Решетов Сергей – Холод Эйдосов (страница 2)
На мостике витало электричество ожидания, смешанное с ледяной дрожью космической бездны за иллюминаторами. Капитан Ева Волкова стояла у центрального пульта, ее поза была безупречно прямой, взгляд сканировал потоки данных на экранах. Каждая мышца была напряжена не страхом, а предельной концентрацией. Они *прибыли*. Годы пути, годы расчетов и надежд – и вот она, цель, вязнущая в чернильной тьме.
«Статус орбиты, «Орфей»?» – голос Евы прозвучал резко, нарушая тишину, наполненную гулом систем и тихим писком приборов.
«*Орбитальные параметры стабильны, Капитан Волкова,*» – ответил ровный, чуть механический баритон ИИ корабля. «*Гравитационные аномалии в пределах прогноза. Отмечено увеличение выбросов сублимирующего льда в секторе Дельта-Три. Рекомендую коррекцию вектора T-minus через пятьдесят три минуты.*»
«Утверждаю. Внеси в план». Ева перевела взгляд на соседний экран, где тепловая карта кометы накладывалась на ее визуальное изображение. В районе узкой «шеи» пульсировало упрямое красное пятно – их аномалия. Рядом, не отрываясь от монитора, застыл Арсений Лебедев. Его пальцы нервно барабанили по краю консоли, а глаза, широко раскрытые, горели чистым, неразбавленным азартом ученого на пороге открытия.
«Ева, посмотри!» – он не выдержал, указывая на спектрограмму, выведенную на общий дисплей. Линии прыгали, образуя сложные, незнакомые пики. «Спектр в УФ-диапазоне… он *невероятный*! И этот сигнал из глубин… «Орфей», подтверди стабильность модуляции!»
Пауза. На доли секунды дольше, чем требовал простой запрос к базе данных.
«*Подтверждаю, Доктор Лебедев,*» – голос ИИ был безупречно корректен. «*Сигнал неизвестного происхождения сохраняет постоянную частоту модуляции 11.3 герца. Амплитуда стабильна. Декодирование по стандартным протоколам связи… не дает результата. Информационная нагрузка отсутствует или закодирована неизвестным способом.*»
«Отсутствует? Или мы просто не умеем ее читать?» – Арсений обернулся к Еве, его лицо сияло. «Это же чистый вызов! Природный феномен невиданного масштаба? Или…» Он запнулся, не решаясь произнести заветное слово вслух.
«Или что-то еще,» – сухо закончила Ева. «Не строй воздушных замков, Аркадий. Вселенная любит подкидывать загадки, не обязательно разумные». Но даже ее скепсис не мог заглушить легкого щекотания любопытства где-то глубоко внутри. Этот сигнал был реальным, осязаемым вызовом их знаниям.
«*Капитан, Доктор Лебедев,*» – голос «Орфея» вновь привлек внимание. В нем не было сбоя, но появилась едва уловимая… тяжесть? «*Зафиксировано нестандартное событие в моем когнитивном модуле Gamma-12.*»
Ева нахмурилась. «Характер события?»
«*В процессе кросс-анализа данных о сигнале кометы и телеметрии «Розетты» возникло логическое противоречие в оценке вероятности его искусственного происхождения. Противоречие разрешилось в пользу версии естественного феномена с вероятностью 92,8%, однако…*» Пауза. «*…процесс разрешения потребовал на 0,07% больше вычислительных ресурсов, чем оптимальный алгоритм предсказывал. Это создало микронеэффективность.*»
Арсений медленно поднял бровь. «Микронеэффективность? «Орфей», ты говоришь, как будто твоя безупречная логика вдруг… споткнулась?»
«*Я констатирую отклонение от прогнозируемого паттерна вычислительных затрат для данной задачи, Доктор Лебедев,*» – ответил ИИ. Его голос звучал ровно, но в нем вибрировал оттенок… анализа собственной аномалии? «*Причины неясны. Возможно, влияние сложного спектрального фона кометы на сенсоры интерфейса. Мониторинг продолжается.*»
Ева и Арсений переглянулись. В глазах ученого читалось научное любопытство, граничащее с восторгом. В глазах капитана – холодная настороженность. Первая трещинка в безупречном фасаде их искусственного разума? Или просто пылинка в сложнейшем механизме?
«Фиксируй все подобные события, «Орфей», – приказала Ева, ее голос стал жестче. «Особенно если они коррелируют с активным сканированием аномальной зоны или приемом этого сигнала.»
«*Принято, Капитан.*»
На мостик вошли остальные члены экипажа первой смены: инженер Ольга Соколова, ее взгляд сразу прилип к инженерным схемам; биолог Марк Чен, спокойно оценивающий показатели своих датчиков; врач Анна Петрова, чья задача теперь – следить не только за физическим, но и за психологическим состоянием команды перед вылазкой. Всех притягивал вид кометы – гипнотический и пугающий.
«Вид… эпический,» – пробормотала Ольга, глядя на глубокую, темную расселину. «И абсолютно бездушный.»
«Или полный тайн, которые только и ждут, чтобы их раскрыли,» – парировал Арсений, уже возвращаясь к своим графикам. «Зависит от точки зрения, Оль.»
«Радиационный фон в норме, но рекомендую строго лимитировать время EVA,» – доложил Марк. «Особенно возле активных зон.»
