Рэй Харт – Третий лишний (страница 3)

— Выбросила.

— Ты врёшь так же плохо, как я играю драму. А я играю драму так, что режиссёр плачет. Не от умиления.

Джо вздохнула. Достала из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо прямоугольник белой плотной бумаги.

— Она выпала из кармана, когда я снимала джинсы. Я положила её на тумбочку. Потом убрала в ящик. Потом достала, чтобы выбросить, но... в мусорном ведре была липкая субстанция неизвестного происхождения, и мне стало жаль бумагу.

— Ты рациональный гений. — Лена забрала визитку, прочитала вслух: — «Кристофер Восс». Ни должности, ни логотипа. Просто имя. Это либо скромность, либо такой уровень уверенности, что должность подразумевается.

— Это вежливость, — сказала Джо, забирая визитку обратно. — Он сказал: «Если захочешь поговорить. Без вопросов».

— Без вопросов? — Лена присвистнула. — Это мужчина, который умеет слушать. Такие встречаются раз в десятилетие. Обычно они женаты, гей или живут в Тибете.

— Или они друзья блондинов с автосалонами и слишком красивыми улыбками.

— О, блондин. — Лена мечтательно закатила глаза. — Он тоже был ничего. Но слишком... презентабельно. Знаешь, такие мужчины покупают тебе цветы не потому, что хотят порадовать, а потому что знают: цветы работают. Это маркетинг. А тот, второй... он смотрел на тебя как на уравнение, которое хочет разгадать.

— Он смотрел на меня как на чашку кофе, — возразила Джо, но голос дрогнул.

Потому что это было неправдой.

Крис смотрел на неё так, словно она была книгой, которую он не торопится открывать, потому что предвкушение — часть удовольствия.

Она ненавидела, когда люди смотрели на неё как на книгу.

И ненавидела, что ей это нравилось.

Стирка закончилась в час ночи. Они вернулись в квартиру — две комнаты на пятом этаже без лифта, с видом на кирпичную стену и вечно капающий кран на кухне. Лена рухнула на диван и включила «Друзей» — шестьсот сорок седьмой пересмотр сезона, потому что подруга считала, что Монелла — лучший персонаж и что Джо напоминает ей Чендлера в плохие дни.

Джо развесила бельё на сушилке. Сначала свои фартуки — четыре штуки, все в пятнах от кофе, которые уже не отстирывались. Потом платья Лены — два шёлка, один вискоза, один полиэстер, который выдавал себя за шёлк. Потом свои джинсы, майки, трусы — чёрные, практичные, без кружев.

Лена права. Она действительно перестала покупать красивое бельё два года назад. «Зачем, если никто не увидит?»

Она села на край кровати. Включила ноутбук. Открыла файл — «Заметки_роман_2024.doc» — и уставилась на мигающий курсор.

Она писала эту историю уже четыре месяца. О девушке, которая работает в кафе. О парне, который приходит каждый день и заказывает чёрный кофе. О том, как они разговаривают — медленно, осторожно, как сапёры на минном поле.

До сегодняшнего дня это была выдумка.

Теперь персонаж по имени «Маркус» (она была ужасна в придумывании имён) обрёл лицо. Карие глаза. Чёрная футболка. Ямочки на щеках, которые появляются, когда он почти улыбается.

Она написала три предложения. Стерла. Написала ещё два. Стерла.

«Это не о нём, —» сказала она себе. «Это о вымышленном парне.»

Но пальцы стучали по столу. Три удара, пауза, три удара.

Она закрыла ноутбук.

На следующее утро Никос выглядел взволнованным. Это проявлялось в том, что он трижды переставил сахарницы на стойке и один раз назвал Джо «Джона».

— У тебя всё в порядке? — спросила она, завязывая фартук.

— У меня всё отлично, — ответил он с греческим акцентом, который становился гуще, когда он нервничал. — У меня новый поставщик зерен из Колумбии. У меня новая кофемолка, которая стоила мне как подержанный автомобиль. У меня в кафе приходят странные люди и спрашивают, есть ли у нас миндальное молоко без сахара. Агата.

— Джо, — поправила она.

— Джона, Джо, какая разница. — Он махнул рукой. — Сегодня будет наплыв. Я чувствую.

