Рэй Брэдбери – Искатель. 1966. Выпуск №2 (страница 6)
Пролетка шпика трогается.
Теперь и Бородин дает команду извозчику.
Лишь только шпик въезжает в улицу, второй экипаж круто сворачивает и катит по площади, направляясь снова к вокзалу.
«Крысиный» теряет подопечных из виду, суетится. Его пролетка, разворачиваясь, перегораживает движение в узкой улице. Махнув рукой, шпик соскакивает и бегом устремляется через площадь.
Удары станционного колокола: отправление.
Двое спокойно входят в купе.
Поезд трогается.
Шпик выбегает на платформу.
Поезд уже далеко.
За окнами вагона — крупные буквы: Копенгаген.
Из купе выходят Бородин и Петр — два рабочих парня, один в блузе, другой в свободном, мятом костюме.
Они спешат смешаться с толпой.
В Копенгагенском порту — послевоенное оживление. О прошедшем говорят полуразрушенные пакгаузы, ржавые корпуса судов, застрявших у отдельных причалов. Но порт ежедневно принимает корабли. В основном с Запада. Отправляет в основном — на Восток. Пассажирские и торговые линии еще законсервированы. Война окончилась, но идут военные грузы. Бородин и Петр стоят около огромного океанского судна под американским флагом.
— Матросы… — Бородин обращается к спустившемуся по сходням шкиперу. — Отличные ребята, можем пригодиться…
— Шутники, — усмехается шкипер. — Вас тут на сто посудин… — кивнул в сторону платформ, стоящих на железнодорожной ветке. На них греются в лучах блеклого солнца безработные.
— Нас всего двое, — говорит Петр.
— Много!
— А если один?..
— Спросите на «Хелиг Олафе»…
С платформы язвят:
— Идите, идите!.. Там требуется капитан.
На причале — воинская часть. Перед строем прохаживаются офицеры.
Раздаются команды:
— Становись!.. Напра-во!..
Солдатская масса растягивается серой гусеницей. Безработные курят, смотрят на солдат.
— Сопляки еще.
— Жалко!..
— На корм.
— Червячкам и рыбам…
Петр и Бородин среди безработных.
— Да, время против нас, — глядит на отправку Бородин.
— Сегодня — англичане, вчера — американцы, и все туда… — цедит кто-то.
— А нам — туда… — Петр показывает в другую сторону.
— Не выйдет у вас, ребята…
— Почему?
— Платить надо. Шипингмайстеру.
— Неужели?! И много? — вырвалось у обоих.
— …Задаток получите, принесете!.. — коротко рубит здоровяк шипинг, шагая по причалу.
Бородин и Петр почти бегут рядом.
— Как, весь?
— А вы что думали! Капитану отдаю… половину…
— Когда устроите?
— Не знаю… Придется подождать…
— Нам бы поскорее!
Петр и Бородин в конторе профсоюза.
За широким окном — железнодорожные подъезды к порту, дымы, нескончаемое движение.
— Но при чем наш профсоюз? — респектабельный, спокойный, рассудительный босс полон недоумения.
— Он же болел, мы сошли на берег, а вы — матросский профсоюз…
— Каких матросов?.. Датских. — Гладкими руками респектабельный берется за книгу записей. — Какого числа пришли?
— Второго.
— Корабль?
— «Сан-Франциско».
Сверяется по книге:
— Верно… В какой больнице?
Петр и Бородин переглядываются.
— Да тут, недалеко…
— Недалеко… — Босс переводит взгляд с одного на другого. Раздумчиво цокает языком. — Це-це-це… Цу-цу-цу-цу… бесполезное дело, ребята…
Грязная, жирная, крутящаяся воронками вода. Тяжело вытягивается из нее толстый канат.
Скрежещут лебедки, гнусаво гудят пароходы, свистит маневровый паровоз. Крики, команды, шум порта.
Опускается трап. На палубе уже сгрудились люди. Они расталкивают друг друга, кричат, размахивают руками.
Толпа белоэмигрантов напирает. Здесь же пожитки, тюки, баулы, ящики. Пестрые, растрепанные люди скатываются с палубы такого же грязного, дымного грузо-пассажирского парохода.
Падает с борта корзина, кружится в воде между бортом и причалом. Истошный визг стоит над местом разгрузки.
Зажатая между двумя рядами солдат с винтовками, толпа медленно сползает с трапа.
— В карантин… В карантин… В карантин… — раздается голос, усиленный рупором.
Другой, скандируя, повторяет: