Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 67)

– Мне очень жаль, моя госпожа, но приказано впускать лишь вас или капитана аль-Хури в отсутствие халифа.

– Полагаю, сегодня самый подходящий вечер, чтобы сделать исключение, – ледяным тоном сказала Шахразада, берясь за бронзовую ручку.

– Но, моя госпожа… – беспомощно пролепетал стражник, делая попытку остановить гостью.

– Ты собираешься мне препятствовать? – холодно воззрилась на дерзкого часового жена халифа. – Известно ли тебе, что стало с последним грубияном, применившим ко мне силу? Но можешь попытать удачу. Уверена, мой муж с интересом выслушает рассказ о нашем общении. Как тебя зовут?

– Помилуйте, госпожа Шахразада! – побледнел стражник.

– Длинновато для имени, – с издевкой протянула она. – А теперь, если ты хотел бы сохранить руку… и жизнь, то позволь нам пройти.

Едва слыша, что происходит вокруг из-за оглушительно стучавшего в ушах сердца, Шахразада вновь потянулась к бронзовой ручке и распахнула тяжелую створку.

Тарик и Рахим шагнули в приемные покои и проследовали к личной комнате халифа. Но только когда за ними захлопнулись двери, Шахразада позволила себе облегченно выдохнуть.

– Из тебя вышла прекрасная супруга правителя Хорасана, – сухо усмехнулся Рахим голосом, похожим на пустынный песок, и небрежно прислонился к алебастровой стене.

– Эй, – одернул друга Тарик.

Шахразада устремилась к черному сундуку, не обращая внимания на спутников.

– Должен отметить, что безумец с наклонностями убийцы разместился в очень внушительных покоях, – прокомментировал Рахим, обводя помещения из оникса и мрамора темно-синими глазами. – Неожиданно для бездушного чудовища.

Шахразаде пришлось проглотить резкое возражение, потому что Тарик внимательно за ней наблюдал. Вместо этого она положила ладонь на тяжелый сундук и сказала:

– Помогите отодвинуть.

– Зачем? – поинтересовался Тарик.

– Нет времени объяснять, – заявила девушка и поджала губы. – Хотите, чтобы часовой успел привести сюда Джалала?

Глаза Тарика вспыхнули, но он отстранил Шахразаду и с натугой отодвинул сундук в сторону.

Под ним обнаружился потайной ход, о котором Халид упоминал две недели назад. Оставалось последовать дальнейшим инструкциям: повернуть бронзовое кольцо три раза вправо, два – влево и еще три – снова вправо. Затем Шахразаде пришлось приложить все силы, чтобы открыть люк.

– Как ты узнала о проходе? – осведомился Рахим.

– Халид рассказал, – сообщила девушка, стараясь не обращать внимания на странные взгляды, которыми обменялись спутники, а вместо этого с внутренним трепетом двинулась вниз по лестнице. – Тут темно, ступайте осторожно.

Все трое спускались очень медленно, прижимаясь к каменной кладке стены, пока не добрались до узкого тоннеля, по которому побрели дальше, чувствуя себя подземными грызунами. В конце прохода обнаружилась небольшая лестница, ведущая вверх, к деревянной крышке люка. Шахразада толкнула ее, но не сумела открыть. Тогда Рахим оттеснил девушку, прижал обе ладони к шероховатой поверхности двери и с тихим скрипом распахнул ее.

Они выбрались в неосвещенном углу дворцовых конюшен.

Здесь раскаты грома казались оглушительными, земля под ногами ходила ходуном. Лошади ржали и метались в стойлах.

– Выбирайте себе скакуна, – сказала Шахразада.

– Ты не шутишь? – присвистнул Рахим. – Слышал, у безумного халифа имеется вороной жеребец породы Аль-Хамса. Такой конь стал бы настоящим подарком.

– Только не Ардешира, – отрезала Шахразада, поворачиваясь к Рахиму. – Выбери любую другую лошадь.

– Почему нет?

– Потому что я сказала, что жеребец останется тут! – воскликнула девушка, чувствуя, что терпение висит на волоске.

– Что с тобой, Шази? – озабоченно поинтересовался Рахим, вскидывая ладони в успокаивающем жесте.

– Жеребца даже нет в конюшне, – тихо сообщил Тарик, стоявший в тени. – Так что это не имеет значения.

