Рэт Уайт – Ненасытные (страница 16)

- Ты идешь в тот клуб на Четвертой улице? "У Гарри"?

- Нет, это место для педиков. Я иду в "Коктейль", где тусуются все утонченные гомосексуалисты, - язвительно ответил Джеффри, а затем повернулся и посмотрел в окно на горизонт, пока они ползли по шоссе I-35. 

Он пытался обидеть его, чтобы заткнуть ему рот, но это не сработало. Парень просто настаивал на своих глупых вопросах.

- Думаешь, парню вроде меня понравится этот клуб?

Джеффри закатил глаза.

- Нет, не думаю, что это твоя чашка чая.

- Я из Афганистана. У них там нет таких клубов.

Джеффри нетерпеливо вздохнул. Он снова становился голодным, сонным и раздраженным. Ему просто хотелось поесть, чтобы ему сделали минет и пойти спать. Если ему повезет, возможно, ему сделают минет во время еды. Он представил себе большой толстый бифштекс на косточке и большого сильного мужчину. Это был бы идеальный вечер.

- Может, ты сможешь меня туда когда-нибудь сводить?

Джеффри чувствовал себя придурком. Парень был геем. Вероятно, это был его первый раз, а Джеффри почти оттолкнул его. Джеффри вспомнил первого человека, к которому он пришел. Это был его учитель испанского, мистер Виллария. Джеффри было всего пятнадцать лет. Ходили слухи о том, что мистера Вильярии видели, как он держался за руки с парнями и болтающегося в гей-клубах на Четвертой улице, поэтому Джеффри бросил кости и открылся этому человеку. Он втайне надеялся, что мистер Виллария заключит его в объятия и займется с ним безумной страстной любовью прямо в классе.

То, что сделал его учитель, было намного круче. Он усадил Джеффри и предупредил его о мужчинах постарше, которые используют таких же молодых парней, как он. Он рассказал ему о безопасном сексе и направил его в несколько молодежных групп ЛГБТ в этом районе, и, наконец, он сказал ему всегда гордиться тем, кто он есть, и никогда не позволять никому заставлять его стыдиться того, что он гей. Он даже предложил созвать встречу с родителями здесь, в школе, если Джеффри беспокоится о том, как они отреагируют на эту новость. Его «открытый» опыт был круче, чем у всех, кого он знал.

Он слышал все ужасающие истории о том, как над ним смеялись, избивали, выгнали из дома. Он не прошел через это. Он также не прислушивался к советам своего учителя о безопасном сексе или избегании пожилых мужчин, но это была его собственная чертова глупая ошибка. Мистер Вильярия был великолепен. Джеффри, с другой стороны, чуть не сказал этому парню отвалить.

- Как тебя зовут?

- Аджани.

- Аджани? Меня зовут Джеффри. Вот что я тебе скажу, я голоден. Отвези меня поесть и выключи глюкометр, и я обещаю тебе ночь, которую ты не забудешь.

Аджани широко улыбнулся.

- Что ты хочешь съесть?

- Я в настроении съесть стейк.

В задней части такси, на стоянке у «Simone's Steakhouse», Аджани застонал и вздохнул, когда Джеффри глубоко погрузился в его девственную задницу. Он протянул руку и погладил Аджани в тот момент, когда прорвался в смазанную маслом прямую кишку молодого араба, наполнив ее своим семенем. Это было так хорошо.

Именно тогда Джеффри понял, что все было слишком хорошо. Он вытащил свой смазанный член из задницы Аджани и ахнул когда увидел, что растрепанный латекс свернулся клубочком у основания его члена.

- Бля. Вот дерьмо.

- Что случилось? - спросил Аджани, все еще тяжело дыша. 

Его лицо выглядело в приподнятом настроении, как будто он проводил лучшее время своей жизни.

Джеффри почувствовал себя плохо, сообщив ему плохую новость.

- Я думаю, что у нас большая проблема.

Той ночью Аджани вернулся домой с двумя болезнями. С вирусом ВИЧ и генетическим ретро-вирусом, созданным доктором Тревором Адамсом, используемый для переноса ДНК карликовой землеройки, который перешeл от Джеффри к Аджани несколькими короткими толчками члена Джеффри в экстатически восприимчивый девственный анус Аджани. В течение следующих нескольких недель, набирающий популярность в гей кругах, засранец Аджани будет распространять вирус по Четвертой улице. В течение месяца вирус распространится и на все гетеросексуальное сообщество.

20.

Жирное, калорийное жареное мясо имело приятный вкус. Было тепло и успокаивающе. Прилив калорий утолил голод Лелани. Она смотрела в лицо мужчине, который принес ей еду, и изо всех сил пыталась вспомнить, кто он такой. Она помнила его имя всего секунду назад, а затем голод снова всплыл и стер все воспоминания. Теперь голод был на мгновение подавлен. Ей снова захотелось спать. Она сожгла так много калорий, охотясь за добычей, и съела еще столько калорий от убитых ею людей. Ее живот раздулся. Ей нужно было отдохнуть, чтобы восстановиться.

