Рэй Далио – Принципы изменения мирового порядка (страница 86)

Вместе эти графики рисуют довольно четкую картину. Например, несмотря на высокий размер долгового бремени США, долг страны выражен в долларах, ведущей мировой резервной валюте, поэтому у нее есть возможность печатать деньги для обслуживания своих долгов.

Это снижает риск дефолта, но повышает риск девальвации. Как вы можете заметить, если бы США утратили статус резервной валюты, это привело бы к серьезным финансовым проблемам. Россия и Германия имеют самые высокие значения по шкале долгового бремени, поскольку обладают минимальными долгами. Россия не имеет статуса резервной валюты, а Германия использует евро, на сегодняшний день вторую по важности резервную валюту. Китай находится посередине шкалы долгового бремени, поскольку его долги умеренно высоки, в основном выражены в собственной валюте страны и их владельцами выступают по большей части китайцы. Статус резервной валюты этой страны находится на стадии становления.

Классическая книга «Троецарствие» Ло Гуаньчжуна начинается словами: «Великие силы Поднебесной, долго будучи разобщенными, стремятся соединиться вновь и после продолжительного единения опять распадаются». Это справедливо и для Китая, и для многих других регионов. Этот принцип будет, скорее всего, действовать и в дальнейшем, так что я считаю его вполне хорошим. Я уже объяснял суть большого цикла внутреннего порядка и беспорядка в главе 5, так что не буду повторять это здесь, но напомню ключевой принцип:  мир приносит прибыль, а война — убытки.

Это справедливо для происходящего как внутри стран, так и между ними. Когда стороны сотрудничают и конкурируют по общим правилам и не тратят ресурсы на борьбу, производительность и стандарты жизни растут. В случае конфликта они тратят ресурсы (порой и человеческие жизни), разрушают больше, чем производят, а условия жизни в них ухудшаются. Именно поэтому уровень конфликта внутри страны считается таким важным индикатором.

На момент написания этой книги в разных странах разворачиваются конфликты различной интенсивности, как показано на следующем графике. Градус внутреннего конфликта особенно высок в США, и страна, вероятно, находится в последней части этапа 5 (когда наступают плохие финансовые условия и усиливается противостояние), а Китай — на этапе 3 (мир и процветание). Изменения в этом показателе могут происходить очень быстро — достаточно вспомнить события, приведшие к «арабской весне», конфликты в Гонконге, внутренние войны в Сирии и Афганистане, недавние масштабные протесты в Перу и Чили и т. д. В результате возникают революционные изменения во внутреннем порядке стран. Поскольку я ожидаю, что к моменту, когда эта книга окажется в ваших руках, у меня появятся новые данные, я буду регулярно обновлять их на сайте economicprinciples.org.

Таким образом,  сила всегда правит бал, и различные участники процесса регулярно тестируют силы друг друга, чтобы лучше понять, кому на самом деле принадлежит власть. Иногда это происходит в рамках установленных и уважаемых всеми правил. В этих случаях борьба за власть происходит оговоренным и продуктивным способом, поддерживающим внутренний порядок. Однако конфликт может быть и непродуктивным, а неготовность сторон соблюдать правила способна привести к серьезным нарушениям как внутреннего порядка, так и структуры лидерства. Хотя я думаю, что шансы на переход США на этап 6 (обычно связанный с гражданскими войнами) в следующие 10 лет составляют%0%, это слишком высокий риск. В такой ситуации мне стоит разработать меры защиты и внимательно следить за происходящим на основе индикаторов.

Все типы внутреннего порядка, даже не демократические, имеют свои правила по поводу того, как принимаются решения, как обретается и распределяется власть. Поскольку заметить, соблюдаются ли правила, легко, мы можем без особых проблем определить, когда внутреннему порядку начинает угрожать возможность гражданской войны. Например, когда проигравшая по итогам выборов сторона уважает результаты, понятно, что она уважает и сложившийся порядок. Когда же за власть начинают бороться любыми способами, это явно сигнализирует о значительном риске революционных изменений с присущим им беспорядком.

Некоторые признаки этого были заметны в США, когда кое-кто оспаривал законность выборов и выражал готовность драться за свои цели. Эта ситуация заслуживает внимания.

Кроме того, в США наблюдается исключительно высокая степень поляризации, что проявляется в статистических данных. Опросы о настроениях избирателей рисуют картину сильной непримиримости. Например, согласно проведенному в 2019 г. опросу компании Pew, 55% республиканцев и 47% демократов воспринимали другую сторону как более аморальную, чем американцы в целом, а 61% республиканцев и 54% демократов заявили, что представители другой партии не разделяют свои ценности. В ответ на вопрос об отношении к представителям другой партии 79% демократов и 83% республиканцев заявили, что испытывают к ним «холодные» или «очень холодные» чувства (при этом 57% демократов и 60% республиканцев выбрали вариант «очень холодные»). Еще одно исследование показало: 80% демократов считают, что контроль в республиканской партии захватили расисты, а 82% республиканцев полагают, что демократическая партия контролируется социалистами. Проведенное в 2010 г. исследование показало, что почти половина родителей-республиканцев и треть родителей из числа демократов были бы недовольны, если бы их ребенок вступил в брак с представителем другой политической партии. Для сравнения, в 1960 г. это значение составляло около 5% для обеих партий. Одно недавнее исследование показывает, что 15% республиканцев и 20% демократов полагают, будто для страны было бы лучше, если бы значительная часть сторонников другой партии «просто умерла».

