Рэй Брэдбери – Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга I (страница 34)
— Нужно протрезветь. Почистить зубы, прополоскать рот как следует. Иначе он учует виски.
— И принять душ, — ответил Анджело. — Боб очень подозрительный. И наблюдательный. С ним нужно быть очень осторожным.
Дуайт в очередной раз удивился, зачем Анджело выбрал этого подозрительного и наблюдательного себе в попечители. А потом напомнил себе, что «Анонимные алкоголики» должны были помочь им избавиться от вредной привычки. Метафорически.
Они хотели добраться до места назначения незамеченными, поэтому взяли маленький «бимер», чтобы не привлекать внимания. В гараже стояли экзотические модели вроде «лотуса» и множество мотоциклов, но «бимер» был в Лос-Анджелесе совершенно неприметен.
Анджело вел. Он всегда вел во всем. Свернул на Пятый северный мимо Гретти и затем к Шерман Оке по направлению к Барбанку. Недавно в этом районе они сняли несколько клипов. И там же находился отпадный магазин ужасов, которым заведовали классная тетка и седоволосый парень, похожий на фолк-певца Арло Гатри. У них была самая большая коллекция книг о каннибализме из всех, какие Дуайту доводилось видеть. Он еще подумал тогда, что даже название магазина — «Темные деликатесы» — идеально подходит теме.
«Возможно, в Лос-Анджелесе больше каннибалов, чем нам казалось. И может, если у нас получится с кем-то из них связаться, нас научат новым уловкам и трюкам, чтобы лучше скрывать свою деятельность. И нам не придется бросать…»
Вот тогда эта мысль — о том, что он больше никогда не попробует человечины, — впервые полностью дошла до Дуайта, и он покрылся холодным потом. Желудок завязался узлом, руки задрожали. На миг все заслонило безумное желание выскочить из машины и бежать.
— Нам сворачивать на сто тридцать четвертую? — пробормотал Анджело, сверяясь с записями.
Начал накрапывать дождь. Дуайт был в шоке. Анджело включил дворники и продолжил бормотать себе под нос указания.
Но Дуайт его не слышал. Не слышал шороха дворников. Не слышал дождя.
«Я не смогу этого сделать, — понял он. — Я не перестану есть людей».
Он задрожал от пьяного возбуждения, покосился на Анджело, испугавшись так, словно кровный брат вдруг научился читать мысли.
«Если придется лгать ему, я буду лгать, — подумал он. — Но бросить я не смогу».
Решение придало ему сил, которых хватило на шесть миль дороги, что при скорости шестьдесят миль в час равнялось бы примерно минутам десяти. Но Анджело вел под девяносто.
И пришло отрезвление, ледяное и жуткое. Он сидел, почти не дыша, и наблюдал, как проносятся за окном билборды и подсвеченные фасады домов. Горло перехватило так, что он даже сглотнуть не мог.
«Твой алкоголизм сделает все, чтобы выжить. — Так говорил ему Неудачник Лу. — Он заставит тебя лгать, красть, обманывать и будет убеждать тебя в том, что ты не алкоголик. Что ты себя контролируешь. А потом он убьет тебя».
Дуайт помотал головой, словно действительно общался с Лу. «Мне плевать на то, что я пристрастился к сырому человеческому мясу. Я собираюсь есть его несмотря ни на что».
— Чувак, тебя накрыло? — спросил Анджело, возвращая его к реальности.
— Шею разминаю, — ответил Дуайт. Через шесть недель им предстоял концерт на Голливудском стадионе.
Анджело рассеяно кивнул. Он снова сверялся с дорожными пометками. Резкий поворот налево, к Голливуд Вэй, и он что-то пробормотал. Первая часть звучала как
— Он сказал, что нужно ехать по указателям к аэропорту.
Дуайта тошнило. Он, словно управляя персонажем видеоигры, развернул голову к окну и прищурился. Дождь лупил так, что дорожных знаков не было видно. В животе бурчало. Он медленно, глубоко вздохнул.
— Ладно, нам нужна магнолия, — продолжал Анджело.
Дуайту захотелось развернуться к нему и закричать: «Заткнись к чертовой матери! Заткнись сейчас же!»
Но это не относилось к списку предложенных «Анонимными алкоголиками» инструкций. Нужно было держать себя в руках. Он стал смотреть на дождь.
Еще одна вспышка света рассекла небо, дождь усилился, Анджело снова забормотал. Машина остановилась, и Анджело выдал почти разборчивое:
— Нужно было захватить гребаные зонтики.
Вот только в Лос-Анджелесе никто никогда не помнил о зонтах. Для Дуайта же было важно хотя бы то, что он разобрал слова. Жуткий разлад в психике понемногу отступал.
Анджело вышел со своей стороны, Дуайт — со своей. Капли дождя били по коже, как мелкая холодная галька. Дуайт мельком пожалел черные кожаные куртки и штаны, но вспомнил, что они с Анджело богаты и могут купить новые.