Никос всегда «чувствовал» наплывы. В шестидесяти процентах случаев он ошибался. В тридцати — оказывался прав. В оставшихся десяти в кафе врывалась полиция, потому что кто-то вызывал их из-за спора о правильности капучино.

В одиннадцать утра наплыв случился.

Не из-за интуиции Никоса. Из-за мужчины с карими глазами, который вошёл в «Breath» без стука, с колокольчиком и без сопровождения блондина.

Крис Восс был один.

Джо не сразу его узнала. Во-первых, он был в шлеме — мотоциклетном, чёрном, с забралом, которое он поднял, переступая порог. Во-вторых, он был в чёрной футболке — и Лена оказалась права: футболка сидела на нём так, что становилось понятно: под ней не просто плечи, а регулярные тренировки. И бассейн. Много бассейна.

Он снял шлем, и его тёмные волосы оказались влажными на висках — либо от пота, либо от недавнего душа. Джо поймала себя на мысли, что рассматривает линию его челюсти, и немедленно переключилась на кофемашину.

— Доброе утро, — сказал он. Голос был таким же, как вчера: низким, спокойным, без попытки её очаровать. — Тот же заказ, если можно.

— Чёрный. Самый сильный, — кивнула она, не оборачиваясь. — Садитесь, я принесу.

Она ждала, что он скажет что-то ещё. Про визитку. Про то, почему он один. Про то, что его друг не пришёл, потому что у Стива дела в автосалоне или потому что Стив не умеет проигрывать.

Но Крис ничего не сказал. Он сел за столик у окна, положил шлем рядом, и просто... ждал.

Джо готовила кофе. Она делала это медленнее, чем обычно, потому что внезапно забыла, как правильно трамбовать зерна. Ей пришлось переделать первый эспрессо — он вышел слишком кислым.

— Извините за ожидание, — сказала она, ставя чашку на его столик. — Я... отвлеклась.

— На что? — спросил он.

— На кофемолку. Новую. Она итальянская.

— Итальянские женщины требовательны, — сказал Крис с лёгкой улыбкой. Ямочки появились — не сразу, а постепенно, как проявление фотографии. — Я слышал, они не прощают ошибок.

— Вы знаете толк в итальянских женщинах?

— Я знаю толк в кофе. Но здесь, — он поднял чашку, вдохнул аромат, — здесь пахнет по-другому. Домашнее, что ли.

Джо не знала, что ответить. Она привыкла к клиентам, которые или игнорировали её, или пытались флиртовать так топорно, что хотелось облить их кипятком. Крис не делал ни того, ни другого. Он просто говорил о кофе. И смотрел на неё так, словно ждал её мнения — не как официантки, а как человека, который разбирается в предмете.

— Колумбия, — сказала она. — Никос сменил поставщика. Более мягкий вкус, меньше кислоты. Я не уверена, что это улучшение.

— Почему?

— Потому что кислотность — это характер. Кофе без кислоты как человек без недостатков: скучно и подозрительно.

Крис сделал глоток. Подумал.

— Ты права, — сказал он. — Есть небольшая горечь послевкусия. Но она не горькая в плохом смысле. Скорее... тёмный шоколад.

— Вы пьёте тёмный шоколад?

— Я пью эспрессо и ем тёмный шоколад. Иногда одновременно. Это грех?

— Это единственный приемлемый способ употреблять кофеин, — сказала Джо и улыбнулась. Сама не заметила как.

Она тут же стёрла улыбку с лица, но было поздно. Крис её видел. И в его глазах появилось то же выражение, что и вчера — не торжество, а тихая благодарность. Как будто она подарила ему монетку, а он спрятал её в карман на удачу.

— Вы сегодня без друга, — сказала она, чтобы сменить тему.

— Стив — хороший друг. Но он не всегда умеет вовремя замолчать. — Крис сделал ещё глоток. — Иногда я хочу выпить кофе в тишине.

— И поэтому вы пришли сюда? В кафе в Бруклине, где играет инди-рок и Лена вечно роняет подносы?

— Лена — это?

— Моя соседка. Она сейчас на прослушивании, иначе мы бы уже знали все подробности вашей биографии, включая размер обуви.

Крис усмехнулся. Настоящая усмешка, с лёгким наклоном головы.

— Размер сорок три, — сказал он. — На случай, если она спросит.

— Вы носите сорок третий?