Рэт Уайт – Ненасытные (страница 15)

Ноги Эберсола дрожали. Он чувствовал головокружение. Все было намного ужаснее, чем он мог представить.

- Лелани? Это я. Это доктор Эберсол. Это Дэвид.

Глаза Лелани были налиты кровью. Она посмотрела на него, и на мгновение он увидел в ее глазах только голод. Ни намека на раскаяние. Никакого намека на интеллект. Она поднесла окровавленный орган ко рту и впилась в него, все еще глядя на Эберсола. Он почувствовал, как его живот скручивается, когда он смотрел, как она жует орган. Двери лифта начали закрываться, а затем ее брови нахмурились. Она слегка наклонила голову и остановила двери своей смертоносной рукой.

- Дэвид?

- Да. Да, это я.

- Я очень голодна. Я так голодна, Дэвид.

- Я знаю. Я знаю. Я здесь, чтобы помочь тебе. Я принес тебе немного еды. Но мы должны вытащить тебя отсюда. Понимаешь? Едет полиция. Они хотят запереть тебя. Ты должна пойти со мной.

Эберсол поднял ведро с курицей и подумал, хватит ли этого. Он должен был купить намного больше. Ее аппетит был намного сильнее, чем он ожидал. Она выхватила ведро с курицей из его рук и стала запихивать в рот по кусочку.

О том, чтобы вернуться к машине, которую он взял на прокат, не могло быть и речи. Улица медленно заполнялась полицейскими машинами. Вскоре они будут окружать здание, заманивая их в ловушку, а затем они войдут за ними.

- Где гараж? Мы можем выбраться отсюда?

Лелани жуя кивнула, а затем указала вниз. Гараж находился в подвале. Это означало, что нужно будет спускаться на лифте. Другого пути не было. Доктор Эберсол посмотрел на изорванные груды плоти и забрызганные кровью стены. Он собрал всю волю в кулак, вошел внутрь, и кровь тут же залила его мокасины от "Gucci". Он следил за тем, сколько курицы осталось в ведре, надеясь, что этого хватит, пока он не вытащит ее из здания. Шесть из двадцати штук уже пропали. Лелани запихнула их себе в рот целиком и съела вместе с костями.

- Быстрее! Быстрее! - сказал Эберсол, нажимая кнопку на лифте. 

В его машине были наркотики, которыми он мог ее успокоить. А до тех пор ему просто нужно было доверять ей, и надеяться, что она не съест его.

18.

Входная дверь открылась, и Алексис Траурнинг вышла с шприцом для подкожных инъекций. Она встала на колени и быстро ввела иглу в руку дочери, пока девочка спала, вся в крови и окруженная пережеванным мясом. Тревор нерешительно подошел ближе.

- Доктор Адамс?

- Я добрался сюда так быстро, как только смог. Я видел, что произошло.

- Что вы сделали с моей маленькой девочкой? Она сошла с ума!

- Что вы ввели ей сейчас?

- "Кетамин". Доктор Линдер принес его с собой, чтобы успокоить ее на случай, если она прибегнет к насилию. Не могу поверить, что она вот так разорвала его помощника. Она его съела! Вы видели это?

Тревор кивнул. Он все видел. Теперь он изо всех сил старался не впасть в шок. Он и Алексис уставились на труп. Все это казалось нереальным.

- Tот парень там в порядке?

Алексис покачала головой.

- Он в плохом состоянии. Думаю, Стар проткнула ему глаз.

- Он будет жить?

Алексис кивнула.

- Думаю да. Он позвонил в полицию. Они скоро будут здесь. Они собираются посадить мою маленькую девочку в тюрьму.

- Послушайте меня, Алексис. Я могу это исправить. Мне нужно вернуть ее в клинику. Вы понимаете? Это единственное место, где я смогу ей помочь. Сколько "кетамина" он привез с собой?

Она подняла бутылку с 500мл. "кетамина". Чтобы Стар потеряла сознание на протяжении всего полета, ему нужно было вводить ей 10мл. в час. Этого было бы достаточно, чтобы добиться цели.

- Мы можем сесть на мой частный самолет, - предложила Алексис. - Я позвоню заранее.

- Хорошо. Отлично. Я положу ее в машину.

- Доктор Адамс? Можно вопрос? - спросила Алексис, задерживаясь с телефоном в руке с озабоченным выражением лица.

- Да, Алексис? У нас мало времени. Полиция будет здесь с минуты на минуту.

- Я просто хотела спросить, после того как вы вернете ее в клинику и вылечите ее, она все еще будет худой? Я имею в виду, она не станет снова толстеть, не так ли?

Рот доктора Адамса открылся от удивления. Он не знал, что ответить.

По пути в аэропорт они проезжали рекламные щиты вдоль автострады. Была реклама рома с изображением пышной, полураздетой женщины с размером платья меньше, чем размер ее обуви. В другой рекламе тропического отпуска была изображена женщина в бикини, смотрящая на закат над океаном. Бедра женщины были уже, чем у десятилетнего мальчика. Они проехали мимо витрин с манекенами в витрине, все идеального третьего размера. Даже когда они повернули на съезд, ведущий к аэропорту, на рекламных щитах ночных клубов, автомобилей и даже в рекламе нового жилого дома были изображены женщины размеров не больше манекенов в магазине.

