Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 59)

Тарик Имран аль-Зийяд рассеянно провел рукой по волосам, пачкая их кровью друга.

Из уголка рта Рахима потекла алая струйка. Он закашлялся, разбрызгивая красные капли.

Сын эмира склонился к нему и взял за руку.

– Друг мой…

– Да, и я тоже, – едва слышно прошептал, почти выдохнул раненый юноша и покачал головой.

– Прими мою благодарность, Рахим, – тихо сказал Халид, опускаясь на колени и кладя ладонь на плечо другу Тарика, после чего уверенно, прямо встретил взгляд темно-синих глаз умирающего.

Тот сглотнул и слегка кивнул, намечая поклон.

– Мой повелитель.

– Могу ли я еще хоть что-то для тебя сделать? – кашлянув, чтобы отогнать ком в горле, спросил Халид.

– Ирса… – Взгляд затуманенных глаз Рахима прояснился.

– Да, что?

– Проследите, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой… – От сделанного усилия кровь изо рта потекла обильнее. – Чтобы она всегда чувствовала себя любимой.

– Обещаю, – сказал Халид едва слышно – мешал говорить ком в горле.

– Тарик, – прохрипел Рахим, сжимая руку друга.

– Да? – с трудом сумел выдавить тот.

– Иногда… – теперь раненый шептал с большими перерывами, хватая ртом воздух, – семья, которую выбираешь сам… ближе, чем кровная родня.

Грудь Рахима еще два раза приподнялась и опала, после чего он замер навсегда.

Халид отвел взгляд: по лицу Тарика струились слезы.

Никто из группы не шевелился, пока сын эмира оплакивал потерю друга, брата.

Ирса вместе с Аишей прождали возвращения делегации в шатре целый день. Омар иногда выходил, чтобы самому взглянуть – не скачут ли всадники обратно. В последний раз девушка хотела присоединиться к нему, но решила, что сейчас разумнее сидеть на месте.

Разумнее не мешать.

В конце концов, она и без того доставила немало проблем. Как в день похищения Шази, когда все бедуины бросились на поиски Ирсы с Рахимом, так и во время марша к Амардхе. Марша навстречу возможной войне.

Сначала все это даже казалось волнительным приключением, но сейчас уже начало утомлять. Ирса жаждала осесть на одном месте. Жаждала определенности и уверенности в завтрашнем дне. Жаждала, чтобы близкие вновь были рядом, в безопасности.

Интересно, что происходит во дворце? Удались ли переговоры? И стоило ли уже тревожиться? Все же делегация уехала уже давно и никак не возвращается.

Однако Аиша заверила, что мирных посланцев никто не посмеет тронуть. Подобные переговоры – обычное дело в таких случаях. Пока главы войск обмениваются словами и обещаниями, и лишь при невозможности найти общий язык приступят к решительным действиям.

Тем не менее Ирса горячо надеялась, что мужчины вернутся уже совсем скоро.

Накануне она каталась на лошади по пустыне, нашла белую раковину с оттиском цветка и вспомнила ту историю, которую рассказала Рахиму, – хотя, признаться, не слишком красноречиво.

Историю о маленькой рыбке с крыльями из белых лепестков.

По правде говоря, Ирса полагала, что именно в ту ночь и начала влюбляться в Рахима.

Поэтому найденная раковина показалась удачным предзнаменованием. Подняв ее, девушка спрятала в складках плаща, чтобы потом вручить избраннику сердца, хотя и понимала, как это глупо. Возможно, все в этом мире преходяще и недолговечно, как эта белая раковина, обреченная сломаться от малейшего неудачного нажима. Но подарок – хороший способ продемонстрировать Рахиму свои чувства. И заставить его улыбнуться.

Ирса обожала его улыбки, особенно такие искренние, когда от уголков глаз разбегались лучики морщинок.

Она настолько погрузилась в воспоминания, что не сразу заметила, когда полог шатра откинулся, впуская внутрь порыв горячего пустынного воздуха. И Омара.

– Аиша, – окликнул он жену.

Ирса тоже подняла глаза и похолодела, увидев мертвенно-бледное лицо шейха. Мир вокруг будто замер, а кровь, наоборот, ускорила бег по венам.

Шахразада. С ней что-то случилось.

Ирса чувствовала, что не может дышать. Не может думать.

Аиша устремилась к мужу, как всегда без слов поняв, что он хотел сообщить. Ее движения были быстрыми, но уверенными.

Омар нашел глазами Ирсу, снова перевел взгляд на жену. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, будто беззвучно общаясь.

– Дорогая, – тихо сказала Аиша гостье, касаясь груди мужа напротив сердца, точно желала утешить, защитить. – Идем со мной.

– Что… что случилось? – дрожащим голосом выдавила Ирса, вставая, хотя колени так и подгибались. – Что-то с сестрой?

– Нет, – возразил Омар, глубоко вздохнув, и накрыл ладонью руку жены. – Я сам ее отведу.

– Пожалуйста, скажите, что-то произошло? – Ирса шагнула вперед, хотя тело казалось чужим, а собственный голос доносился приглушенно, словно из-под воды.

Шейх приблизился к девушке, на мгновение прикрыл глаза и вздохнул, потом взял обе ее руки в свои и тихо произнес:

– Да, моя хорошая. Кое-что случилось.

– Шахразада… – Ирса не нашла в себе сил закончить предложение.

– Нет, – отрицательно покачал головой Омар и сделал паузу, собираясь с духом. – Во дворце произошло сражение. – Еще один вздох. – Рахим убит.

– Нет, – прошептала Ирса, ощутив, как земля покачнулась под ногами, точно на палубе корабля, затерявшегося в море. – Не может быть.

– Мне очень жаль, дорогая моя девочка.

Ирса не верила услышанному. Отказывалась верить.

Рахим не мог умереть. Делегация отправилась на переговоры под мирным флагом. Аиша обещала, что с ними не случится ничего плохого.

Это неправда.

– Где он? – спросила Ирса, и ее голос неожиданно для нее самой прозвучал слишком громко.

– Не думаю… – с сочувственным выражением лица начал было шейх.

– Нет. Я хочу его увидеть.

– Отведи ее, Омар, – угрюмо сказала Аиша. – Она уже не ребенок и имеет право знать.

Предводитель бедуинов вздохнул, обнял Ирсу за плечи и увлек за собой из шатра наружу. Она сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги – одну за другой – и моргать, защищая глаза от лучей вечернего солнца. Закат в пустыне был потрясающе красивым: оранжевые и розовые полосы исчертили небо. При виде этой ослепительно яркой, красочной, согревающей душу картины Ирса должна была бы улыбнуться.

Это зрелище никогда не прекращало ее восхищать. Казалось, солнце удаляется на покой, но еще надолго оставляет свой след среди разгорающихся звезд.

Ирса не отрывала взгляда от закатного неба, пока шла, но перед глазами все расплывалось из-за слез. Тогда она зло вытерла их, отказываясь верить в смерть Рахима.

Только этим утром они гуляли по пустыне, держась за руки.

И он улыбался.

Перед входом в шатер Халида стояли часовые. Завидев шейха, они посторонились, пропуская их. Ирса шагнула внутрь.

Сидевшие там мужчины тут же вскочили. Капитан аль-Хури заступил ей путь.

– Не думаю, что будет разумно…

– Оставь ее в покое, – тихо распорядился Халид.

Капитан еще пару секунд смотрел на сестру Шахразады сверху вниз, затем положил ладонь ей на плечо, ободряюще сжал его и отошел в сторону.