Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 35)

– Что вы творите?

– Никому не позволено обращаться со мной в такой манере!

– Опустите оружие, – необычно суровым тоном велел капитан стражи.

– Нет!

– Такой саблей недолго и пораниться. Прошу, верните ее на место.

– Нет! – выкрикнула Шахразада и рубанула скимитаром еще раз, на этот раз ближе к Джалалу.

В этот раз ему пришлось отразить удар, подставив собственный клинок. Воин громко заворчал и обнажил тальвар, после чего протянул руку и оттолкнул капитана от подопечной свободной ладонью.

– Хватит! – сказала Шахразада телохранителю. – Мне не нужна твоя помощь. – Однако великан лишь презрительно ухмыльнулся. – Ты… Он… что, смеется надо мной? – недоверчиво спросила она.

– Полагаю, что так, – ответил Джалал.

– Невероятно! И что же в этом такого забавного?

– По моему скромному мнению, Воина веселит как ваше неумение правильно держать саблю, так и заявление о возможности обойтись без его помощи.

– Тогда, уважаемый, раз уж мне так необходима помощь, то прошу не насмехаться над моей некомпетентностью, а что-то сделать по этому поводу.

Однако телохранитель только продолжал молча ухмыляться.

– Он не станет вам помогать, моя госпожа, – сказал Джалал, как ни в чем не бывало возвращаясь к своей привычной самодовольной манере поведения. – Как, осмелюсь предположить, и большинство воинов на тренировочной площадке. Не считая меня самого, никто не рискнет подойти к вам ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

– И почему же?

– К этому моменту каждый в Рее знает, что случилось с последним стражником, который посмел к вам притронуться. Поэтому на вашем месте я бы отказался от идеи уговорить Воина учить вас фехтованию. Хотя, с другой стороны, вы же так вежливо просили… – с иронией протянул Джалал.

– А что случилось с тем стражником? – нахмурилась Шахразада.

– Почти все кости оказались сломанными, – пожал плечами собеседник. – Вашего мужа сложно назвать всепрощающим человеком.

«Отлично, еще одна прекрасная черта и без того великолепного характера», – подумала девушка.

– Поэтому настоятельно прошу отложить саблю и вернуться во дворец, госпожа, – твердо завершил речь Джалал.

– Не смейте отсылать меня прочь, капитан… – Шахразада осеклась, не договорив.

Она отчаянно хотела обернуться. Потому что точно знала, что за ее спиной стоял халиф. Просто ощущала его присутствие, хотя и сама не сумела бы объяснить каким образом. Что-то неуловимо изменилось, будто наступило иное время года. Будто задул другой ветер. Будто под ногами оказались зыбучие пески. Эти метаморфозы не всегда были благоприятными, Шахразада не имела склонности заблуждаться на этот счет. Во всяком случае, до сих пор.

Но даже осенью, когда с ветвей начинала опадать листва, в увядании природы имелась своя красота. Своеобразное изящество.

Что же касалось перемен внутри самой Шахразады… Они заставляли ее сердце сжиматься, тело напрягаться, а желудок подпрыгивать. Ощущения были такими яркими… и пугающими.

– Только этого нам и не хватало для полного счастья, – пробормотал себе под нос Джалал, бросая косые взгляды влево.

Шахразада усилием воли осталась на месте, лишь сильнее стиснула в ладонях скимитар. Воин подошел к ней еще ближе, демонстрируя в качестве молчаливого предупреждения зловеще блестевшее лезвие тальвара.

– Во имя Зевса, госпожа! – раздался голос Деспины. – Как только я ненадолго вас покидаю, вы тут же хватаетесь за оружие и вступаете в поединок с капитаном дворцовой стражи!

Шахразада не выдержала и посмотрела направо.

Деспина стояла рядом с Халидом, на ее прекрасном лице читались неподдельное волнение и толика раздражения.

Халиф же выглядел, как обычно, абсолютно бесстрастным.

Как всегда, холодным и отстраненным.

