Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 21)

– Это усложнит нашу задачу, – кивнул Реза, похоже, ничуть не обескураженный словами племянника. – Если твой отец не поддерживает наших действий, тебе нельзя выступать от имени своей семьи или семьи Шахразады, чтобы не подвергнуть их опасности. То же самое касается тебя, Рахим. Имя аль-Дин Валадов имеет древнее и благородное происхождение. Твои старшие братья вряд ли отнесутся благосклонно к тому, что ты поставишь под угрозу жизни их близких. Вы оба должны действовать скрытно и под чужими личинами.

– Ты прав, дядя, – согласился Тарик, поразмыслив над предложением Резы.

– Я рассуждал в том же направлении. Однако как нам обрести сторонников, если никто не будет знать, кто мы? – вступил в беседу Рахим. – Каким образом побудим их следовать за безымянными мятежниками?

– Оставьте это мне, – сказал Реза. – Не забывайте, что я много десятилетий был одним из крупнейших купцов Рея и знаю, как правильно преподнести товар. Он становится редким и желанным, если выставить его в верном свете.

– Не уверен, что понял ваши намерения, дядя, – нахмурился Тарик.

– Я сделаю тебя тем, кого так жаждет видеть народ. – В темных глазах Резы отразилось пламя фонарей. – Тебе же всего-то и потребуется оставаться самим собой: сильным юношей и умелым воином.

– Но это не объясняет, каким образом нам убедить людей ввязаться в опасное дело без достойного главнокомандующего, – сказал Тарик, и взгляд его выдавал неуверенность.

– Все не так мрачно. Ты возглавишь и поведешь за собой сторонников. Ты станешь лицом и голосом восстания. Именно отсутствие руководства стало причиной, по которой разрозненные мятежи в городе не увенчались успехом. Твой же голос прогремит по всему Рею и призовет жителей открыть глаза и увидеть, кто правит государством: бессердечный мальчишка-халиф, недостойный своего титула. Халиф, которого нужно свергнуть любой ценой.

Рахим хлопнул ладонью по столу в знак одобрения слов хозяина дома.

– Значит, мы планируем собрать армию и атаковать город? Именно на такой исход я и надеялся, однако не представляю, как достигнуть желаемого, – сказал Тарик.

– Мечты становятся реальностью, если строить их на основании убеждений, – отпив глоток вина, заявил Реза. – Твоя надежда станет строительным материалом, а мой праведный гнев – опорой.

– Тогда с чего начнем? – спросил Тарик, глядя на дядю.

– Возвращайся пока домой, – ответил тот, отодвигая в сторону блюдо. – Мне потребуется время, чтобы разобраться с делами в Рее и найти потенциальных союзников. Вероятно, эмир Карая согласится предоставить поддержку, так как сестра его жены пострадала от той же участи, что и моя Шива. Как только удастся все организовать, я отправлю тебе весть.

– А как же Шази? Я не уеду из Рея, пока…

– Сегодня халиф покинул город, чтобы нанести визит в Амардху, и не… – Реза осекся, возле губ залегли складки от едва сдерживаемой ярости. – Не прикажет казнить жену, находясь в другом городе. Видимо, из желания наблюдать за развлечением. Так что Шахразада будет в безопасности по меньшей мере неделю.

– Тогда мы с Рахимом заберем из Рея Ирсу и Джахандара-эфенди, а потом вернемся домой, где и будем ожидать от тебя вестей, – после секундного колебания согласился Тарик.

– Разве тебе неизвестно, что родные Шахразады покинули город сразу же после церемонии венчания? Никто не знает, куда они направились.

– Покинули город? Но зачем?

– Я предположил, что они планируют искать убежища в стенах вашей крепости, Тарик-джан. Вы с отцом не получали от них послания?

– Приходило письмо от Шази, – сказал Рахим и поинтересовался у друга: – Она что-то упоминала в нем о своей семье?

– Не знаю, – тихо отозвался Тарик. – Я его так и не дочитал.

– Не удивлен, – хмыкнул Рахим.

– В будущем тебе следует быть более осмотрительным, – задумчиво взглянув на племянника, произнес Реза. – И тщательно все взвешивать, прежде чем действовать. Это послужит на пользу и тебе, и делу.

– Хорошо, дядя, – кивнул Тарик, медленно вдохнув. – Я постараюсь поступать правильно.

– Ты всегда поступал правильно. Именно поэтому я уверен в успехе нашего дела.

– Благодарю. В особенности же за то, что поддержал меня так охотно.

– Это я должен выразить признательность вам обоим. Уже долгое время я не чувствовал себя настолько живым, не ощущал искры зарождающейся надежды.

