Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 50)

Вокруг царили свет и красота.

Однако за ними скрывалось чувство, что Шахразада находится под чужим контролем. Находится в заключении.

Хотя наряд остался прежним: мятый камис и грязные шаровары, она лежала в будуаре, который мог поспорить по изысканности с самыми лучшими покоями дворца в Рее.

И даже превзойти их.

Раздвинутые решетки могли похвастаться куда более затейливой и, пожалуй, слишком вычурной резьбой. Богатую мореную древесину украшали вкрапления темно-зеленой яшмы и слоновая кость. За окном Шахразада сумела рассмотреть шпалеры, затенявшие мраморный балкон. Ветви, густо усеянные ярко-розовыми цветами, нависали над террасой, кое-где проникая за полосы белой ткани, служившие драпировкой.

Стены будуара из песчаника лишь местами выглядывали из-под толстых гобеленов, укрывавших все поверхности. В углу стоял столик, сделанный из разноцветных кусочков мозаики, словно сумасшедший мастер расколол на части радугу, уничтожив нечто прекрасное в попытке создать бледное подобие. Разбросанные везде подушки радовали взгляд яркими оттенками, а бахрома из серебряных и золотых шнуров оканчивалась зеркальными бусинами. На аляповатом столике взгляд притягивало угощение: корзинка с лавашом, медный стакан, а также тарелка со свежей зеленью, козьим сыром, огурчиками и набором сладких соусов.

Когда Шахразада более внимательно изучила поднос, то не заметила ни ножа, ни любых других острых предметов. Начиная подозревать, где оказалась, она поднялась и обошла помещение, но не сумела ничего рассмотреть за изящными резными решетками по краям балкона в своей тюрьме из песчаника и слоновой кости. Затем направилась к двустворчатым дверям – предположительно ведущим наружу, – и подергала за ручки. Закрыто. Так Шахразада и ожидала.

Ее плечо по-прежнему болело, но хотя бы слабость исчезла. Рана не помешает сбежать при первой же возможности.

«Очевидно, я проспала – вернее, пробыла без сознания – довольно долго, – появилась мрачная мысль. – Интересно, давно отец Шивы планировал похитить меня из поселения бедуинов и вывезти оттуда против моей воли?»

Стало ясно, что Реза бин-Латиф сговорился с наемниками фидаи, и, скорее всего, именно он и отправил убийц во дворец, чтобы попытаться покончить с Халидом либо похитить Шахразаду и использовать ее в качестве рычага воздействия.

И теперь эта затея удалась.

В этом месте пленницу, вне всякого сомнения, ждало печальное будущее. Дурное предчувствие уже подсказывало, где именно она очутилась.

Стараясь не поддаваться страхам, Шахразада подошла к угощению на цветастом столике в углу и капнула водой из стакана на серебряный край подноса, желая посмотреть, не потемнеет ли поверхность. Когда ничего не случилось, повторила процедуру, пролив немного жидкости на кожу. Тот же результат. И только затем решилась сделать осторожный глоток, чтобы хоть немного смочить ужасно пересохшее горло. Еда была не столь насущной для выживания, как вода.

Услышав за дверями лязганье, Шахразада смахнула зелень с тарелки и разбила ту о край мозаичного столика. Затем схватила самый длинный осколок, обернув его льняной салфеткой. Получилось импровизированное оружие, чтобы не сдаваться врагам без боя.

Одна из створок распахнулась, и пленница поспешила опустить руку, спрятав самодельный нож за складками просторных, выцветших на солнце шаровар.

И едва не выронила его от неожиданности, потому что за порог шагнул отец…

Хорошо одетый, с аккуратно подстриженной бородой и широкой улыбкой на лице.

Баба́?

Он увидел дочь – вооруженную и принявшую воинственную позу – и выставил ладони перед собой успокаивающим жестом.

– Шахразада-джан! Должно быть, ты сильно испугалась. – Джахандар направился к ней упругой походкой, которой за ним не водилось уже давно.

