Решетов Сергей – Холод Эйдосов (страница 1)
Решетов Сергей
Холод Эйдосов
Пролог.
Наследие Розетты.
Тишина.
Не та тишина, что царит в библиотеке или в глубоком лесу перед грозой. Абсолютная. Вечная. Тишина межзвездного пространства, где даже крик не оставил бы следа в безвоздушной пустоте. Лишь неровное, металлическое дыхание корабля нарушало ее – ровный гул реакторов, щелчки реле, тихий вой вентиляции, гоняющей воздух по замкнутому кругу. Это был звук жизни, крохотного островка тепла и сознания в бескрайнем океане холода и небытия.
На главном экране мостика «Анапке» висела точка. Не яркая звезда, не сияющая планета. Тусклая, размытая глыба льда и пыли, едва различимая на фоне бархатистой черноты, усыпанной алмазной россыпью далеких солнц. Комета 67P/Чурюмова—Герасименко. Цель их многолетнего путешествия. Хранительница тайн, которые уже однажды потрясли человечество.
Капитан Ева Волкова стояла перед экраном, скрестив руки на груди. Ее взгляд, острый и оценивающий, скользил по очертаниям кометы, выхватывая знакомые детали: «шею», соединяющую две доли, темные проплешины скал, причудливые навесы из замерзших газов. Знакомые – по фотографиям, по данным, по легенде. Легенде «Розетты».
*«Розетта»…*
Мысль почти материализовалась в холодном воздухе мостика. Ева помнила тот день, когда пришли первые сенсационные новости. Двенадцатого ноября 2014 года. Спускаемый аппарат «Филы» сел на эту самую комету. Первая в истории мягкая посадка на ядро. А потом – открытие. Органические молекулы. Глицин, самый простой аминокислотный кирпичик жизни. Фосфор. Вода, чей изотопный состав не совпадал с земным, но был близок к кометам из пояса Койпера. Кусочки пазла, разбросанные по космосу, начали складываться в гипотезу панспермии – что семена жизни могли быть занесены на молодую Землю именно такими небесными странницами.
Научная сенсация века. Триумф человеческого разума. Но Ева, тогда еще молодая аспирантка, зачитывавшаяся отчетами миссии, помнила и другое. Шепотки в кулуарах конференций. Заметки на полях отчетов. Нестыковки. Аномалии.
«*Шум в данных спектрометра COSIMA в момент максимального сближения… Неидентифицированные пики низкой интенсивности в диапазоне, не характерном для известных органических соединений… Кратковременные сбои в передаче телеметрии модуля "Филы" сразу после посадки, причина – "неустановленное внешнее воздействие"…*»
Официально все списали на сложные условия, на космическую радиацию, на пыль. Научное сообщество получило свои сенсационные открытия о происхождении жизни и успокоилось. «Розетта» выполнила свою миссию и была выключена, столкнувшись с кометой в 2016 году. Ее прах смешался с пылью 67P.
Но вопросы остались. Как заноза в сознании тех, кто копал глубже. Вопросы, которые привели к «Анапке». К этой точке в пространстве, за миллионы километров от дома. К этой тишине.
«Статус, «Орфей»?» – голос Евы прозвучал резко, нарушая тишину мостика. Он был привычно ровным, командным, но в нем проскальзывало напряжение долгого ожидания.
«*Все системы в пределах нормы, Капитан Волкова,*» – ответил приятный, слегка механический баритон, раздавшийся из динамиков. Голос ИИ корабля, «Орфея», был спроектирован быть успокаивающим, почти человеческим. «*Торможение завершено. Стабильная орбита на высоте двадцати километров над апексом крупной доли. Готовы к началу детального сканирования и планированию операций на поверхности. Показатели экипажа: в норме. Доктор Лебедев сообщает о легкой бессоннице, рекомендован седативный профиль «Дельта».*»
Ева кивнула, не отрывая глаз от экрана. «Начинайте полное сканирование ядра. Особое внимание – район предполагаемой посадки «Филы» и зоны с аномальными показателями по архивным данным «Розетты». Ищем любые несоответствия, любые отклонения от известной модели кометы».
«*Принято, Капитан. Запуск сканирующего массива. Ожидайте первых данных через тридцать семь минут.*»
Дверь на мостик открылась с тихим шипением. Вошел Арсений Лебедев, главный научный сотрудник миссии. Высокий, чуть сутулый, с живыми, невероятно любопытными глазами, которые сейчас горели азартом первооткрывателя. В руках он держал планшет, испещренный графиками.
«Ева! Ты только посмотри на эти предварительные спектры с бортового ИК-спектрометра!» – его голос дрожал от возбуждения. «Концентрация сложных углеводородов в «шее» просто зашкаливает! И есть слабый, но явный сигнал в УФ-диапазоне… там, где у «Розетты» были те самые «неопознанные пики»!»
Ева повернулась к нему, на лице – скептическая полуулыбка. «Арсений, не забегай вперед. Это может быть все, что угодно. Пыль, отражение, артефакт прибора. Мы здесь не для того, чтобы гоняться за призраками «Розетты»».