Последний рекламный щит, который они миновали, когда свернули на парковку аэропорта, предназначался для клиники пластической хирургии. Не одной из эксклюзивных клиник Беверли-Хиллз, в которой он всегда мечтал работать до того, как был принят на работу в клинику эстетической реконструкции «Афродита». Это была одна из тех сетевых клиник, которые делали грудь за четыре тысячи долларов за штуку. Женщина на плакате была похожа на куклу Барби. У нее была невероятно маленькая талия, а ее грудь была настолько большая, что она угрожала сломать эту двадцатидюймовую[29] талию пополам под действием силы тяжести. Это был тот эстетический идеал, который он продвигал. Продвигала вся его отрасль. Он отвернулся и увидел рекламу отелей с изображением счастливых пар, стройных и подтянутых, ни единого свидетельства эпидемии ожирения в Америке. Все это было иллюзией, и люди умирали за это.

- Где ваш самолет?

- Он там, но мы должны пройти таможню.

- Мы не полетим на вашем самолете в Канкун. Летим во Флориду. Там мы поменяем самолеты и прилетим на частном самолете клиники. Если мы летим в медицинское учреждение, будет менее подозрительно привязывать к каталке девушку без сознания с торчащими из нее трубками. Кроме того, в самолете клиники есть медицинское оборудование, которое поможет ей стабилизироваться.

Тревор закатал рукава и сделал еще один укол, введя иглу в одну из пульсирующих синих вен, которые пересекали ее исхудавшее тело, словно черви, ползающие по ее коже. Она почти не шевелилась.

- Вперед.

19.

С тех пор, как ему пересадили почку, Джеффри почувствовал себя новым человеком. После более чем года нахождения в списке трансплантатов он почти потерял надежду, а затем какого-то богатого ублюдка уничтожила полицейская машина, и Джеффри получил новую жизнь. Забавно, как иногда работает карма.

Джеффри похудел на тонну за последние несколько дней. Он выглядел просто потрясающе. Он был не просто худым, он был «тощим словно гей», что было всего на пару фунтов меньше, чем «в лагере для заключенных». Он позировал перед зеркалом в узких джинсах и узкой серой модной винтажной футболке с v-образным вырезом. Его жизнь была бы идеальной, если бы не его безумный голод.

Сегодня вечером он собирался в "Клуб Икс" зацепить какую-нибудь «мужскую киску», как он любил называть это. Джеффри не считал себя геем или бисексуалом. Он ненавидел ярлыки. Джеффри просто любил трахаться, и его вкусы менялись день ото дня. Трахнул парня сегодня, завтра – женщину. Затем высокую цыпочку, а затем невысокую цыпочку. Он просто не ограничивал свой сексуальный выбор. Он знал, как это приводит в ярость и геев, и натуралов, но Джеффри было наплевать. Член или киска, просто не имело значения, когда его пенис был твердым, но сегодня он определенно хотел попку. Он не мог позволить своему новому стройному телосложению пропасть зря.

По дороге он остановился в закусочной, где продавали тако, и заказал буррито. После операции он ел каждый час или около того. Его аппетит был неконтролируемым, но по какой-то причине он, похоже, совсем не влиял на его вес. Он списал это на лекарство против отторжения. Должно быть, он как-то отреагировал на его лекарства от ВИЧ. По крайней мере, ему больше не нужна травка, чтобы вызвать аппетит. Это дерьмо было дорогим, и всякий, кто говорил, что это не вызывает привыкания, был чертовым лжецом. Он был абсолютно ненасытен. На этот раз его аппетит к еде почти совпал с его аппетитом к сексу. Почти.

Прошло всего шесть дней с момента операции, и врач сказал, что он не должен заниматься чем-то активным в течение четырех-шести недель, но Джеффри не собирался обходиться без секса в течение месяца. Этого он бы не вынес. Он все еще чувствовал усталость, и после операции была небольшая боль в боку, но лекарства были потрясающими. Хуже всего было то, что везде приходилось брать такси, но это был единственный совет врача, к которому он прислушался. Никакого вождения от шести до восьми недель. Ему нужно было найти себе парня или какую-нибудь одинокую мамочку, чтобы его возили. Он не мог позволить себе ездить на такси каждую ночь из-за безработицы.

Таксистом оказался мусульманин в тюрбане, который выглядел так, словно только что сошёл со сцены «Болливуда». Он неплохо выглядел. У него были миндалевидные глаза и смуглая кожа, а губы округлой формы были почти женственными. Он был немного красивее, чем мужчины, которых предпочитал Джеффри, и этот парень заставлял его нервничать. Он все время оглядывался на Джеффри и улыбался, пытаясь завязать неловкий разговор. Джеффри знал, что эти мусульманские парни ненавидят геев. Он слышал, что их вешали в Саудовской Аравии. Но это была Америка, так что пошли они на хуй.