Рэй Брэдбери – Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга I (страница 32)
А теперь у них на счету сумасшедшие деньги, их окружает сумасшедшая слава, и таким же сумасшедшим кажется давление общества на жизнь обычных каннибалов. Поедание людей — ладно, только женщин: вот такие они мизогины, женское мясо кажется им вкуснее мужского; возможно, все дело в эстрогене или содержании жира, — становилось трудным делом, когда репортеры принимались рыться в их мусоре.
Потому что в мусоре могли оказаться челюсти или коленные чашечки, а то и кое-что другое. Они всегда были осторожны, но уборка оказывалась делом нелегким. Каннибализм — это вам не кокаин и не потрахушки, господи. Не получится просто смыть остатки в туалет.
— Мы должны остановиться, — заявил однажды Анджело после вкусного ужина из пары неотслеживаемых поклонниц.
Дуайта это застало врасплох. У Анджело были странные представления об уместности, ночь ведь выдалась просто великолепная. Девчонки были никем — самые безопасные жертвы — и на наркотик в выпивке среагировали сразу. Этих поклонниц никто не хватится, и никто не будет ими интересоваться, поэтому у парней было достаточно времени, чтобы вымыть их, высушить и особым образом попрощаться с телами. Чистое сладкое мясо — что может быть лучше? Дуайт плакал от удовольствия; будучи артистом, он обладал особой чувствительностью. Он не осмелился бы сам записаться к врачу, но дама-психотерапевт, которую он часто встречал на вечеринках, однажды сказала, что талантливые люди защищаются искусством от сильных внутренних переживаний. Дуайту понравилась фраза. Он тоже был человеком искусства, чувствительным и ранимым.
И, доев свою девушку, он искренне плакал от стыда.
Слезы высохли, когда Анджело сел рядом с ним, скрестив ноги на водяном матрасе. Анджело только что принял душ и надел пушистый белый халат. И хотя обоим было за пятьдесят, Анджело оставался эффектным красавчиком. Скульптурная челюсть, высокие скулы — пластические хирурги приложили, конечно, руку к их сохранности, но изначально такими чертами наградила его природа. Дуайта Джонса природа наградила чуть меньше. Он был одет в кимоно, давным-давно подаренное ему поклонницей. Огненно-рыжие волосы ему теперь приходилось красить. Голубые глаза поблекли. И животик начал расти, появились мужские жирные сиськи. Доктор Кохен предупреждала его: для того чтобы липосакция и ботокс оказывали должный эффект, нужно хорошо спать и выполнять упражнения. Дуайт знал, что к ней стоит прислушаться. Она же обрабатывала им обрубки и имплантировала недостающие мизинцы на ногах.
Анджело продолжил:
— Нам нужна помощь, серьезная помощь, иначе мы не остановимся.
Он сурово смотрел на Дуайта, у которого отвисла челюсть и слезы капали с кончика носа.
— Ты же знаешь, что я прав, Дуайт. Это стало нашим пунктиком. Превратилось в зависимость.
Дуайт почти не слышал его за шумом крови в ушах. Он ничего не слышал. Слух возвращался к нему очень медленно.
— …стоит попробовать, — продолжал Анджело. — Мы не раз говорили о том, чтобы бросить, но так ни разу и не зашли дальше слов.
Да, они говорили о том, чтобы бросить. Они
— Стоит хотя бы попытаться, — настаивал Анджело. — Это все, о чем я прошу. — Он протянул Дуайту руку. — Если я не брошу, я умру.
Дуайт вздохнул, понимая, что уже проиграл. Он всегда давал Анджело все, чего тот хотел.
Такова была жизнь.
— Алкоголизм — это просто метафора, — напомнил Дуайту Анджело, когда они вошли в Объединенную методистскую церковь на Франклина.
Оба тщательно подобрали одежду; Анджело — черный свитер и черные кожаные штаны, Дуайт тоже был в черном свитере и коже. В основном они такое и носили, только по жаре меняя свитера на черные футболки. Стандартный гардероб рок-звезд.
Было раннее утро, а в Голливуде не особенно процветала ночная жизнь, так что группы здесь много не зарабатывали, если только они не были звездами масштаба «Котов-Каннибалов». Эти выступали на вечеринках в частных клубах. Сонные перечные деревья бросали тени на витражные окна, выполненные в технике Тиффани, как в Ойстер-Бей во «Встретимся в Нью-Йорке». Дуайт никогда не видел таких окон в жизни — педерастические окошки, честно говоря, — но знал парня, который делал их дубликаты для съемок «Грозы», их первого фильма, и очень этим гордился.
Огромная красная лента — акция против СПИДа — обвивала колокольню, убеждая Анджело и Дуайта, что, хоть они и пришли на церковную землю, здесь собираются вполне либеральные люди. Дуайту нравился монастырский вид: причудливый внутренний дворик в окружении живой изгороди, фонтан, сияющий под чистым небом, как жидкий никель. Эту церковь снимали во многих фильмах, в том числе и в «Сестричка, действуй — 2». Только слепой проглядел бы в сердце Голливуда такую чудную площадку для съемок.