Шахразада от всей души жаждала покончить со всем здесь и сейчас – простым взмахом сабли. А еще сильнее хотела схватить Халида за плечи и встряхнуть, чтобы на застывшем лице отразилось хотя бы подобие эмоций.

Однако вместо этого она продолжила играть свою роль в затеянном спектакле, предназначенном для всего мира. Предназначенном для нее самой.

– Я жду объяснений, – привлекла к себе внимание служанка, но заметила косой взгляд халифа и поспешно ему поклонилась, поднеся руку ко лбу. – Прошу прощения, мой повелитель, мое обращение к госпоже вышло недопустимо вольным.

– Тебе не за что извиняться, Деспина, – сухо заверила Шахразада. – И я не вступала в поединок с капитаном аль-Хури. Мы просто… тренировались в обращении с саблями. Очевидно, скимитаром я владею не слишком умело. Видимо, есть пределы и моему величию, – невесело пошутила она.

– И хвала богам, – пробормотала служанка.

– Ограничения – всеобщий бич, Шахразада, – ухмыльнулся Джалал, не в силах упустить такую возможность блеснуть остроумием. – Постарайтесь не принимать это близко к сердцу.

Девушка состроила ему гримасу и бросила саблю на землю.

– О каких ограничениях идет речь? – тихо поинтересовался Халид.

Его голос окатил Шахразаду, словно прохладная вода или расплавленный на солнце мед, заставив стиснуть зубы.

– Для начала, я не могу правильно держать клинок. А это, кажется, самое важное в обращении с оружием.

– Подними скимитар, – велел халиф, внимательно выслушав девушку.

Она подняла голову и заметила, что лицо Халида смягчилось. Затем взяла саблю обеими руками и с удивлением наблюдала, как повелитель Хорасана обнажает свой клинок, отступая назад.

– Попробуй нанести по мне удар, – предложил он.

– Я не могу…

Халиф терпеливо ждал, не говоря ни слова. Тогда Шахразада неуклюже взмахнула тяжелым скимитаром.

– Ужасно, – прокомментировал Халид. Он с легкостью парировал удар и перехватил ее запястье, притянув к себе. – Еще раз.

– Хоть какие-нибудь наставления не помешали бы, – пропыхтела она.

– Ноги ставь шире. Вкладывай в удар не все тело, а лишь верхнюю часть.

Шахразада нахмурилась и изменила позу. После чего снова рубанула саблей в воздухе, метя в венценосного противника.

Он блокировал удар, схватил девушку за талию свободной рукой, приставил шамшир плашмя к ее горлу и прошептал на ухо:

– Ты можешь лучше, Шази. Моя жена не должна ни в чем ведать ограничений. Твое величие беспредельно. Продемонстрируй это всем.

Сердце Шахразады забилось чаще от его тепла. От тепла произнесенных слов. От тепла в голосе. От тепла тела и его близости.

Она вырвалась и снова вскинула скимитар.

– Движения менее размашистые. Быстрее. Легче, – скомандовал Халид. – Не показывай мне заранее, что именно планируешь предпринять.

Шахразада бросилась на халифа с саблей, но тот парировал удар.

Воин хмыкнул, скрестив на груди огромные ручищи, проследил за еще несколькими безуспешными выпадами девушки, а затем, к ее полнейшему изумлению, подошел и поправил ее позицию, подтолкнув одну из ног чуть дальше. После чего выразительно вздернул бородатый подбородок.

«Кажется, он хочет, чтобы я держала голову выше», – поняла Шахразада.

Халид опустил шамшир, наблюдая за ними.

– Вот так? – спросила она Воина.

Тот кашлянул и вернулся на прежнее место.

Когда Шахразада вновь повернулась к Халиду, то различила, как в его глазах вспыхнула гордость.

За нее.

Этот момент казался таким ужасающе прекрасным, что от одной мысли о его неминуемом окончании у Шахразады перехватывало дыхание.

Словно кто-то затягивал шелковый шнур у нее на шее.