Воспоминание об убийстве и поедании ее соседей вызывало лишь малейшие угрызения совести. Это было необходимо. У них были калории, необходимые ей для выживания. Убить и съесть их - ничем не отличалось от забоя коровы ради говядины или охоты на оленей ради оленины. Это был биологический императив. Если бы она не ела, она бы умерла, а в центре Остина не было коров, но было много людей, а человеческое мясо содержало достаточно калорий, чтобы поддерживать ее в течение нескольких часов.

- Дэвид. Доктор Дэвид Эберсол, - сказала Лелани между поеданием мяса. 

Она посмотрела на Дэвида Эберсола и увидела сочную плоть, гладкую, эластичную кожу, покачивание жира вокруг его талии и шеи. Ее рот наполнился слюной.

- Да, Лелани. Это я. Я здесь, чтобы помочь тебе, - сказал Эберсол, тыкая пальцем на кнопку лифта, по которому они спустились в подвал.

- Поможете мне? - спросила Лелани, слегка наклонив голову так, что она выглядела еще более нечеловечной, словно дикая собака, исследующая какую-то странную добычу, с которой она никогда раньше не сталкивалась, пытаясь решить, опасна ли она или что-то еще, что она может убить и съесть. 

Она знала, что доктор Эберсол был здесь, чтобы помочь ей. Где-то глубоко в подсознании она знала, что вокруг была опасность. Люди хотели причинить ей боль. За ней гнались люди. Полиция. Полиция приехала арестовать ее, потому что она съела людей. Она почувствовала краткий миг отвращения, за которым сразу последовало глубокое сенсорное воспоминание. Она вспомнила, как все это было вкусно. Как приятно было чувствовать, что их жизненные силы наполняют ее живот.  Жирное мясо таяло у нее на языке, как масло. Она закрыла глаза и вздрогнула при воспоминании.

- Да. Я вытащу тебя отсюда. Верну тебя в клинику и приведу в нормальное состояние.

- Я нуждаюсь в пище.

- Я знаю. В машине есть еще еда. Мы должны попасть в нее. По всему зданию полиция. Нам нужно обойти их, чтобы добраться до еды.

Лелани оскалила зубы и подняла одну из своих когтистых рук, чтобы Эберсол мог их видеть. Они были покрыты кровью и куриным жиром.

- Я убью их!

- Нет. Мы не должны никого убивать, Лелани. У них есть оружие. Они причинят тебе боль.

Каким бы сильным ни был голод Лелани, ее инстинкт выживания был столь же силен.

- Хорошо, Дэвид.

- Я тебя накормлю. Я помогу тебе, но больше не убивай никого. Хорошо?

- Хорошо, Дэвид, - ответила Лелани, кивая и запихивая в рот еще одну куриную грудку.

Лелани вспомнила, что находится в лифте и что за ними гнались люди. Люди с оружием. Лелани почти не осознавала опасности. Голод мешал сосредоточиться на чем-либо, но курица помогла. На какое-то время это успокоило сводящую с ума алчность.

Дэвид сказал, что полиция попытается причинить ей боль, запереть ее, но он не хотел, чтобы она убивала их. Она могла сделать это легко. Она могла вскрыть их толстые животы одним взмахом когтей, вырвать им глотки своими клыками. Эта мысль воодушевляла. Она думала, что желание мужчин и зависть женщин - это сила, но настоящая сила – это способность легко жить и внушать страх. Она улыбнулась, прожевав еще один кусок жареной курицы, и полезла в ведро за еще одним куском. Она больше не была голодна, но еда была, так что она продолжала есть. Что ей действительно сейчас нужно, так это сон,

Двери лифта открылись, и они вышли в почти пустой гараж. Бетонная конструкция была хорошо освещена, а камеры видеонаблюдения были прикреплены к толстым колоннам, поддерживающим потолки. Сам гараж был двухэтажным, заглубленным ниже уровня улицы под зданием. От несанкционированного проникновения в гараж защищали стальные ворота с цифровой клавиатурой, и обычно там стояла охрана. Но Лелани уже убила охранника, когда кто-то позвал его на помощь после того, как Лелани ворвалась в квартиру ее соседа и разорвала его на части. Она сделала то же самое с вооруженным охранником, разорвав его тучный живот и вытащив его дымящиеся внутренности, пригоршнями запихивая его влажные, мягкие органы в рот, прежде чем он успел вытащить пистолет из кобуры. Она ела его печень на его глазах, пока он, умирая, смотрел на нее. Печень была полна калорий и питательных веществ. До лечения она терпеть не могла печень. В детстве мать заставляла ее есть печень и лук. Ей приходилось сидеть за столом еще долго после того, как все закончат и будут на кухне смотреть телевизор, пока она не закончит свою тарелку. Но на этот раз она съела еe несколькими кусочками, а затем выдернула его поджелудочную железу и съела ее, а затем и сердце. Все они были восхитительны.

- Сюда, - прошептал Эберсол, взяв Лелани за руку и повел ее через гараж.