Рэй Брэдбери – Зеленые тени, Белый Кит (страница 62)
Массовый исход из Ирландии, длившийся десятилетиями и обострявшийся во время очередного голода, вызванного неурожаем картофеля, приостановился сравнительно недавно. Брэдбери еще застал то время, когда люди покидали свой остров. Достаточно сказать, что население Ирландии, которое в 1841 году составляло восемь миллионов, к 1880 году уменьшилось до двух миллионов из-за картофельного голода и эмиграции (глава 1). Нынешнее же население страны насчитывает три с половиной миллиона.
Важное место в мировой литературе занимают ирландские саги и легенды. В книге упоминаются существа из ирландской мифологии: банши, феи, эльфы, норны. Один из главных персонажей — Гебер Финн — носит имя мифического героя Финна Маккула.
Потомки кельтов, ирландцы сохранили гэльский язык, принадлежащий к кельтской группе индоевропейских языков. Англичане пытались нанести удар сразу по двум важным составляющим ирландской культуры — гэльскому языку и католической церкви, преследуя по закону тех, кто говорил на этом языке и исповедовал католицизм.
Язык и церковь приняли удар на себя. Отчасти поэтому у ирландцев поэты и барды — основные носители языковой культуры — и по сей день почитаются наравне с воинами. Тем не менее гэльскому языку все же был нанесен большой урон. На сегодняшний день он является первым языком всего для 30 тысяч ирландцев.
Брэдбери немного иронизирует над ирландскими католическими священниками, которые чертыхаются и пьют, не отставая от своей паствы. Однако католическая церковь сыграла в Ирландии важную роль: священники воевали, возглавляли крестьянские восстания против англичан, возрождали национальные виды спорта; а в 1838 году отец Теобальд Мэтью подписал обет полного отказа от спиртного, что послужило началом Движения за трезвость, поддержанного тысячами сторонников, и к концу 1842 года несколько миллионов человек — почти половина взрослого населения Ирландии — «завязали» с выпивкой. Упали акцизные сборы, сократилась преступность, и наполовину свернулось производство виски. Но грянул страшный картофельный голод 1846—1848 годов, и антиалкогольная кампания сошла на нет.
Ирландия приняла христианство в середине V века, что предопределило ее судьбу на многие столетия вперед. День св. Патрика, покровителя Ирландии (17 марта), празднуют все, кто считает себя ирландцем. Насаждение англичанами протестантизма и запрет на католицизм в конечном счете дали результат только в Северной Ирландии, где протестанты составляют большинство; в Ирландской Республике их почти нет. В главе 9 конфликт между католиками и протестантами наглядно показан.
В речи героев книги встречаются нелестные отзывы об англичанах, а лорда Килготгена (глава 18) уважают, несмотря на то что раз в год он наведывается на пару недель в Лондон. Отношения между англичанами и ирландцами, мягко выражаясь, никогда не были добрососедскими. Колонизация Ирландии англичанами началась около 700 лет назад. Местное кельтское население сгоняли с земли или уничтожали физически. Особенно свирепствовал Оливер Кромвель.
Одновременно на конфискованных землях внедрялось протестантское население из Англии и Шотландии. Это удалось в Северной Ирландии, что позволило Великобритании оставить Северную Ирландию за собой, когда ирландцы в декабре 1921 года ценой неимоверных жертв вернули утраченную независимость и провозгласили независимое «Свободное государство» (глава 4) в южной части Ирландии. Проблема Северной Ирландии, оставшейся в составе Соединенного Королевства, до сих пор не разрешена.
Однако вернемся в паб. В конце концов, он не больше и не меньше чем сцена. Нас должно интересовать, какую пьесу здесь играют. Каких только жанров тут нет: нежная лирика, романтика, мистика, комедия, фарс, розыгрыш, автошарж, драма и трагедия. Если проанализировать сюжеты большинства глав в книге, то выяснится, что они замешены на абсурдной или парадоксальной ситуации, которая в основном создает комический эффект, а иногда драматический или даже трагический. Временами может показаться, что вам рассказывают историю, фабулой для которой послужил анекдот из воображаемого цикла анекдотов про остров Невезения, где ничего не растет и не ловится. У героев книги все действительно не в лад и невпопад. И все же Брэдбери над ними не издевается, как не издевается над своими «чудиками» Василий Шукшин. Брэдбери подтрунивает над ирландцами, потому что они и сами не прочь посмеяться над собой.
По книге Брэдбери нельзя составить представление о сегодняшней Ирландии. Та нищета, голод и смуты, что описаны у Брэдбери, давно канули в небытие. По словам самого автора, эта книга — «запоздалое» признание в любви людям, стране и народу, с которыми его свела судьба много лет назад.