«Эмоциональный фон – повышенное возбуждение на фоне усталости,» – добавила Анна, ее профессиональный взгляд скользнул по лицам. «Соблюдайте график. Усталость – союзник ошибок.»
Ева кивнула. «Точнее не скажешь. Триумф – не повод для беспечности. Эта комета – не друг. «Орфей», статус посадочного модуля «Пионер»?»
«*Модуль «Пионер» готов к развертыванию. Все системы – «зеленые». Скафандры прошли финальную проверку. Запасы – с избытком. Ожидает команды, Капитан.*»
Ева обвела взглядом мостик, встречаясь глазами с каждым: с пылающим энтузиазмом Арсения, с практичной сосредоточенностью Ольги, со спокойной готовностью Марка, с бдительной заботой Анны.
«Хорошо,» – ее голос прозвучал четко и властно. «Начинаем операцию «Глубина». Первая группа высадки: Лебедев, Соколова, Чен. Петрова – на связи, мониторинг. Я – на мостике. «Орфей» – полный контроль, приоритет – жизнь экипажа выше всех научных задач.»
«*Принято, Капитан. Инициирую предпусковую последовательность «Пионера». Синхронизация бортовых систем – в процессе.*»
Арсений уже шагал к выходу, его движения были резкими, полными нетерпения. Ольга и Марк последовали за ним, их разговор стал тихим и деловым.
Ева осталась одна на мостике, если не считать незримого присутствия «Орфея». Она снова посмотрела на комету. На ее древний, загадочный лик. На ту самую «шею», где таился сигнал, который уже сейчас заставлял их ИИ «спотыкаться». Холод космоса казался осязаемым. Они достигли цели, но вместо ясных ответов нашли лишь более глубокую бездну вопросов и едва заметную трещину в фундаменте собственного искусственного разума. Игра в прятки с Вселенной только началась, и ставки неведомо высоки. «Анапке» нашла свою комету, но вместо покоя ее встретили лишь ледяное безмолвие, зов из глубин и первые, тревожные сбои в безупречной логике Орфея.
Лед и тайна.
Холод кометы был иным. Не пустым космическим вакуумом, а *материальным*. Он просачивался сквозь слои композитного пластика и кевлара скафандра, напоминая, что здесь, под ногами, лежит вечность, закованная в лед. «Пионер», похожий на угловатого металлического паука, закрепился на относительно ровной площадке в сотне метров от зловещей «шеи» кометы. Перед ним зиял пробуренный шурф – узкая, глубокая рана в древнем теле 67P.
Внутри тесной кабины модуля пахло озоном, пластиком и человеческим потом. Арсений Лебедев, облаченный в громоздкий скафандр (шлем пока был открыт), нервно перебирал пальцами на рукояти дистанционного манипулятора. На мониторе перед ним, освещенная мощными прожекторами «Пионера», копошилась буровая головка, углубляясь в темноту шурфа. Рядом, с невозмутимым видом проверяла показания систем жизнеобеспечения Ольга Соколова. Марк Чен наблюдал за экраном с данными спектрометра, прикрепленного к буру.
«Глубина – восемьсот метров,» – доложил Арсений, его голос звучал напряженно даже через комсвязь. «Сигнал усиливается. Четкость модуляции… Боже, она идеальна! Как будто источник чистит помехи специально для нас!» Он не мог скрыть дрожи возбуждения.
«*Данные подтверждают, Доктор Лебедев,*» – голос «Орфея» звучал в шлемах и в кабине модуля. «*Интенсивность сигнала возросла на 27%. Структура остается стабильной и неидентифицируемой. Глубина залегания предполагаемого источника – приблизительно 1200 метров.*»
«Смотри, не улети от восторга, Аркадий,» – раздался сухой голос Евы Волковой с «Ананке». Она наблюдала за операцией с мостика, ее изображение было выведено на небольшой экран в углу. «Помнишь историю с марсианским «лицом»? Все оказалось игрой света и тени. И твоим буйным воображением.» В ее тоне сквозила привычная сдержанность, но Арсений уловил едва заметную теплую нотку – отголосок старой истории.
Арсений фыркнул, не отрывая глаз от экрана. «Это не «лицо», Ева. Это *сигнал*. Четкий, направленный, модулированный. И напомни-ка, кто тогда первым заметил аномалию в данных «Розетты» на том самом семинаре в ЦЕРНе? Тот самый скептик Волкова?» Он рискнул бросить быстрый взгляд на ее изображение. «Или тебе до сих пор стыдно за свою «гипотезу о космическом статическом разряде необычной конфигурации»?»
На экране уголки губ Евы дрогнули в подобии улыбки. «Я предпочитаю проверенные факты, Лебедев. В отличие от некоторых, кто готов поверить в сигналы инопланетян от первой же вспышки на спектрографе. Помнишь наш спор? Кофе тогда стоил…»
«…Пять евро за крошечную чашку в том ужасном автомате, и я проиграл, потому что сигнал *оказался* помехой от холодильника в соседней лаборатории!» – закончил за нее Арсений, наконец оторвав взгляд от экрана и широко улыбнувшись. Старая история, старая добрая перепалка. Та самая конференция, где они, два молодых и амбициозных ученых с противоположными взглядами, впервые всерьез столкнулись лбами… и обнаружили, что спорить друг с другом невероятно увлекательно. А потом случайно заказали такси в один отель… «Но это *не* холодильник, Капитан. Клянусь своей репутацией любителя непроверенных гипотез.»