока оставишь его в покое и подготовишь магазин к открытию? А вопросы задашь на презентации, если захочешь.

Колин вздохнул и закатил глаза, и я отошла.

– Прости за это, – сказала я, вернувшись к Ксандеру: он все еще ходил туда-сюда и нахмуренно смотрел в пол. Он поднял на меня взгляд и пожал плечами. – Ты наш первый номинант на «Букера», так что это не может не вызывать некоторое любопытство.

– Хм-м… – пробормотал Ксандер и снова начал ходить.

– Все нормально? – спросила я, потому что он не выглядел как человек, у которого все нормально. Он выглядел… ну, взвинченным. Неужели Ксандер Стоун переживал насчет презентации в провинциальном книжном?

– Просто… – Он беспокойно махнул рукой в сторону Колина, который готовил кассу. – Я не ожидал, что кто-то еще придет так рано. – Он сделал паузу, перевел дыхание, и я заметила, как выражение его лица снова становится жестким. – Во мне сейчас недостаточно кофеина, чтобы общаться с неуемными фанатами, – сказал он, и на его губах заиграла та самая самодовольная улыбка. Он снова стал грубым, но я заметила, что что-то в речи Колина его определенно смутило.

– Да, еще раз прости за Колина, – сказала я. – Он иногда перегибает палку. Давай разберемся с презентацией, чтобы потом спокойно разойтись?

Ксандер посмотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, я почувствовала дрожь. Я думала, он сейчас что-то скажет, но он лишь кивнул и потер небритый подбородок.

Следующие полчаса мы обсуждали детали презентации – начиная от пространства, которое ему понадобится, заканчивая подробными описаниями закусок и точным количеством гостей.

– Количество людей на такие мероприятия у нас ограничено, – начала я, – а все билеты распроданы, так что…

– Правда? – перебил меня Ксандер, на его лице вновь появилось встревоженное выражение. – Тогда ни на чем не настаиваю.

Я ждала, что он объяснится, но он молчал.

– Так вот, учитывая, что все билеты проданы, – продолжила я, нарушая тишину, – осталось всего десять мест, и если ты хочешь кого-нибудь пригласить…

– Не беспокойся, приедет только мой агент из Лондона.

Я кивнула.

– Хорошо, тогда, думаю, на этом все. Я окончательно договорюсь насчет еды с владельцами кафе на этой неделе – если вспомнишь еще что-то, ты знаешь, где меня найти.

Ксандер потянулся во внутренний карман пальто и достал свой кошелек, а оттуда вынул плотную карточку кремового цвета.

– Вот мой номер, – сказал он. – Если понадоблюсь или… – Он осекся.

– Или что? – спросила я.

– Ничего, – ответил он. – Не буду мешать тебе наслаждаться романом. – Его губы снова изогнулись в полуулыбке.

Когда Ксандер уже отвернулся к двери, я окликнула его:

– Знаешь, не стоит так презрительно отзываться о жанре, который ты, очевидно, никогда не читал.

– А с чего ты взяла, что я не читаю любовные романы?

– Тогда приходи в наш книжный клуб, – вдруг выдала я. Какого черта я вообще делаю? Пригласила мужчину в священную обитель «Крепких романтиков», предназначенную исключительно для женщин… Мама меня убьет. – Мы собираемся по четвергам в семь тридцать.

Ксандер какое-то время смотрел на меня, и я думала, сейчас он скажет, что у него есть дела поважнее. Но он снова улыбнулся.

– А вот от такого предложения, мисс Тейлор, я отказаться не в силах.

– Мы все стараемся прочитать и порекомендовать какую-нибудь книгу, – продолжила я, все еще удивленная тем, что говорю. Я же не собираюсь привести к своим друзьям самого грубого мужчину, которого встречала? – Возможно, тебе стоит прочесть это. – Я протянула ему «Дьявола зимой», которого все еще держала в руках. – Как я уже говорила, тебе точно понравится главный герой.

Ксандер взял книгу и, перевернув ее, просмотрел аннотацию на обратной стороне.

– Тогда увидимся в четверг, – сказал он и вышел из магазина с книгой в руках.

