Рэй Брэдбери – Искатель. 1965. Выпуск №2 (страница 40)

Он обхватил голову руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, всхлипывал, как ребенок.

Несколько минут Шерлок Холмс сидел молча, нахмурив брови и устремив глаза на огонь в камине.

— У вас часто собираются гости? — спросил он.

— Нет, у нас никто не бывает за исключением моего компаньона да изредка кого-либо из друзей Артура. Недавно у нас несколько раз побывал сэр Джордж Бэрнвелл. Больше никого.

— А вы часто бываете в обществе? — Артур — часто. А мы с Мэри всегда дома. Мы оба не любим общества.

— Это необычно для молодой девушки.

— У нее спокойный характер. К тому же она не так уж и молода. Ей двадцать четыре года.

— Скажите, все это несчастье явилось ударом и для нее?

— Она была потрясена даже больше, чем я.

— Скажите, а у вас не появлялось сомнения в виновности сына?

— Как же оно могло возникнуть, когда я собственными глазами видел Артура с диадемой в руках?

Холмс покачал головой.

— Я не считаю это решающим доказательством его вины. Была ли повреждена оставшаяся часть диадемы?

— Да, она была изогнута.

— А вам не приходила мысль, что ваш сын мог просто пытаться распрямить ее?

— Что вы! Я понимаю, ради меня вы хотите оправдать его в моих глазах. Но это невозможно. Что он вообще делал в моей комнате? Если он не виновен, так отчего же он молчит?

— Все это верно. Но обратите внимание и на другое. Если он виновен, то почему даже не пытался придумать какую-нибудь ложь в свое оправдание? На мой взгляд, в этом деле есть несколько неясных деталей. Что думает полиция о шуме, который вас разбудил?

— Они считают, что этот шум произвел Артур, закрывая дверь своей спальни.

— Очень похоже. Человек, идущий на преступление, хлопает дверью, чтобы разбудить всю квартиру! А что же они говорят об исчезновении камней?

— В поисках бериллов они еще и сейчас выстукивают стены и обследуют мебель.

— Не пытались ли они искать обломок диадемы вне дома?

— Разумеется. Они проявили огромную энергию. Весь сад был тщательно обыскан, но, к сожалению, безрезультатно.

— Теперь, дорогой мистер Холдер, — сказал Холмс, — позвольте спросить вас, разве вам не ясно, что все это дело гораздо сложнее, чем предполагаете и вы и полиция? Вам абсолютно все кажется ясным, в том числе и вина вашего сына. С моей точки зрения, это очень запутанная история. Следуя вашей теории, Артур встал с кровати, вошел в вашу комнату, открыл бюро, достал диадему, отломил с большим трудом кусок от нее, вышел куда-то в другое место и спрятал там три берилла из тридцати девяти, причем с такой ловкостью, что никто не может их разыскать, а затем вновь вернулся с тридцатью шестью оставшимися камнями в вашу комнату, подвергая себя огромному риску быть обнаруженным. Неужели подобная теория кажется в самом деле правдоподобной?

— Но тогда что нее могло произойти?! — воскликнул банкир с жестом отчаяния. — Если его намерения были чисты, то почему он молчит?

— А вот это уже наше дело разгадать загадку, — ответил Холмс. — А теперь, мистер Холдер, отправимся вместе с вами в Стритхэм, чтобы поближе познакомиться с деталями.

Мой друг настоял, чтобы я сопровождал их в этой поездке. Впрочем, это соответствовало и моим желаниям.

Всю дорогу Холмс молчал. Погруженный в глубокое раздумье, он сидел, опустив голову на грудь и надвинув шляпу на самые глаза. Наш клиент, казалось, воспрянул духом от слабого проблеска надежды. Он даже пытался завести со мною разговор о своих банковских делах.

После непродолжительной поездки по железной дороге и еще более короткой прогулки пешком мы добрались до Фэрбенка — резиденции нашего клиента.

Фэрбенк — большой квадратный дом из белого камня. Он был расположен несколько в стороне от большой дороги. Проезд для экипажей к массивным железным воротам тянулся через занесенную снегом лужайку. Направо были заросли кустарника, за ними — узкая тропинка, ведущая к кухне. Ею пользовались поставщики продуктов и обслуживающий персонал. Налево — дорога к конюшне.