Он остановился подождать Анджело, а тот указал дальше по улице и воскликнул:
— Вот они!
Анджело объяснял:
— Понимаешь, на двенадцатом шаге ты отправляешься помогать другим алкоголикам. Это суть двенадцатого шага — помощь другим.
Дуайт осмыслил сказанное. И хотел ответить: «Но мы же только на первом шаге», вот только звуки разбегались от него ртутными шариками. Осталось лишь думать, почему они не обсудили это в машине.
— Привет, Боб! — крикнул Анджело, уходя в дождь.
Дуайт побежал за ним, потом притормозил. Бегать вот так за Анджело — значит полностью отдаться своей зависимости.
Хотя удрать от дождя можно.
Он помчался вперед, к пятну желтого света; в пятне оказалось крыльцо. В этом районе множество людей — рабочие сцены, осветители, звуковики — жили в маленьких домах, больше похожих на бунгало. Никаких дорогих особняков в тени водонапорной башни «Уорнер бразерс» и в горах за парковкой.
Дуайт услышал голос Анджело и двинулся на свет. Пробежал по дорожке, поднялся на деревянное крыльцо. Дверь была открыта; Анджело исчез в доме, и Дуайт последовал за ним.
Его встретили тепло, свет и плачущий мужчина на сливового цвета диване. Средних лет; возможно, испанец или выходец со Среднего Востока — здесь, в Лос-Анджелесе, они загорали до одинакового оттенка. Воздух был пропитан парами алкоголя: виски или скотч. Или текила. Дуайт уже и в обонянии не был уверен.
Боб В. сидел на зеленом деревянном стуле напротив пьяного. Держал в ладонях чашку кофе. И, увидев Дуайта, сказал:
— Привет. Рад, что ты смог выбраться.
— Привет.
Слово задрожало во рту Дуайта, тело которого словно окаменело. Настоящий Дуайт стоял где-то в глубине своего тела и наблюдал, как Анджело обнимает обалденную красотку, решившую поплакать у него на плече. На ней были линялые джинсы и бирюзовый свитер. А еще у нее были огромные черные глаза и просто нереальные сиськи, явно искусственные.
«Актриса», — подумал Дуайт, жалея, что не чувствует ее запаха. Женщины отлично пахли, совсем как индейка на День благодарения в те дни, когда индейки его еще интересовали.
— Я просто не могу остановиться, — простонал парень на диване. — Я все время хочу выпить. Клянусь, сейчас даже хуже, чем тогда, когда я только присоединился к программе!
Боб протянул ему кофе, которого парень просто не заметил. Дуайт хотел кофе. Ему было чертовски неприятно от того, как морщатся яйца в промокшей коже штанов.
— Это твое упрямство, — сказал Боб. — Оно учиняет бунт. И сделает что угодно, чтобы ты не смог бросить. Оно
Эларио. Значит, все же испанец. Анджело обнимал красотку, которая потянулась к Эларио и сказала:
— Папа, черт тебя подери! Ты только что потерял очередную работу…
Эларио перешел на испанский, явно пытаясь объяснить, что одна только мысль о том, чтобы бросить пить, заставляет его оглохнуть от ужаса. Анджело поглаживал кудряшки красотки и массировал ее плечи через свитер. Она была очень стройной, очень подтянутой. Жилистой.
— Вспомни, о чем мы говорили, — продолжал Боб. — Ты взорвал за собой мосты. Все взлетело на воздух. Твое прошлое в руинах. Повсюду разбросаны части тел. Ты хочешь починить этот мост, но не можешь. Нельзя его починить, Эларио. Нужно строить новый мост.
Анджело гладил кончиками пальцев левую грудь девушки, которая снова прильнула к нему, беззвучно плача. Анджело посмотрел на Дуайта долгим взглядом, затем развернулся и вывел красотку из комнаты.
Оставив Дуайта с Бобом и Эларио.
Эларио стенал, как свидетель Иеговы. Боб молча наблюдал за ним, все так же сжимая чашку с кофе. Дуайт пытался понять, потерял ли Боб дар речи или просто не знает, что сказать в такой ситуации.
Они замерли живой картиной: Дуайт стоял в мокрых штанах и смотрел на Боба. Который смотрел на Эларио. Оглянувшись, он заметил куртку Анджело, брошенную на деревянный стул. Неудивительно, что он ее снял. Анджело любил комфорт. Дуайт пожалел, что сам до этого не додумался. И решил последовать его примеру.
Но именно в этот момент Боб сказал:
— На плите стоит кастрюля с супом. Ты не мог бы его разогреть?
Сказал лично ему, Дуайту. Боб не оглядывался, не спрашивал, куда пошел Анджело. Или дочь Эларио.
И Дуайт вдруг подумал, что все это подстроено. И дело вовсе не в помощи и не в двенадцатом шаге. Боб В. позвонил Анджело потому, что подготовил ему вкусную штучку.