Болотные страсти
Разговор шел о женщинах — и вообще, и в частности.
Дело было в питейном заведении Гибера Финна, которое, правда, частенько бывает закрыто, однако располагает к приятной беседе; ну а сам городок называется Килкок (извините за невольную рифму) — это в графстве Килдэйр, на реке Лиффи, к северу от Дублина, вдалеке от столичных пределов.
Так вот: в этом пабе, который в тот день был открыт, но не то чтобы набит битком, речь действительно шла о женщинах. Все другие темы были уже исчерпаны — лошади, собачьи бега, сравнительные достоинства пива и крепких напитков, стервы-тещи, от которых просто спасу нет, — и разговор естественным образом вернулся к женщинам как таковым, то есть к тем, которых в нужный момент рядом нет. А если есть, то одетые.
Каждый собеседник вторил предыдущему, каждый следующий соглашался с первым.
— Одно из рук вон плохо, — говорил Финн, подогревая страсти. — Во всей Ирландии не сыщешь сухого клочка земли, где можно при желании лечь и с облегчением встать.
— Это ты удачно вставил, прямо в очко, — поддержал почтмейстер Тимулти, отлучившийся со службы, чтобы по-быстрому пропустить стаканчик (на почте в очереди стояло каких-то человек десять, никак не более). — Кругом дороги, священник бдит, жена следит. Где, спрашивается, человеку заняться физической подготовкой, чтобы его советами не замучили?
— Всюду болота, — добавил Нолан, — места плоские, что блин. Ни дать ни взять.
— Перепихнуться негде, — без затей высказался Риордан.
— Да мы о том и речь ведем, сколько ж можно? — неодобрительно прервал его Финн. — Тут загвоздка в другом: как нам быть-то?
— Для начала разогнать тучи, а потом — священников, — предложил Нолан.
— Вот это будет праздник, — дружно загалдели все присутствующие и выпили до дна.
— Как тут не вспомнить случай с Хулиганом, — сказал Финн, вновь наполняя стаканы и кружки. — Полагаю, те события еще не стерлись из памяти?
— Ну и что с того, расскажи, Финн!
— Дело было так. Этот Хулигэн окрутил одну деваху: с виду, конечно, не подарок, но и не так чтобы мешок гнилой картошки. Повел он ее за город, где болото слегка подсохло, да и говорит: стань-ка вот туда, на кочку. Если не провалишься — я за тобой. Ну, она шаг сделала, повернулась, чтоб его позвать, — тут ее и засосало! А ведь он к ней даже пальцем притронуться не успел. Пока собирался крикнуть: «Назад!» — ее и засосало.
— На самом-то деле, — вмешался Нолан, — Хулигэн бросил ей петлю, чтоб затянула вокруг пояса, а эта малахольная возьми да и накинь ее на шею. Уж как он тянул — едва не задушил. Но у тебя: занимательней выходит, Финн. Кстати, об этой истории даже песню сложили!
И Нолан запел, а другие подтягивали, когда могли вспомнить слова:
— Там еще куплеты есть, — сказал Нолан. — Сам-то Хулигэн после того случая умом повредился. Оно и понятно: все рассчитал, а дело сорвалось. С той поры он даже на мостовую ступить боится — десять раз ногой потрогает, чтоб не затянуло. Давайте я дальше спою.
— Ни к чему это! — вскричал Дун: росту в нем было метра полтора, но когда ему случалось бывать в присутственных местах, он раньше всех выскакивал из зала, пока не заиграли государственный гимн. По этой причине его прозвали Гимнаст. Теперь он возвысил голос и, привстав на цыпочки, в знак протеста размахивал кулаками. — Хватит разводить эту бодягу! Изо дня в день одно и то же — а дело не двигается! Допустим, в наши края потоком хлынет женский пол — что нам тогда делать, как забиться в укромную щелку?
— И то верно, — согласился Финн. — Господь Бог посылает ирландцу искушение, а потом — сразу лишение.
— Муки мученические, — подхватил Риордан. — Я постоянно хожу в киношку, в «Гэйети», беру билет на вечерний сеанс, в последний ряд, но даже там нет возможности себе потрафить!
— В «Гэйети»? — ужаснулся от воспоминаний Нолан. — Чур меня! Как-то раз пришел я посреди сеанса и в темноте нащупал девчонку. Шустрая попалась, трепетала, словно форель в ручье. Акак свет зажгли, посмотрел, с кем связался, — ну, старая кикимора, честное слово. С горя напился до умертвия. Пропади она пропадом, эта киношка «Гэйети». Идешь туда с мечтой, а потом кошмары снятся!