Рэй Харт – Пышка для кавказца. Курортный роман (страница 3)

Тот самый. Парень у колонны.

Тёмные волосы сейчас оказались чуть влажными — будто он только что вышел из душа. Футболку сменил на белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. На ногах — походные ботинки, но на нём они смотрелись так, будто он собрался не на прогулку в горы, а на завоевание мира.

Водитель что-то сказал ему, показал на свободные места.

Свободные места были только сзади.

Он прошёл мимо меня — и я снова почувствовала этот запах. Что-то древесное. Тлеющее. Опасно-сладкое.

Он сел в последний ряд, прямо за моей спиной.

Я затылком чувствовала его взгляд.

Не прикосновение. Не тепло. Электричество — это слово было слишком слабым. Скорее, тревога. Предчувствие.

«Никаких мужчин, —» напомнила я себе, сжимая телефон в потной ладони. «Ты приехала сюда не за этим.»

Автобус тронулся.

Экскурсовод — низенькая женщина в панаме — начала рассказывать о местных легендах, о том, что водопад назвали Чёрными Слёзами, потому что вода в нём из-за минералов отливает серебром. Я слушала вполуха, потому что каждый нерв в моём теле был натянут, как тетива.

Он смотрел.

Я знала это. Чувствовала.

Семен смотрел на меня? Нет. Никогда. Не так, чтобы я ощущала его взгляд кожей. А этот... этот жёг.

Когда автобус остановился на первой локации — обзорная площадка с видом на ущелье — я выскочила первой, пряча глаза под козырьком бейсболки.

Красота вокруг была нечеловеческой.

Горы вздымались к небу, покрытые соснами и каким-то низкорослым кустарником, пахнущим смолой и нагретым камнем. Внизу ревела река, разбиваясь о валуны в белую пену. Птицы кружили где-то высоко, почти невидимые на фоне синевы.

Я достала телефон, начала фоткать.

Кадр за кадром. Панорамы. Крупные планы цветов, растущих прямо из трещин в скалах. Где-то вдалеке — силуэт водопада, сверкающий, как расплавленный металл.

— Красиво, правда?

Голос раздался сбоку. Низкий, с хрипотцой. Я подпрыгнула и чуть не выронила телефон.

Он стоял в двух шагах, держа в руках бутылку с водой. Солнце падало ему на лицо, и я видела, как в глазах — тёмных, почти чёрных — отражаются горы.

— Очень, — я заставила себя ответить спокойно.

— Вы одна?

Я кивнула, отводя взгляд.

— Подруга не захотела?

— У неё были другие планы, — я вернулась к фото, надеясь, что он поймёт намёк и отстанет.

Он не понял.

— Давайте я вас сфотографирую, — он кивнул на водопад за моей спиной. — На фоне. Получится красиво.

Я рассмеялась. Горько, нервно.

— Вы шутите? Моя фигура не поместится в кадр.

Он не засмеялся.

Не отвёл глаза. Не сделал вид, что шутка была удачной. Просто посмотрел — медленно, от лица до колен — так, что у меня внутри всё сжалось, а потом расплавилось.

— Не говорите глупостей, — сказал он спокойно. — У вас потрясающая фигура. Такое фото получилось бы на зависть всем.

Я открыла рот.

Закрыла.

Открыла снова.

Он уже уходил — развернулся и направился к ларьку с напитками, не дожидаясь ответа. А я стояла и смотрела на его широкую спину, на то, как рубашка обтягивает лопатки, и не могла поверить, что это вообще происходит.

«Потрясающая фигура.»

Семен называл меня «уютной». «Сладкой». «Пухленькой». Всегда с уменьшительно-ласкательными, которые заканчивались на «еньк». «Пышка». «Сладкая булочка». Я смеялась, потому что думала — это комплименты. Он любит меня «такую». Он поэтому не хочет других? Поэтому смотрит в телефон, пока я раздеваюсь?

Через минуту он вернулся и протянул мне стакан. Прохладный, с конденсатом на пластике. Внутри плескалась оранжевая жидкость с долькой лимона.

— Я не заказывала, — выдохнула я.

— Вам жарко, — он кивнул на мои щёки. — Краснеете сильно.

Не от жары я краснела.

Но стакан взяла. Потому что мои пальцы, предатели, уже тянулись к прохладе. Потому что его взгляд — голодный, пристальный — заставлял забыть обо всех клятвах «никаких мужчин».

— Спасибо, — я сделала глоток. Сладко-кислый, с горчинкой. Гранат.

— Константин, — представился он, делая шаг ближе. Не навязчиво, не нарушая границ. Просто достаточно, чтобы я слышала его голос без напряжения.

— Света.

— Света, — повторил он, и моё имя в его устах прозвучало иначе. Весомо. Будто он пробовал его на вкус. — Откуда вы, Света?

— Из Москвы.

— Я тоже. — Он улыбнулся, и родинка над губой дрогнула. — Москвичка в горах. Что ищете?

«Себя,» — хотела сказать я. Но не сказала.

— Отдыхаю от работы. А вы?

— Отдыхаю от жизни, — ответил он просто. — Приехал на родину. У меня отец кавказец, мать русская. Нужно было впитать силу земли.

— Философски, — заметила я.

— Может быть. — Он пожал плечами. — Устал от города. От суеты. У меня своя фирма, запчасти. Япония, Китай, постоянные перелёты. В какой-то момент поймал себя на мысли, что не помню, когда последний раз просто стоял и смотрел на небо.

Я посмотрела на небо. Оно здесь было другим — глубоким, почти фиолетовым у горизонта.

— Понимаю, — тихо сказала я.

— Недавно развёлся, — добавил он после паузы. — Вот и решил... проветриться.

Я не знала, что ответить. Соболезнования? Они звучали бы фальшиво в моих устах — у меня самой грудь всё ещё болела, если я слишком долго думала о Семёне.

— Жена? — спросила я осторожно.

— Бывшая, — он посмотрел куда-то в сторону гор, и его челюсть напряглась. — Мерзкая, жадная шлюха. Изменяла мне с моим же другом, пока я в командировке был. В Китае.

Слова выстрелили сухо. Без слёз, без надрыва. Просто факт — констатированный, зафиксированный, запертый на замок.

Я смотрела на его профиль, на то, как играют желваки, и что-то в моей груди — то самое больное, распухшее от обид — дрогнуло.

— Мне знакома эта боль, — сказала я тихо. — Я тоже недавно пережила разрыв. Мой бывший... он тоже изменил.