Рэй Брэдбери – Искатель. 1970. Выпуск №1 (страница 8)

Крафта поразило не само предупреждение нацистского начальства, а то, как оно было доведено до сведения шахтеров. Подобного типа приказы издавались и раньше. Но обычно они вывешивались на видных местах. Теперь же их почему-то вложили в конверты и персонально, под расписку, вручили каждому шахтеру.

Тревога все больше охватывала Крафта. Он интуитивно чувствовал, как, пока неведомая, опасность шла по следам подпольщиков. «Внезапная инспекция из Берлина. Столь же неожиданная проверка всего рабочего состава шахты. Конверты с угрозой…» — Крафт лихорадочно искал взаимосвязь между всеми этими событиями и осуществленной подпольщиками диверсией на железной дороге.

Как назло, ему не удалось прочитать записку, вложенную в окурок. Сделать это незаметно для других можно было, только спустившись в забой. Но, быть может, записка была экстренным сигналом, предостережением?

…Решетчатая дверь закрылась за первой партией шахтеров, и клеть начала стремительно проваливаться в глубину шахты.

Крафта со всех сторон стиснули спины и плечи товарищей по смене. Роберта рядом не было. Он должен был спуститься в забой часом позже.

«Что в записке?» Мысль о ней неотступно преследовала Крафта. Как только он добрался до забоя, сразу же укрылся за вагонеткой и быстро разломал окурок.

«С бригаденфюрером приехал известный тебе Вольт», — прочел Крафт записку. Ее незаметно положила в ящик там, в шахтерской раздевалке, Эрна, сестра электрика Стефана Гротта. Сам Гротт стал правой рукой Крафта в подпольной ячейке. Брат Гротта служил в лесничестве в горах Штирии, где начала действовать группа австрийских партизан, и Стефан наладил через брата связь с этой группой Сопротивления.

Семнадцатилетняя Эрна Гротт работала уборщицей в дирекции шахты. Ей часто приходилось убирать подносы с выпитыми чашками кофе из кабинета самого директора, наводить чистоту и блеск во всех служебных помещениях, мыть и натирать покрытые линолеумом полы, выбрасывать из корзин для бумаг накопившийся за день мусор, вытряхивать окурки из пепельниц.

Крафт сразу прикинул, каким ценным источником информации для подпольщиков может стать эта скромная, худенькая девчушка с большими, чуть недоуменными глазами, словно Эрна впервые видела все то, с чем она сталкивалась каждый день. Он переговорил с Гроттом, и Эрна была включена в их подпольную работу.

«Фрейлейн Эрна» — так обычно звали ее чиновники конторы — нравилась всем своим прилежанием, вежливостью и самоотверженной готовностью с утра до поздней ночи убирать, чистить, мыть посуду, мебель, стекла, полы. Ее появление и присутствие в помещениях дирекции стало привычным. Как само собой разумеющееся служащие воспринимали безукоризненную чистоту и образцовый порядок, царивший в их комнатах, на их письменных столах. И незаметно для себя аппарат дирекции поставил знак равенства между служебным рвением фрейлейн Эрны и ее лояльностью нацистскому рейху и фюреру.

Эрна передавала через брата Крафту извлеченные из корзин вместе с мусором скомканные копирки, обрывки телеграмм, конверты со служебными адресами. Чуткий слух Эрны ловил целые фразы из разговоров чиновников. Те часто не стеснялись ее присутствия — вернее, просто не замечали, когда Эрна приносила им на подносе кофе. Их руки жадно тянулись к дымящимся чашкам и, сказав привычно «данке шен», чиновники продолжали прерванные было при ее появлении служебные разговоры, даже не всегда подождав, пока за Эрной закроется дверь.

Из этих отрывочных сведений и реплик, кропотливо и тщательно собранных Эрной, постепенно складывались важные детали и целые фрагменты общей картины добычи каменного угля не только на шахте в Грюнбахе, но и на остальных шахтах концерна в Австрии. Подпольщики могли точнее представить себе военные усилия этой отрасли нацистской индустрии в Альпах. Это помогало более целенаправленно и эффективно организовывать акты саботажа.

«Вольт… Да, я как-то рассказывал Гротту об этом фашистском оборотне. Он сделал в рейхе головокружительную карьеру — от штрейкбрехера и фаумана[6] до штурмбаннфюрера СС. Мы с ним были «знакомы» еще в Руре; и тогда я сумел уйти от него, но для этого должен был уехать в Вену. А сейчас он там, наверху, готовится захлопнуть крышку ловушки», — с тревогой подумал Крафт.

Мысль Крафта металась в поисках выхода из западни. Первой мыслью была мысль о побеге. Но если он убежит, подозрение тут же падет на всех, с кем он вместе работал, — на Дубовского, Ивана, Петра… Гестапо арестует их по одному подозрению, даже без доказательства вины. А арест — это значит допросы, пытки…

Он знал: его самого даже самые зверские пытки не заставят выдать ни одного имени. Но выдержит ли Роберт? Крафт не сомневался в стойкости юноши. Но, ему было мучительно больно сознавать, что, быть может, скоро гестапо оборвет молодую жизнь его верного товарища.