Холмс не вошел в дом вместе с нами. Он стал медленно обходить его вокруг, мимо фасада, по дорожке, которая вела на кухню и далее через сад в сторону конюшни. Он отсутствовал так долго, что мистер Холдер и я, не дождавшись его, направились в столовую и молча уселись у камина.

Внезапно дверь отворилась, и в комнату бесшумно вошла молодая леди. Она была несколько выше среднего роста, стройная, с темными волосами и глазами. Последние казались еще темнее на фоне очень бледного лица. Я никогда еще не видел такой мертвенной бледности. Губы были совсем бескровны, глаза заплаканны. У меня сложилось впечатление, что ее горе глубже, чем у мистера Холдера. Черты лица говорили о сильной воле и огромном самообладании Не обращая на меня внимания, она подошла к дяде и нежно провела рукой по его волосам.

— Вы дали распоряжение об освобождении Артура, отец?

— Нет, моя девочка, дело должно быть доведено до конца.

— Я так уверена в невиновности Артура. Сердце подсказывает мне это. Я твердо знаю, что он не совершал преступления.

— Но почему он молчит, если не виновен?

— Возможно, его обидело ваше подозрение.

— Как мог я не заподозрить его, когда застал с диадемой в руке?

— О, но ведь он только поднял ее, чтобы рассмотреть! Поверьте мне, отец, он не виновен. Прекратите это дело. Как ужасно думать, что наш дорогой Артур в тюрьме!

— Я не прекращу дела, пока не найду бериллы, Мэри! Привязанность к Артуру заставила тебя забыть об ужасных последствиях его поступка для меня. Я не собираюсь прекратить это дело, более того, я пригласил джентльмена из Лондона для расследования.

— Этого джентльмена? — Мэри повернулась ко мне.

— Нет, это его друг. Тот джентльмен попросил, чтобы мы оставили его одного. Сейчас он обследует дорожку к конюшне.

— Дорожку к конюшне? — Ее темные брови удивленно поднялись. — Что же он рассчитывает там найти? А, вот и он. Надеюсь, сэр, — обратилась она к вошедшему в это время Холмсу, — вы сумеете доказать полную непричастность моего кузена к этому преступлению.

— Я твердо уверен, что сделаю это, — сказал Холмс, возвращаясь к половику, чтобы стряхнуть с ботинок снег. — Полагаю, я имею честь говорить с мисс Холдер. Вы позволите мне задать вам несколько вопросов?

— Пожалуйста, сэр, если мои ответы смогут помочь распутать это ужасное дело.

— Вы сами ничего не слышали сегодня ночью?

— Ничего, пока дядя не стал громко говорить. Я услышала его голос и спустилась вниз.

— Накануне вечером вы заперли все окна и двери?

— Да.

— Все ли они были заперты сегодня утром?

— Да.

— У вашей горничной есть возлюбленный. Вчера вечером вы заметили, что она выходила к нему?

— Да, эта девушка подавала нам кофе. Она могла слышать рассказ дяди о диадеме.

— Понимаю. Отсюда вы делаете вывод, что она могла сообщить о диадеме возлюбленному и что они замыслили кражу.

Мистер Холдер нетерпеливо перебил Холмса:

— Ну какой прок от всех этих теорий, когда я сам видел Артура с диадемой в руках!

— Погодите, мистер Холдер. К этому мы еще вернемся. Теперь относительно вашей прислуги, мисс Холдер. Видели ли вы, как она возвратилась?

— Да. Я пошла посмотреть, заперта ли дверь на ночь, и заметила ее у дверей. Я видела и ее возлюбленного.

— Вы его знаете?

— О да! Он зеленщик и поставляет нам овощи. Его зовут Фрэнсис Проспер.

— Он стоял, — сказал Холмс, — на тропинке слева от двери?

— Да.

— И у него деревянная нога.

Что-то вроде испуга промелькнуло в черных выразительных глазах девушки.

— Вы — маг, — сказала она. — Как вы это узнали?

Она улыбнулась, но на худощавом энергичном лице Холмса не появилось ответной улыбки.