Рэй Рассел – Инкуб, или Демон вожделения (страница 38)

На лице Хэнка возникло отвращение:

– Господи, Клем. Разве для того тебе округ платит зарплату, чтобы ты в служебном кабинете развлекался подобным образом?

– Э, Хэнк! Вы же прекрасно знаете, что эти штучки не для меня, – усмехнулся Клем. И самодовольно добавил: – Ну вот, больше не скрипят, проклятые.

– Давно пора было смазать, – квакнул Хэнк.

От следующего объявления у него в буквальном смысле отпала челюсть. Оно гласило: «Продается Ингрид. Скандинавская секскукла. Рост – пять футов. Кожа из винила, мягкая и нежная, практически не отличается от настоящей человеческой. У Ингрид имеется все то, что возбуждает вас в женщине. Она отлично работает ртом. Надо только слегка нажать ей на затылок, и она начинает… Внизу тоже все в порядке. Можно по принципу надавливания, но она работает и от батарейки. Включите Ингрид, и она вас сама распалит. Это великолепный подарок!»

Хэнк брезгливо бросил журнальчик в корзину для бумаг.

– Куда катится наш мир? – задал он риторический вопрос.

– Не надо выбрасывать, – заметил Клем, вынимая издание из мусорной корзины. – Посмотрите-ка лучше вот сюда.

На этой странице рекламировались искусственные мужские органы любых форм и размеров. Под каждым из них была пропечатана фирменная кличка. «Мистер Великолепный». «Король наслаждения». И, наконец, та, которая собственно и привлекла внимание Клема – «Джек-Потрошитель». Сопровождающий текст гласит: «Этот доконает любую. Так и надо тебе, не гонись за сверхвеличиной. С этой штуковиной вы позабавитесь, как никогда, и можете разодрать девицу, чтобы не выпендривалась». Указывались и размеры – они действительно могли убить любую!

– Понимаете, куда я мечу? – поинтересовался Клем.

– Понимать-то, понимаю. Но Док Дженкинс утверждает, что ни в одном случае это не было чем-то подобным. Ведь я первым делом спросил его о применении хитрого приспособления. Он категорически исключил такую возможность.

Клем выглядел совершенно убитым. Хэнк подсластил пилюлю:

– Хорошо, что ты постоянно думаешь о деле. Но откуда ты взял это дерьмо?

– Нашел. На аллее, позади «Парадиза». И вот что странно – наклейка, по которой ориентировался почтальон, частично оторвана как раз там, где значился адресат. – Клем, помолчав, добавил: – А вообще-то было бы интересно узнать, кому предназначалось издание, кто тут у нас увлекается подобными делами.

– Это верно, – не мог не согласиться Хэнк.

Он не стал делиться с Клемом другой мыслью, которая только что пришла ему в голову. «А прав ли Док, утверждая, что при совершении всех преступлений не применялось ничего подобного».

После морга Джулиан отправился в редакцию «Сигнала». Ему хотелось повидать Лору.

Тим Галэн и Билл Картер были заняты работой, а Лоры на месте не было.

– Она дома, собирает вещи, – сказал Билл.

– Уезжает из города, – уточнил Тим.

Джулиан поспешил к дому Лоры. Когда она открыла дверь, первым, что бросилось ему в глаза, были упакованные сумки. – Тим сказал, что ты уезжаешь?

Она пропустила его вопрос мимо ушей:

– Заходи, Джулиан.

Когда Джулиан сел в кресло, Лора объяснила, что пыталась поймать его по телефону, но в гостинице его не оказалось, и подтвердила, что уезжает.

– Я могу, конечно, понять тебя… – начал Джулиан, – но…

– Мы все дуры. – Лора прервала его почти зло. – Сидим здесь и безропотно ждем, пока нас изнасилуют и убьют. Это сумасшествие. Этот город… будь он проклят. Я уже получила предупреждение, больше испытывать судьбу не намерена. Не хочу задерживаться здесь ни на час. Я уезжаю. Все! Любая женщина, у которой сохранился хоть грамм рассудка, должна сделать то же самое. Я всем им это советую в сегодняшнем номере. Билл как раз набирает его сейчас.

Джулиан, сжав ее лицо ладонями, поцеловал в губы и попросил:

– Не печатай этого совета в газете.

– Почему?

– Потому что ты сделаешь всем еще хуже.

– Что может быть хуже? Джулиан, на чьей ты стороне?

Джулиан отвел глаза. На него накатилась тревога, причины которой он мог постичь только частично. Но он осознавал, что тайна становится глубже и его надежда понять логику поведения ИНКУБА улетучивается. Тем не менее уверенность, что это все деяния именно этого создания, укреплялась.

Повернувшись к Лоре, он попытался убедить ее:

– Дорогая, насильник столкнулся с трудностями в Галэне и сразу же сменил адрес, отправился за город. Он неминуемо будет расширять круг своих поисков Ни одна женщина нигде не будет в безопасности, ибо обнаружить его на безразмерном пространстве практически невозможно. Пока он в Галэне, есть шанс схватить его. Но если все женщины покинут город, он последует за ними.