Трое мужчин поднялись из-за стола и вышли во двор. На насесте неподалеку сидела Зорайя и терпеливо дожидалась хозяина. Тот надел кожаную манжету мангалу и свистнул питомице. Она перелетела на предложенную руку и закурлыкала, радуясь вниманию. Затем Тарик подбросил птицу вверх, отправляя охотиться, и она взмыла в воздух, оглашая небеса клекотом, пока не исчезла в темноте.

Тень сокола скользнула по лицу Тарика, на мгновение заслонив его черты от света фонарей.

Реза улыбнулся про себя.

Он обрел нечто, за что стоило сражаться.

Нечто, что можно было использовать.

Следующим утром Рахим проснулся от стука металла, вонзавшегося в дерево. Выглянув из окна, он увидел друга, который наложил стрелу на тетиву и вскинул лук.

– Что ты творишь, позволь спросить?

– А на что похоже? – откликнулся Тарик. – Нам уже пора выезжать.

Рахим перевел взгляд на небо. Солнце еще только-только выглядывало из-за горизонта. Над восточными крышами Рея медленно расползалась рваная полоска света.

– Ты хоть поспал? – зевнув, поинтересовался он у друга. Вместо ответа Тарик выпустил стрелу, которая вонзилась в окно совсем рядом с головой Рахима. Но тот даже не вздрогнул, лишь вздохнул: – Ну и зачем понадобился этот отчаянный жест?

– Собирайся. Нужно выехать до того, как вернется дядя и настоит, чтобы мы разделили с ним трапезу.

– И куда он отправился?

– Не представляю. Он взял коня и ускакал еще затемно, – ответил Тарик, снова доставая стрелу, натягивая тетиву и прицеливаясь.

– Почему мы должны покидать гостеприимный дом тайно, словно воры?

– Я не хочу, чтобы дядя прознал о наших планах, – Тарик бросил на друга взгляд, способный пронзить даже камень.

– Да? И какие же у нас планы?

– Опять ты задаешь бесконечное множество вопросов, будь они неладны!

С этими словами он выпустил стрелу, которая пролетела по низкой дуге и воткнулась в дерево рядом с другими семью стрелами.

– Да здравствует Тарик аль-Зийяд, сын Назира, эмира Талекана. Мои поздравления непревзойденному лучнику, – безрадостным тоном произнес Рахим.

– Я знал, что не должен был… – начал было Тарик, но осекся и выругался себе под нос.

– Успокойся, – махнул другу Рахим и почесал в затылке. – Сейчас соберу вещи. Но ты можешь хотя бы намекнуть о причинах соблюдения секретности? – Тарик молча подошел к открытому окну и глубоко вздохнул. – Ты начинаешь меня беспокоить. Знаю, насколько тебя волнует судьба Шази, однако Реза-эфенди велел ждать, пока…

– Я не буду ждать. Вернее, не могу.

– И что ты собираешься делать? – спросил Рахим, сжимая пальцами переносицу.

– Что-нибудь. Что угодно.

– У тебя нет четкого плана. А твой дядя сказал, что нужно выждать. Так и следует поступить.

– Я тут подумал… – медленно произнес Тарик, опираясь плечом на кирпичную кладку стены.

– Внимательно слушаю, – вздохнул Рахим. – Несмотря на то что голос разума отговаривает от поспешных решений.

– Племена кочевников-бедуинов, которые обитают на границе между Хорасаном и Парфией, гордятся независимостью. Что, если предложить им нечто, ради чего они пересмотрят свою позицию?

– И что же?

– Причину, зовущую в сражения всех мужчин. Истинную цель.

– Звучит расплывчато. И чрезмерно поэтично, – покачал головой Рахим. – Тебе потребуется что-то более весомое.

– Земля. Право на землю. И общественная структура, которая нужна, чтобы заявить эти права.

– Интересно, – задумчиво протянул Рахим. – Но бедуины привыкли кочевать с места на место. С чего бы им вдруг проявлять желание вести оседлый образ жизни?

– Некоторые, возможно, и не захотят этого делать. Но племена веками воюют друг с другом, а земля – лучший способ обрести влияние и власть, если не считать золота. Вдруг хоть один из предводителей бедуинов проявит интерес к предложению и согласится сражаться со мной? Они славятся беспощадностью, но также и являются лучшими наездниками из всех, с кем мне приходилось сталкиваться. Я вижу только преимущества для обеих сторон.

– Связываться с бедуинами крайне опасно, – с сомнением прокомментировал Рахим.

– Я ничего не потеряю, если отправлюсь с ними побеседовать. В худшем случае получу отказ.

– Вообще-то в худшем случае можно потерять жизнь. Эти дикари запросто перережут глотку, если вдруг что-то пойдет не так.

– Согласен, – произнес Тарик и нахмурился, – эту вероятность тоже нельзя исключать. Однако в мои намерения не входит оскорблять бедуинов. Лишь попробовать с ними договориться.