Крафт вытянул из кармана часы и посветил фонарем. Роберт должен был давно уже спуститься в забой.

— Плохо подают воздух! — сквозь грохот отбойных молотков прокричал мастеру, наблюдавшему за работой узников из кацет. — Пойду посмотрю — может быть, течь в шланге.

— Хорошо, только быстрее, — недовольно ответил мастер.

Он подозрительно взглянул на согнутую фигуру забойщика, быстро удалявшегося к центральному стволу шахты.

Теперь Крафту стало ясно, зачем штурмбаннфюрер Вольт устроил всю эту комедию с вызовом шахтеров в канцелярию и конвертами под расписку. Старая полицейская лиса хотела увидеть в лицо каждого шахтера, оставаясь незамеченной. Он вспомнил, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

Крафт остановился и присел возле рельсов, делая вид, будто обнаружил разрез в шланге, по которому подавался сжатый воздух к отбойным молоткам. В этом месте, за сваей, в углублении, закрытом куском антрацита, находился «почтовый ящик» подпольщиков. Его Крафт устроил специально для экстренных случаев. О существовании тайника знали только двое — Роберт и брат Эрны.

Крафт вынул из своего индивидуального санитарного пакета ролик с пластырем и, подсвечивая шахтерской лампочкой, стал накручивать ленту на шланг. Потом чернильным карандашом написал на ленте несколько слов. Оглянувшись и убедившись, что за ним нет слежки, Крафт сорвал ленту и спрятал в тайник.

В случае его ареста пароль для связи грюнбахских подпольщиков с товарищами в Вене был оставлен Гротту.

Внезапно в глубине штрека Крафт увидел Роберта и двух кацетников, прятавшихся за вагонеткой. Они делали ему какие-то знаки. Крафт оглянулся и, не заметив наблюдения, — подкрался к вагонетке. И тут он узнал своих русских товарищей Ивана и Петра. В двух словах Роберт объяснил. Крафту, что произошло наверху. Эсэсовцы сменили вахтеров у всех выходов с территории шахты. Никого не впускают и никому не разрешают покидать пределы шахты. Даже служащим дирекции приказано оставаться на местах, в кабинетах.

Теперь, когда они все вместе, можно было снова думать о побеге. Но как вырваться из подземной ловушки?

— Мы вчера работали на расчистке. Там, в заброшенном, штреке… Помнишь, где погиб отец Роберта? — прошептал Иван. — На всякий случай мы проделали там брешь в соседний, третий ствол. Оттуда можно подняться до деревянным лестницам…

— Давай, ребята, быстрее! Этот ствол выходит за территорию шахты. Там — пустырь и кустарники. Пошли!

Штурмбаннфюрер взбежал на второй этаж и снова занял место у окна.

Директор Зауэр с удивлением заметил на лице Вольта что-то подобное улыбке. Он явственно слышал, как хрустнули пальцы штурмбаннфюрера, сплетенные за спиной.

— Я уверен, господин директор, — внезапно повернулся к инженеру Вольт, — бригаденфюрер останется доволен охотой.

Не понимая, к чему клонит штурмбаннфюрер, директор лишь угодливо улыбался. Вольт подошел к письменному столу, снял трубку с телефонного аппарата.

— Немедленно блокируйте все выходы непосредственно с шахты, — приказал он командиру отряда эсэсовцев, расположившихся на территории шахты. — Никого не впускать и не выпускать. Трех автоматчиков — к подъемнику. Задержите по выходе из клети всю смену. Я сам подойду туда через… — Вольт посмотрел на часы, — десять минут!

— Слушаюсь, герр штурмбаннфюрер, — послышался-в трубке ответ.

Штурмбаннфюрер натянул на руки черные кожаные перчатки, холодно кивнул директору и вышел из его кабинета.

«Какая неожиданная удача! — думал Вольт, торопливо спускаясь по лестнице. — Где Крафт, там наверняка целая организация коммунистов. Мы устроим в Берлине громкий процесс по делу подпольной коммунистической организации. На скамье подсудимых Крафт во главе дюжины «восточных рабочих». Благодарность Гиммлера обеспечена; быть может, похвала самого фюрера!»

Сдерживая себя, чтобы не броситься бегом, штурмбаннфюрер пересек мощенный булыжником двор, пролегавший между зданием дирекции и копром шахты, и вошел в помещение подъемной машины. Там уже находились автоматчики. Вольт окинул взглядом эсэсовцев и приблизился к двери лифта. Подъемник опускал клеть в ствол шахты.

…Когда последний шахтер вышел из клети, Крафта среди них не оказалось.

Мастер, бледный как полотно, стоял перед Вольтом. Штурмбаннфюрер, широко расставив ноги, держал за спиной руку, в которой сжимал пистолет.

— Ну-с, господин штрекмайстер, где же вы потеряли Крафта? Марш вниз! Расстреляю! Всех!