В следующие несколько лет нас ждут очень важные и очень показательные политические конфликты и перемены. Они помогут понять, как будет выглядеть следующий этап нарастающего внутреннего беспорядка в крупнейших странах, особенно в США. Хотя и кажется, что США с трудом держатся на этапе 5, в стране уже очень много лет сохраняется внутренний порядок (конституционная система), с которым согласны большинство жителей. Как объясняется в главе 5, это снижает шансы на отказ от имеющегося состояния. Однако ситуация может стать более травматичной, если это все же произойдет. Самые верные признаки эскалации, ведущей к гражданской войне: 1) несоблюдение правил, 2) эмоциональные атаки обеих сторон друг на друга, 3) пролитая кровь. Хотя этап 6 — самый недееспособный и вредоносный, конфликты все чаще возникают и на предшествующих, причем могут проявляться везде в обществе, а не только в правительстве.

Выше показано, как менялась шкала конфликта для США с конца 1700-х, включая период упадка между двумя второстепенными шкалами. Эти графики демонстрируют, что общий уровень внутреннего конфликта в США сейчас так же высок, как в 1960-е, с активной борьбой за гражданские права и протестами против войны во Вьетнаме, но стороны спорят из-за менее значимых вещей, чем тогда. Индекс внутреннего раздора (который в основном проявляется в уличных демонстрациях) умеренно высок, а индекс политического конфликта достиг самого высокого значения с начала 1920-х, когда глубокая послевоенная рецессия и масштабные забастовки рабочих[104] привели к большим электоральным потерям для демократов.

Стоит отметить, что другими сопоставимыми периодами в истории могут считаться 1900–1910-е (когда общество выступало против «баронов-разбойников», происходил рост движения прогрессивистов, а затем началась Первая мировая война) и 1860-е, когда экономические и ценностные конфликты привели к гражданской войне. Риски высоки, но не беспрецедентно. Однако картина может выглядеть пугающей и для американцев, и для всего мира, поскольку лидирующая мировая держава балансирует на грани и может скатиться в ту или иную сторону. Разобщенность внутри США вносит свой вклад в нестабильность в других частях мира. И любое ухудшение ситуации может стать как минимум таким же разрушительным, как и в прошлом.

Что это все значит для США? Как я уже объяснял в главе 11, согласно нашим показателям, страна прошла большой цикл примерно на 70%. Способна ли она замедлить или обратить вспять свой относительный упадок? История показывает, что обратить упадок вспять очень сложно, поскольку необходимо отказаться от множества уже сделанных вещей. Например, если расходы человека больше его доходов, а пассивы превышают активы, обстоятельства могут измениться только за счет более упорной работы или снижения потребления. Вопрос в том, способны ли американцы честно встретить свои проблемы лицом к лицу и измениться, чтобы их решить. Например, хотя капиталистическая система получения прибыли распределяет ресурсы сравнительно эффективно, американцы должны задать себе несколько вопросов. В чьих интересах проводится оптимизация? Что делать, если блага в стране распределяются недостаточно равномерно? Хотим ли мы модифицировать капитализм так, чтобы это позволяло увеличить размер «пирога» (за счет повышения производительности) и делить его более справедливо? Ответы на эти вопросы очень нужно искать именно в современную эпоху, когда благодаря новым технологиям использование человеческого труда становится все более неприбыльным, неэффективным и неконкурентоспособным. Стоит ли нам инвестировать в людей, чтобы сделать их более производительными, даже когда делать это неэкономично? Что, если наши международные конкуренты предпочтут людям роботов? Мне на ум постоянно приходят эти и другие, гораздо более важные и сложные вопросы. Хотя мы и не знаем точно, будут ли нарастать в США раскол и конфликты, мы все же в курсе, что долгосрочный импульс толкает страну к расколу и этот риск очень высок. То, что США одновременно имеют крайне высокие долги, международная сила страны уменьшается, а внутри страны происходит серьезный конфликт, должно вызывать серьезное беспокойство и у американцев, и у других зависящих от США стран. В то же время США в ходе своей 245-летней истории не раз демонстрировали способность гнуться, но не ломаться. Главные проблемы, с которыми сталкивается страна, — внутренние: сможет ли она остаться сильной и единой или позволит расколу и внутреннему противостоянию вести ее к упадку?