– Что? – переспросил Рахим, оборачиваясь к другу.

– Где он? – осведомился тот у Шахразады, подходя к ней вплотную.

– На пути домой, Тарик Имран аль-Зийяд, – раздался мужской голос из-за их спин. Из темноты шагнул капитан аль-Хури и зловеще улыбнулся. – Можешь считать себя невероятно везучим человеком. Если бы на моем месте был Халид, то смерть показалась бы наименьшей из проблем.

Тарик потянулся к луку, но Шахразада заслонила Джалала собой и с искаженным от ужаса лицом воскликнула:

– Нет!

Теперь она защищала членов семьи безумного халифа. Защищала от него! Боль Тарика усилилась многократно.

Капитан аль-Хури держал обнаженную саблю наготове. Но он был один. Достаточно пустить стрелу, чтобы избавиться от досадной помехи.

Шахразада схватила Тарика за запястье и обернулась к высокомерному двоюродному брату мальчишки-халифа.

– Джалал, – сказала она. – Я все могу объяснить.

– Нет необходимости.

– Я не…

– Я же говорю: нет необходимости, – перебил тот. – Я тебе верю. – При этих словах хватка Шахразады на запястье Тарика усилилась. – Однако совершенно не расположен полагаться на сына эмира аль-Зийяда, – продолжил капитан стражи, вскидывая угрожающе блеснувший скимитар.

– Но ему можно доверять.

– Нет, – возразил Тарик. – Нельзя.

Взгляд девушки переполняло предостережение.

– Что вы здесь делаете? – осведомился капитан аль-Хури, делая шаг вперед с саблей наготове.

– Разве это не очевидно? Я явился за Шахразадой.

– В самом деле? – фыркнул высокомерный собеседник. – И полагаете, вам удастся покинуть город с супругой халифа Хорасана? С женой моего двоюродного брата?

– Шахразада больше здесь не останется ни секунды. Я не покину возлюбленную на милость кровожадного монстра.

– Забавно. Мне казалось, выбор в подобных вопросах остается за девушкой.

– Вы же не можете всерьез считать, что она предпочтет безумца Тарику? – мрачно вмешался в беседу Рахим.

– Достаточно! – одернул друга Тарик.

– Так спросите мнение Шахразады, – вкрадчивым тоном предложил капитан аль-Хури. – Спросите, действительно ли она желает покинуть Рей. Я вижу то, что вы оба либо не хотите, либо не можете заметить.

– И что же это? – хмыкнул Рахим.

– Чудовище, убийца, безумец… Эти слова описывают Халида. Но еще он и человек, которого любят. Мы с моим отцом. А еще Шази. Они испытывают друг к другу сильнейшие чувства.

Тарик ощутил, как Шахразада вздрогнула и ослабила хватку на его запястье.

– Он говорит правду? – спросил Рахим девушку, до сих пор хмурясь от слишком фамильярного обращения к ней капитана.

– Тарик… – беспомощно прошептала Шахразада, и в ее глазах блеснули грозившие вот-вот пролиться слезы.

Нет. Он не готов был выслушивать ее признания. Не мог позволить озвучить ужасную правду. А потому бросил лук и прижал возлюбленную к груди.

– Я знаю, с тобой что-то произошло, но мы сумеем с этим совладать. Я сумею все исправить. Просто идем со мной. Каждый день порознь – это день, приближающий тебя к смерти. День упущенной возможности быть вдвоем. Я больше не в состоянии этого вынести. Вернись домой.

– Но… – прошептала Шахразада, – я уже дома.

– Шази! – воскликнул Рахим, и его лицо исказилось от недоверия. – Как ты можешь такое говорить?

– Мне очень, очень жаль. Все случилось помимо моей воли. И я ни в коем случае не хотела вас ранить. Просто…

– Он убил Шиву! – взорвался Тарик. – Как ты можешь испытывать к казнившему твою лучшую подругу мерзавцу хоть что-то помимо ненависти? Как можешь желать бессердечного ублюдка, хладнокровно отправившего на смерть десятки ни в чем не повинных девушек? Юнца, сбежавшего при первом признаке опасности, оставив родной город гореть дотла?

– Что ты сказал? – побледнев, выдохнула Шахразада. – Рей тоже пострадал от пожаров?