Рэй Брэдбери – Зеленые тени, Белый Кит (страница 63)

— Значит, больше некуда податься с низменными целями, кроме как на топь, где и утонуть недолго. Вот скажи, Дун, — обратился к нему Финн, — есть ли у тебя на сей счет какие-нибудь мысли? Ты хоть ростом и не вышел, зато башка здоровенная.

— Мысли есть! — Дун не мог стоять без движения: его кулаки рубили воздух, пальцы выводили причудливую вязь, а сам он пританцовывал под воображаемую музыку. — Согласитесь, здешние болота — это единственное место, куда еще не ступала своими изящными ножками Святая церковь. Но с другой стороны, это также единственное место, где девушка, существо забитое и бестолковое, может испытать свою волю, чтобы понять, достанет ли у нее сил не опуститься на самое дно. Верно говорят: если засосет — не видать ей могилы на кладбище. А теперь слушайте внимательно!

Дун сделал паузу, чтобы все уставились на него и навострили уши.

— Нам нужен гений науки, великий стратег, который, решив заново сотворить мир, сразу приступит к телу. Есть лишь один человек, кому по плечу такая задача: это — я!

— Ты?! — вскричали все в один голос, как от удара под вздох.

— Молоток у меня есть, — сказал Дун. — А вы несите гвозди.

— Картинку прибить, — съязвил Финн, — да поровнее.

— Прежде чем сюда идти, я ковал победу, — продолжал Дун, который спал до полудня, а в три часа снова лег в постель, чтобы обрести необходимый душевный настрой и пересмотреть наши судьбы. — Мы чешем языки и расшатываем нервы, пока на небе готовится взойти луна, а хищные топи замирают в ожидании добычи. За порогом этого паба брошены наши велосипеды — капища спиц и рулей. Когда наступит момент истины, каждый из нас должен вскочить в седло и отправиться на болота, чтобы вбить вешки и натянуть бечеву, раз и навсегда. Горячая кровь и горячительная влага помогут нам составить на будущее план местности, отметить неприступные и обманчиво безобидные участки, а также провести хронометраж утопления, чтобы впоследствии приходить в те же места, но уже твердо зная, что позади фермы Доуди тянется открытый луг, на котором, если замешкаешься, будешь погружаться в трясину со скоростью два-три дюйма в минуту. А еще дальше лежит выгон Лиэри, где коровам нужно пошевеливаться, чтобы их не затянуло в болото, — они даже пасутся на ходу. Куда как полезно будет запомнить, какие плашки надо обходить стороной и где искать твердую почву!

— Ай да молодец! — вырвался у всех и каждого вздох восхищения. — Это дело нужное!

— Так чего мы ждем? — Дун устремился к дверям. — Допивайте — и в седло. Неужели мы и дальше будем прозябать в сомнениях? Или наконец-то сыграем с Всевышним, так сказать, на его поле?

— На поле! — Завсегдатаи выпили по последней.

— К Всевышнему! — решили они, и Дуна волной вынесло за порог.

— Мы закрываемся! — прокричал Финн, благо в пабе никого не осталось. — Закрываемся!

У Дуна развевались на ветру фалды пиджака; можно было подумать, впереди ждет свидание с небесами, а сзади гонится Люцифер, однако, вылетев на дорогу, Дун ухитрялся показывать носом то в одну сторону, то в другую, как заправский краевед:

— Это земли Флэгерти. Жуткая топь. Затягивает аж на фут в минуту. Если кто зазевался — потом ищи-свищи.

— Ну и ну! — протянул кто-то из велосипедистов, обливаясь потом. — Тут бы и сам Иисус Христос не перешел, как посуху!

— Да уж, он бы в наших краях был един в двух лицах: первый и последний, а между ними — никого! — добавил Финн, который успел догнать кавалькаду.

— Куда мы едем-то, Дун? — отдуваясь, спросил Нолан.

— Скоро узнаете! — Дун переключил скорость.

— А когда доберемся до места, — начал Риордан, которого осенила внезапная мысль, — и станем производить хронометраж, кто у нас будет за бабу?

— Вот-вот, кто именно? — забеспокоились остальные, когда велосипед Дуна свернул с дороги и высек колесами сноп искр. — Не мы же, в самом-то деле?

