Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 44)

– Генерал сообщил тебе, что я следила за турниром, – обреченно вздохнула она.

– Конечно, – кивнул Халид, и уголки его губ слегка приподнялись.

– Конечно, – с раздражением повторила Шахразада.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – тихо произнес он, сжимая ладонь девушки.

– Ты тоже, – признала она.

– Готова?

– А ты?

На эти слова Халид улыбнулся, поднес руку Шахразады к губам и поцеловал.

– Спасибо, Шази. За то, что ты на моей стороне.

Она кивнула, не в состоянии вымолвить хоть что-то в ответ.

Халид направился к дверям, и Воин распахнул перед ним тяжелые створки. Держа теплую ладонь спутника, Шахразада проследовала за ним на верхнюю площадку огромной лестницы, которая расходилась в стороны, напоминая раскрытые объятия. На секунду девушка замедлила шаг, не зная, должны ли они с Халидом спускаться раздельно, но он крепко сжал ее руку и повел за собой вниз по лестнице. Краем глаза Шахразада видела, как голубой дамаст тянется за ней, словно мягко перекатывающиеся волны в море мрамора.

Застыв у подножия лестницы бок о бок с халифом, Шахразада второй раз за вечер изумленно ахнула.

Тронный зал дворца Рея являлся, без сомнения, самым большим помещением, которое она когда-либо видела. Тянувшийся насколько хватало взгляда пол был выложен чередующимися черными и белыми плитами, образуя симметричный узор. Великолепные барельефы увлеченных сражением полулюдей-полубыков и крылатых женщин с развевающимися длинными волосами украшали стены. Изображения уходили вверх так высоко, что Шахразаде пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть самые дальние части резных колонн, несущих вес потолка. У основания каждой из них громоздились двуглавые львы. Из их разверстых пастей торчали железные держатели для факелов.

В центре этого огромного пространства возвышался разделенный на три ответвления помост с рядами низких столиков, весь усеянный богато расшитыми подушками и украшенный роскошными тканями самых разнообразных оттенков и плотности. Свежие лепестки роз и сухие цветки жасмина были разбросаны по шелку и дамасту, наполняя воздух опьяняюще сладким ароматом, манившим любого, кто проходил мимо.

Гости бродили по залу, ожидая появления халифа с женой.

«Тарик», – подумала Шахразада, и страх вернулся.

Она почувствовала, что Халид за ней наблюдает. Он слегка сжал ее ладонь в знак поддержки и ободрения.

Шахразада взглянула на спутника и неуверенно ему улыбнулась.

– Позвольте представить многоуважаемым гостям… – прогремел по залу звучный голос. Все присутствующие обернулись к лестнице. – Халиф Хорасана, Халид ибн аль-Рашид. И его жена, Шахразада аль-Хайзуран.

На венценосную пару уставились десятки глаз. Гости привставали на цыпочки и старались найти более удобное место, чтобы увидеть хозяев вечера. Среди толпы Шахразада наконец заметила знакомое лицо, чей взгляд был прикован к ее блистательной внешности… а затем переместился на все еще соединенные руки девушки и халифа.

И серебристо-пепельные глаза исчезли среди множества гостей.

Оставив Шахразаду умирать от ужаса.

«Только не это. Пожалуйста, только не сейчас! Лишь бы Тарик ничего не сказал Халиду», – в панике думала она, вспоминая стычку на базаре, которая произошла несколько недель назад.

Вспоминая пьяных смутьянов с разномастным оружием… И закутанного в плащ халифа со смертоносным шамширом.

Если Тарик попытается угрожать Халиду, тот убьет его без колебаний.

Тем временем халиф прошествовал на помост и занял место за столиком в самом центре. Шахразада отпустила ладонь спутника и села по правую руку от него, хотя мыслями была далеко.

«Нельзя постоянно искать взглядом Тарика. И вообще ничего нельзя предпринимать. Иначе я могу только усугубить ситуацию. Но что он затеял?»

– Это место свободно? – с улыбкой спросил Джалал у Шахразады.

– Зависит от обстоятельств, – ответила она, возвращаясь в реальность. – Оно предназначается для вас, капитан?

Тот уже уселся к ним за столик.

– Но я не давала соизволения…

– Желаю вам приятного вечера, мой повелитель, – перебил девушку Джалал. Та состроила недовольную гримасу. – Не делайте так, моя госпожа. Это портит ваше прелестное лицо, – поддразнил он.

– И тебе доброго вечера, Джалал. И позволь не согласиться, – тихо возразил Халид.

– Тогда приношу нижайшие извинения, – от души рассмеялся в ответ капитан стражи. – Да простит мне повелитель вольное наблюдение, подобающее ситуации: полагаю, каждый человек в зале сейчас пересматривает понимание наивысшей красоты.

– Прекратите, – сказала Шахразада, краснея, и вспомнила слова Деспины об умении Джалала добиваться внимания девушек.

– А вот румянец вам только идет, – усмехнулся молодой капитан.

– Наконец-то хоть в чем-то мы согласны, – поддержал Халид Джалала, не сводя при этом взгляда с Шахразады.