Лора медленно опустилась на диван:

– Может, ты и прав. Будь оно все проклято!

– Я знаю, что прав, потому-то и рискую просить тебя не уезжать.

– Ладно, некогда мне с тобой вести дебаты, – заявила неожиданно весело Лора, – дай-ка мне побыстрее телефон.

Она позвонила в редакцию.

– Тим? Позови Билла.

Пока тот шел, Лора начала фразу:

– Ты и твоя научная логика…

Но в это время Билл взял трубку на том конце.

– Билл, сними специальную передовую… Да, именно эту. Поставь вместо нее что-нибудь из моей папки. Скажем, статью о государственном законодательстве. Попозже увидимся. – Лора положила трубку. – Ладно, побег отменяется. Хочется верить, ты знаешь, что советуешь.

– Вдвоем легче, – заявил Джулиан.

Он не стал посвящать Лору в другие детали опасной ситуации. ИНКУБ не любил препятствий – это правда. Но он мог повелевать основными силами природы: огнем, водой, землей и воздухом. Когда-то это раса была молода, а силы стихии только зарождались. Удобное время, чтобы научиться управлять ими. Если между ИНКУБОМ и предметом его вожделения люди воздвигали преграду, он применял свое умение и ломал ее. А разве не сотворили препятствие галэнцы, раздав оружие своим жительницам?

35

Когда Джулиан возвратился в гостиницу, Джед вручил ему письмо, сказав, что оно только что доставлено. Обратный адрес указывал: письмо от Стефаньски. Странным было то, что адрес не написан, как обычно, каракулями самого профессора, а напечатан. Джулиан вскрыл конверт и начал читать еще на лестнице.

«Дорогой мой Джулиан!

Ты сразу же догадаешься, что этот четкий почерк принадлежит мисс Руден, которая по доброте душевной приводит в порядок мои бумаги. Она не в силах устоять против моего обаяния, привезенного из Европы, а также красивого профиля! Почему мне раньше не пришла мысль диктовать? Я с комфортом устроился на подушках в кровати, книги разложены рядом, и я со скоростью одна миля в час говорю в маленький микрофон, пришпиленный к вороту пижамы. Мои слова записываются на пленку, и потом мисс Руден слушает запись с помощью наушников, похожих на подслушивающее устройство, и печатает. Таким образом, пока я еще жив, надеюсь закончить одну важную работу.

Не хочу тебя пугать, сейчас я в полном порядке, но вообще-то нельзя не признать, что я старая развалина. И поэтому, когда меня навестит мой старый друг Ангел Смерти, я должен быть готов – все, что я хотел изложить на бумаге, должно быть написано. Я много думал о том, что ты мне рассказал. Я осмысливал это со всех сторон. И пришел к тому же выводу, что и ты. „Автором“ всего того, о чем ты говорил по телефону, может быть только тот, кого назовем в этом письме по первой букве – „И“. Все указывает на это и подтверждает наш предыдущий опыт. Конечно, такие люди, как твой друг медик, могут считать все невероятным, но не ты и я. Мы-то видели и не такое! При этом все уверяли, что этого просто не может быть. Не так ли?

И поэтому я повторяю тебе еще раз, мой дорогой друг, ты ведь мне как сын, БУДЬ ОЧЕНЬ ОСТОРОЖЕН! Видишь, я даже попросил мисс Руден напечатать свое опасение большими буквами.

Ты противостоишь силе, с которой никто из ныне живущих пока не имел дела. Я могу рассказать тебе разные легенды, которые слышал в долинах, где за сотни лет не меняется ничего, легенды об этой таинственной силе. Поэтому еще раз большими буквами: ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬ ОСТОРОЖЕН!

Меня еще не осенило, как „И“ попал в общежитие. Это озадачивает. Но я тебе позвоню, если громы и молнии просвежат мою голову.

Да хранит тебя Бог!

Хэнрик.»

Подпись знакома, но накорябана она явно дрожащей рукой. Это означало одно – Стефаньски сильно болен.

Джо Прескотт, лежа на спине, разглядывал на потолке включенную люстру. В какой-то момент она начала расплываться перед глазами. У него вырвались звуки, похожие на вопль дикаря. Это были какие-то разрозненные слова: «О, Господи, Господе Иисусе!»

Он перевел дыхание и ласково погладил крашеные волосы Белинды Феллоуз.

– Ты для меня слишком хороша, Линда! – прошептал он. Она поцеловала рыжие волосы у него на груди, но не произнесла ни слова.

– Ты знаешь, – стал он размышлять вслух, зажигая сигарету, – я никогда не понимал, что женщина от этого получает. Все удовольствие, похоже, достается мужчине. Не знаю, зачем ты, например, это делаешь?

– Но тебе же нравится, Джо? Да, я это просто обожаю.

– Ну вот ты и объяснил все сам. Я люблю все то, что любишь ты. Мое наслаждение в том, что я приношу наслаждение тебе. Что же здесь непонятного?

– И потом, я, старый мужик, тебе совсем не пара, в моем-то возрасте.

– Ничего, – перебила она. – У нас всегда есть завтра. К утру ты накопишь энергии.