— Спокойно! — отозвался Дун. — Один из нас только притворится бедной девушкой, обманутой девой, куртизанкой...

— Вавилонской блудницей? — подсказал Финн.

— Кто ж на это пойдет?

— Тот, кто показывает вам задницу! — прокричал Дун, вырываясь вперед. — Конечно, я!

— Ты?

Среди велосипедистов едва не образовалась куча-мала.

Предвидя такую опасность, Дун повысил голос:

— Если все сойдет гладко, готовьтесь к новым сюрпризам! А теперь, бога ради, тормозите! Приехали!

Незадолго до их прибытия здесь прошел дождь, но, поскольку дожди шли постоянно, этого никто не заметил. Теперь тучи расползлись в разные стороны, как театральный занавес, и явили миру лежащий между лесом и проселочной дорогой выпас Браннагэна, который начинался в туманной дымке и уходил в молоко.

— Браннагэновы земли! — Велосипедисты остановились как вкопанные.

— Здесь витает тайна, чуете? — прошептал Дун.

— И впрямь витает, — шепнул кто-то в ответ.

— Одобряете мой дерзновенный замысел?

— Бегом — марш! — Таково было общее решение.

— Уж не сдрейфил ли ты, Дун?

— Какие могут быть изыскания, если первопроходец помчится по этой топи, словно нахлестанный бык? Тут нужны двое, чтоб идти след в след. Я, как и обещал, буду за женщину. Но мне требуется напарник — один из вас.

Велосипедисты, не спешиваясь, попятились назад.

— Ты со своими научными методами отвадишь нас и от пива, и от джина, — заметил Финн.

— А как добиться правдоподобия — верно я выразился, скажи, Дун? Напарнику трудновато будет представить тебя дамочкой.

— Может, ради такого дела, — надумал Риордан, — привести сюда какую ни на есть тетку? Да хоть из монашек...

— Только не монашку! — в ужасе шарахнулись остальные.

— Можно и чью-нибудь жену, — предложил Дун.

— Жену? — Ужас достиг предельной точки.

Приятели вогнали бы его в землю, как острый кол, не знай они, что он завзятый шутник.

— Ну, хватит! — вмешался Финн. — У кого есть карандаш и бумага для записи цифр и обозначения смертельно опасных участков?

Все как один тихо ругнулись. Никому не пришло в голову захватить карандаш и бумагу.

— Вот черт, — забормотал Риордан. — Придется восстанавливать цифры по памяти, когда вернемся в паб. Ладно, ступай вперед, Дун. А мы тут быстренько подберем исполнителя мужской роли — он пойдет следом.

— Была не была! — Дун швырнул на землю велосипед, прочистил горло, смачно сплюнул и стал шаг за шагом, балансируя локтями, продвигаться по бескрайней предательской жиже, которая поглотила не одну любовную парочку.

— С чего это нас на глупости потянуло? — всхлипнул Нолан, прослезившись от мысли, что распрощался с Дуном навеки.

— Но каков герой! — утешил его Финн. — Разве мы отважимся прийти сюда со сговорчивой бабенкой, если не будем знать, что лучше: тянуть или дергать, рухнуть или устоять, предаться любви или еще одну ночь терпеть тесноту в пижамных штанах?

— Носки промокли! — посетовал Дун, удалившись на изрядное расстояние и напрочь отрезав себе путь к спасению. — Но я не сдаюсь!

— Ты дальше зайди, — посоветовал Нолан.

— Видали?! — возмутился Дун. — Сперва говорит: «На глупости потянуло», а теперь гонит на минное поле! Я и так еле ноги передвигаю.

Через некоторое время Дун вдруг завопил:

— Ой, в лифт попал! Книзу тащит!

Отчаянно размахивая руками, он старался удержать равновесие.

— Пиджак сбрось! — заорал Финн.

— А?

— Избавься от помех, дружище!

— А?

— Кепку долой!

— Кепку? Обалдел, что ли? Кепка-то при чем?

— Тогда штаны сними! И разуйся! Как будто готовишься к Главному Делу, даром что кругом сырость.

Не желая лишаться кепки, Дун сражался с пиджаком и ботинками.