Бесцеремонный юноша с довольным видом откинулся на подушки и сложил руки на животе.

– Позвольте представить многоуважаемым гостям… – снова разнесся по залу голос глашатая. И снова головы всех присутствующих повернулись к лестнице. – Султан Парфии, Селим Али эль-Шариф.

Джалал поднялся на ноги, бормоча под нос проклятия. Шахразада уже собралась последовать его примеру, однако Халид остановил ее, придержав за руку, едва заметно покачал головой, слегка сощурив глаза, и провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Шахразады. Она ощутила, как сжимается сердце. Затем халиф отпустил ее, и его лицо снова застыло.

Людское море расступилось, открывая взгляду венценосной четы мужчину, который хотел обрести власть над Халидом, обвиняя его в незаконности происхождения. Дядю, который относился к матери халифа с таким презрением.

Султана, который был готов на любую подлость ради шанса заполучить Хорасан.

Селим эль-Шариф мог считаться довольно привлекательным мужчиной: волевой подбородок, благородная седина и аккуратно уложенные усы. Картину дополняли горделивая осанка, поджарое тело и здоровый вид. Взгляд темно-карих глаз казался обманчиво приветливым. По вороту и подолу угольно-черной мантии вилась искусная вышивка. На бедре султана висела сабля с полированным эфесом из чистого золота, в навершие которого был инкрустирован изумруд размером с кулак.

Высокопоставленный гость шагнул на помост с уверенностью человека, ни в чем не знающего отказа, и занял свободное место возле Халида.

Прибытие Селима послужило сигналом для собравшихся эмиров, и все начали рассаживаться за остальные столы. Шахразада наконец осмелилась окинуть взглядом зал и с огорчением обнаружила, что Тарик расположился довольно близко, в пределах слышимости. Когда их глаза встретились, на его красивом лице отразилось опасное выражение узнавания, овеянное воспоминаниями о тайных объятиях, – и Шахразада сразу же отвернулась, ругаясь про себя.

«Хватит, Тарик! Прекрати. Если Халид увидит подобный взгляд… Даже не представляю, что произойдет. Он замечает абсолютно все. И ты подвергаешь риску свою жизнь».

– Дорогой племянник! – произнес султан Парфии с фальшивой доброжелательностью в голосе и по-волчьи оскалился, обнажив белые зубы. – Разве ты не собираешься представить меня своей новой жене?

Пока Селим говорил, рядом с ним сел шахрбан, демонстрируя привычную броню настороженности.

Халид смерил султана пронизывающим взглядом и медленно растянул губы в такой неискренней улыбке, что от нее веяло холодом, как ледяным ветром на горной вершине.

– Вне всякого сомнения, дядюшка. Для меня будет честью представить вас. – Халиф повернулся к Шахразаде. – Драгоценная супруга, познакомься с моим многоуважаемым родственником по отцу, Селимом эль-Шарифом. Дядюшка, а это моя жена, Шахразада.

Султан уставился на девушку с обезоруживающим дружелюбием, после чего лучезарно улыбнулся ей с немалой долей обаяния.

– Познакомиться с вами – великая честь и удовольствие, – не менее широко улыбнулась Шахразада, прикасаясь кончиками пальцев ко лбу в знак почтения.

– Во имя всего святого, Халид-джан, твоя жена – настоящая услада для глаз, – обратился Селим к племяннику, рассматривая при этом девушку как предмет мебели или гобелен, висящий на стене.

Такое поведение разозлило Шахразаду, однако она удержала на лице улыбку и самым любезным тоном заметила:

– Эта услада для глаз тоже может видеть и слышать, мой господин.

Халид продолжал смотреть прямо перед собой, но его ледяной взгляд, казалось, немного оттаял после комментария жены.

Глаза Селима расширились и на секунду полыхнули настоящим темным огнем. Однако вскоре притворное дружелюбие вернулось, и султан мелодично рассмеялся. Этот звук казался столь же обаятельным, как и голос гостя. И таким же наигранным.

– Умопомрачительно прекрасна и красноречива! Какое редкое сочетание! Теперь я понимаю, какое удовольствие будет общаться с вами, дражайшая Шахразада.

– Незабываемое удовольствие, – согласилась она. – С нетерпением жду нашей беседы, мой господин.

– Как и я, – ответил султан, и, хотя его улыбка на секунду дрогнула, давая понять, что дерзкая собеседница его раздражает, каждое слово звучало сладко, будто наконечник копья, опущенный в патоку.

– Многоуважаемые гости, – прогрохотал голос глашатая, – ужин подан!

По широкой лестнице начали спускаться два ряда слуг, неся над головами подносы, от которых поднимался пар, затем слаженно прошествовали к помосту и принялись расставлять перед каждым гостем блюда с изысканными яствами. Ароматный рис со свежим укропом и дроблеными бобами; баранина, томленная в соусе из куркумы с карамелизированным луком; шашлычки из курицы с жареными помидорами; свежие овощи, украшенные мятой и петрушкой; маринованные в негустом масле оливки; лаваш с головками козьего сыра; огромное множество сладких соусов…