У Дуайта снова от нервов пропал голос. И ладони взмокли. Он дрожал, покрывшись мурашками. Не хватало только наткнуться на поклонников. Анонимность полетит к черту, все узнают, что «Коты-Каннибалы» ходят на встречи «Анонимных алкоголиков». Он фыркнул, топоча подошвами по лестнице в подвал. Шаги только чувствовались, звука он опять не слышал.
Его злила эта глухота. И злила необходимость спускаться. В Лос-Анджелесе почти не было подвалов из-за частых землетрясений. Они с Анджело пережили землетрясение в 1994 году, не в подвале, конечно, а в студии звукозаписи «Кэпитол рекордз», но это был ужас. Как в фильме-катастрофе, только хуже десятка фильмов. Их знакомая девчонка видела, как плита пролетела по комнате и приземлилась вверх ногами. А потом рухнул дымоход. Девчонка переехала во Флориду.
Везет же некоторым.
А они вот стояли и таращились в подвал, причем Дуайт ни черта не слышал. Стояли рядом в проеме двойных дверей, которые открывались в большую комнату, залитую серым светом из окон под потолком. Дуайт мельком подумал, что, будь он кинематографистом, его наверняка заинтересовал бы такой световой эффект.
На рядах металлических стульев, обращенных к сцене, сидели какие-то люди. А вот выступавший представлял собой ту еще штучку: лысый, с серьгой в одном ухе, очень темными бровями и ресницами, с невероятно синими глазами. Настолько синими, что он казался какой-то экзотической птицей. «Контактные линзы», — подумал Дуайт, никогда не видевший в природе такого оттенка синего. А еще на нем была черная футболка, и они его
Он вытаращился на «Котов-Каннибалов» и явно забыл, о чем вещал.
Ну и ладно, Дуайт его все равно не слышал.
Запахи кофе и крем-сыра — запахи миллионов гримерок окутали Дуайта, и он огляделся в поисках пищи. На трех раскладных столиках стояли подносы с едой. Бублики и разрезанные апельсины. Кофейники, которые он в последний раз видел в церквях родного Среднего Запада. Он не был голоден, но от кофеина не отказался бы.
Парень на подиуме помахал им пальцами. И выглядел при этом так, словно вот-вот кончит. Пятьдесят или больше голов развернулись в их направлении, и Дуайт узнал как минимум восьмерых участников первой встречи «Анонимных алкоголиков» — нет, гораздо больше: четыре известных актера, три режиссера, два продюсера, три рок-звезды, которые почти догнали «Котов» по популярности, а это уже кое о чем говорило.
Опознанные криво улыбались, словно говоря: «Вот черт! Ребята, вы что, тоже?»
Анджело пробормотал:
— Представление начинается, Дуайт!
Синхронно вздохнув, они деревянным шагом проследовали к своим стульям мимо звезд и звездных продюсеров. Сливки Голливуда, элита общества, этакая мраморная говядина, заполированная пивом.
Вот только без пива. По крайней мере, теперь.
— Здорово оказаться в подвале, — буркнул Дуайт в сторону Анджело. Слишком уж нервничал. — В городе не так уж много подвалов. Землетрясения.
— Тихо, — шикнул на него Анджело. — Он читает.
Дуайт сосредоточился, пытаясь расслышать. Слова показались ему странными. «Мы признаем, что мы бессильны перед алкоголем, что наши жизни стали неуправляемыми…»
— Это метафора, — напомнил Анджело.
Парень с синими глазами оказался Бобом В. Фамилий тут не называли. И теперь Боб В. стал попечителем Анджело.
Дуайт не мог не замечать, что он виснет на Анджело, потому что тот ему дико нравится, а вовсе не потому, что десять лет трезвой жизни требуют от него «оказать помощь другим». Он клеился, как придорожная проститутка, а Анджело взял и купился. Скрестил пальцы в карманах и внимательно слушал, взял рекомендованную литературу, согласился звонить каждый день.
— Как минимум раз в день, — приказал ему Боб В.
И два раза.
И три. Причем говорили они не о том, как Анджело должен справляться со своим метафорическим алкоголизмом. Они говорили о Джимми Хендриксе, с которым люди сравнивали Анджело, об Эдди Ван Халене, обо всех новых рокерах. Когда Боб В. упомянул, что ему нравится Оттмар Либерт, Анджело сказал: «Ух ты, мне тоже!»
Что было полнейшей фигней.
И вот однажды мрачной темной ночью два «кота» сидели на бетонных перилах своей виллы в стиле испанского Возрождения, прислонившись каждый к своей колонне. Сад под ними шевелил пальмовыми ветками и мерцал фонариками арт-деко, свет которых отражался в плавательном бассейне и ванной. Дуайт хотел забраться в джакузи, но Анджело его отговорил. Слишком холодно.