5

– Это правда, что ты пригласила в книжный клуб мужчину? – спросила Белла с выражением фальшивого ужаса на лице. – К нам никогда не приходят мужчины, даже Колин.

– Если верить Миде, Колин боится любовных романов, – ответила я. – Какой смысл его звать?

– А Ксандер Стоун, конечно, славится своей любовью к романам, – сказала Мида с сарказмом.

Мы втроем выбрались в новую чайную на углу – предполагалось, что на ланч, но сегодня ланч состоял из пряного чая и рождественских пирожков[9]. Мы стали постоянными посетительницами этого кафе летом, когда оно только открылось, и с тех пор не изменяли себе. Тут ставили классическую музыку, подавали всевозможные сорта чая и самую вкусную выпечку, а Элли, хозяйка, была завсегдатаем нашего книжного магазина – хотя пока что я не смогла убедить ее присоединиться к «Крепким романтикам» («Я больше по триллерам, если честно», – говорила она). Мне здесь нравилось, потому что место открылось недавно и не ассоциировалось с Джо или другими вещами, о которых я старалась не думать.

– Ты с ума сошла, Мег?! – спросила Белла драматично. – Избегала мужчин, сколько я тебя помню, а когда заговорила с одним, выяснилось, что он самый большой грубиян на свете.

– Я же объясняла, – сказала я. – Мне кажется, в нем есть нечто большее.

– Что ж, думаю, во всех людях есть нечто большее по сравнению с тем, какими они хотят казаться, – размышляла Белла. – Он ведь гениальный писатель, но кому какое дело? На следующей неделе его здесь уже не будет и… – Она сделала паузу, сощурившись. – Если, конечно, вы не…

– По-моему, он на самом деле не так уверен в себе, как может показаться, – перебила я, прекрасно понимая, куда клонит Белла, и не желая признаваться, что испытываю некий трепет каждый раз, когда нахожусь рядом с Ксандером Стоуном. – Он странно отреагировал на Колина.

– На Колина все странно реагируют, – сказала Мида с набитым ртом.

– В этот раз было по-другому. – Я пересказала им все, что произошло. – А когда я сказала, что билеты на презентацию распроданы, мне показалось, что он… он занервничал.

– Серьезно? – скептически спросила Мида.

– Всего на долю секунды, но я задумалась.

– Он никогда не нервничает во время интервью, – сказала Белла. – Даже наоборот, кажется чересчур самодовольным.

Мида кивнула в знак согласия.

– Кругом полно грубиянов, Меган, и большинство из них… просто грубияны. Почему этот должен быть исключением только потому, что он писатель?

У Миды всегда было слегка циничное отношение к нашим «собратьям». Именно поэтому, по ее словам, она читала книги – там людям можно было доверять, ведь они вели себя определенным образом. Я подозревала, что цинизм Миды – лишь притворство, но после того, что ей пришлось пережить в юном возрасте, это было вовсе не удивительно. Цинизм защищал ее от необходимости снова столкнуться с подобным. Но был ли он здоровым? Я понимала, что нет, но, кажется, прятаться от мира и отказываться от общения с мужчинами – тоже не здорово, поэтому я не давила. Мы с ней просто пытались не допустить, чтобы нам снова причинили боль.

– Не знаю… – сказала я, разламывая рождественский пирожок и не глядя на девочек. – Он меня заинтриговал, и к тому же он так грубо отзывался о любовных романах, что мне захотелось пригласить его на встречу книжного клуба и слегка сбить с него спесь.

– Может, он как Дарси… – произнесла Мида задумчиво, подпирая ладонью подбородок и мечтательно глядя в пустоту. Хоть Мида и любила романы про хоккеистов, сердце ее навсегда было отдано Фицуильяму Дарси. («А представьте, если бы Дарси играл в хоккей», – сказала она как-то, перебрав с коктейлями. «Ты пьяна, Мида, иди домой», – ответила ей тогда Белла.) – Ну, знаете, весь такой мрачный, задумчивый и необщительный. Он не хочет быть грубым, но просто не умеет по-другому.

– Бред, – ответила я. – К тому же я никогда не велась на всю эту тему с Дарси, ты же знаешь. Грубость есть грубость, и я не говорю, что Ксандер Стоун не такой, я говорю, что здесь не все так просто.