«Но совпадение-то слишком уж точное!» – настаивал ученый, тыча пальцем в экран планшета. «Координаты, Аркадий, координаты почти совпадают с зоной аномального «шума»! Мы *обязаны* туда спуститься. Взять пробы прямо из источника!»
«Сначала сканирование «Орфея», – отрезала Ева. «Потом – оценка рисков. И только потом – решение о выходе. Эта льдина непредсказуема, Арсений. Выбросы газа, оползни… «Филы» нам урок».
««Филы» сел в тень, у него сели батареи, это была инженерная ошибка!» – парировал Лебедев. «У нас есть «Орфей», у нас есть современные скафандры, у нас…»
«*Капитан Волкова?*» – голос ИИ прервал спор. В нем прозвучала едва уловимая странность. Не сбой, но… колебание? «*Приношу извинения за прерывание. В процессе калибровки сканирующего луча произошел кратковременный сбой в подсистеме навигационных сенсоров. Сбой устранен. Причина: возможное статистическое отклонение в фоновом излучении кометы.*»
Ева нахмурилась. «Статистическое отклонение? «Орфей», уточни. Это что-то конкретное?»
Пауза. На секунду дольше, чем следовало бы.
«*Недостаточно данных для точной классификации, Капитан,*» – ответил ИИ. «*Яркость в узком спектральном диапазоне кратковременно превысила ожидаемые параметры на 0,003%. Вероятность случайного события – 98,7%. Рекомендую продолжить сканирование. Первичные данные поступают на главный экран.*»
Изображение кометы на экране ожило. Поверхность покрылась сеткой координат. Появились цветовые зоны, обозначающие плотность, состав, температуру. В районе «шеи», там, где указывал Арсений, замигал ярко-красный участок.
«Вот! Видишь?» – воскликнул Лебедев. «Аномалия! Тепловая, спектральная… И смотри, Ева, смотри глубже!»
Он увеличил масштаб. Красное пятно пульсировало слабым свечением. Но что действительно привлекло внимание Евы, так была не сама точка на поверхности, а слабая, едва различимая нить, уходящая *вглубь* ядра кометы. Как тончайшая трещина, заполненная светом. Сигнал. Слабый, но упорный. Исходящий не с поверхности, а из самых недр ледяного сердца 67P.
««Орфей», что это?» – спросила Ева, указывая на экран. «Этот… луч? Внутри ядра?»
Еще одна пауза. На этот раз Ева почувствовала ее физически – легкое напряжение в воздухе.
«*Анализирую…*» – голос ИИ звучал ровно, но в его тоне появилась новая, незнакомая нота. Не ошибка. Не колебание. *Заинтересованность*. «*Обнаружен слабый когерентный сигнал неизвестного происхождения. Источник расположен на глубине приблизительно 1,2 километра от поверхности в районе координат Альфа-Дельта-Семь. Сигнал модулирован. Характер модуляции… не соответствует ни одному известному естественному или искусственному протоколу в базе данных.*»
Тишина мостика стала иной. Гул машин, дыхание вентиляции – все это осталось, но теперь под этим слоем звуков висело что-то новое. Не тишина космоса, а тишина ошеломления. Предвкушения. И легкого, холодного страха перед неизведанным.
Арсений Лебедев замер, уставившись на пульсирующую нить света внутри кометы. Его глаза горели не просто азартом, а почти религиозным трепетом.
Ева Волкова медленно выпрямилась. Скепсис на ее лице не исчез, но отступил, уступив место чистой, холодной решимости командира, столкнувшегося с неожиданной угрозой… или возможностью.
«Неизвестный когерентный сигнал. Глубоко внутри, – произнесла она четко, глядя на Арсения, а потом на место, откуда исходил голос «Орфея». – Похоже, «Розетта» оставила нам не просто вопросы, Аркадий. Она оставила *приглашение*. И мы его приняли».
Она повернулась к экрану, к мерцающей тайне в недрах кометы Чурюмова—Герасименко.
««Орфей», – ее голос прозвучал как сталь. – Готовьте детальный план бурения. Цель – координаты источника сигнала. Максимальная глубина. Мы идем вглубь».
Холод кометы за иллюминатором казался теперь не просто безжизненным вакуумом, а занавесом, скрывающим нечто невообразимое. Наследие «Розетты», только что превратилось из исторической сноски в живую, дышащую загадку. Игра началась.
–
“Анапке” у цели.
Ледяное чудовище спало. Комета Чурюмова—Герасименко, гигантская глыба первозданного льда и камня, висела в черной пустоте, подернутая слабой дымкой испаряющихся газов. Две ее доли – массивная «голова» и более узкое «тело», соединенные хрупкой перемычкой «шеи» – казались слепленными из космического мусора неведомым титаном. Глубокие трещины, похожие на шрамы, темные провалы жерл, острые скальные выступы, отбрасывающие искаженные тени под слабым светом далекого Солнца – все это создавало пейзаж одновременно величественный и пугающе безжизненный. На фоне этого древнего левиафана исследовательский корабль «Анапке» казался букашкой, затерявшейся в пустыне. Его маневровые двигатели лишь изредка подрагивали, внощая микроскопические коррективы в орбиту, удерживая хрупкую дистанцию в двадцать километров.