– Баба́… – моргая, прошептала недоумевающая девушка, не ожидавшая увидеть отца столь цветущим и уверенным. – Где мы?

– Дорогая, пожалуйста, убери оружие. У тебя нет причин чего-либо опасаться, – Джахандар улыбнулся еще шире. – Я поспешил сюда, как только охранники доложили, что ты недавно пыталась открыть двери.

– Так где мы? – снова потребовала ответа Шахразада.

– Знаю, ты напугана, но хозяин этого места не желает тебе вреда. Никто не желает. На самом деле здесь даже безопаснее, чем в поселении бедуинов. И гораздо комфортнее. Более подходяще твоему статусу, – на последних словах отец расправил плечи с гордостью, которая совершенно не вязалась с ситуацией.

– Баба́! – с упреком и раздражением воскликнула его дочь, так и не услышав внятного ответа на дважды заданный вопрос.

– Реза решил, что лучше всего будет доставить тебя в Амардху. – Улыбка на лице Джахандара слегка дрогнула.

– Ты доставил меня прямо к Селиму Али эль-Шарифу? – с недоверием выдохнула Шахразада, и хотя она ожидала именно этого, сердце все равно сжалось.

– Конечно! – Отец даже глазом не моргнул, услышав ее угрожающий тон, и продолжал говорить недоуменно, хотя на лице промелькнуло расчетливое выражение. – Он же приходится дядей твоему мужу, разве нет?

– Как ты мог со мной так поступить? – прошептала Шахразада.

В ответ на ее тихое обвинение Джахандар отвел взгляд, но затем снова поднял глаза, дав дочери понять, что не поддастся на ее мольбы.

Не в этот раз.

– Думаю, это мне следует задать такой вопрос, – заявил отец, выпрямляясь.

Шахразада вздрогнула и отпрянула как от неожиданного обвинения, так и от ледяного блеска в его глазах. Глазах, которые всегда с таким теплом на нее смотрели.

– Что ты сделала с моей книгой? – резко поинтересовался Джахандар.

– Не понимаю, о чем ты, – отозвалась она, вскидывая подбородок в попытке скрыть тревогу.

– Не надо мне лгать, дочка. Я уже говорил с Ирсой и знаю, что это она дала мне сонное зелье.

Шахразада сохранила бесстрастное выражение лица, хотя при упоминании сестры сердце пропустило удар.

– Она отказалась сообщать подробности, но ты понимаешь не хуже меня, что на обман Ирса не способна. И старания скрыть истину противоречат ее натуре. – Джахандар раздраженно нахмурился. – Поэтому я вынужден настаивать, чтобы ты… – Он осекся и с видимым усилием взял себя в руки. – Я не злюсь, дорогая, так как знаю, что кто-то другой тебя заставил. Возможно, халиф или другой человек, желавший ослабить…

– Нет, меня никто ничего не заставлял делать. Потому что ничего и не произошло.

– Не лги мне, дочка. – Взгляд отца вновь заледенел.

– Где Ирса, баба́? – готовясь к худшему, спросила Шахразада, но получила в ответ лишь неловкое молчание и неуверенный вздох. – Баба́?

Джахандар уже открыл рот, но на секунду заколебался. Эта многозначительная пауза заставила сердце Шахразады сжаться от дурного предчувствия.

– Тебе требуется время, чтобы оправиться от ран и долгого путешествия, – с добродушной улыбкой сказал отец. – Позволь слугам позаботиться обо всем, а потом присоединяйся к нам за вечерней трапезой. Дочь султана сильно волновалась насчет твоего состояния. Обещаю, за ужином мы все обсудим.

– Пожалуйста, не надо… – взмолилась Шахразада, более не способная скрыть свой страх, и протянула руку к отцу.

– Я предоставлял тебе много свободы, дочка. Возможно, слишком много, – решительно отрезал он и выпрямился так, как уже давно не делал. Наверное, с самой смерти матери Шахразады. – И это привело к тому, что ты пошла против меня и заигралась с вещами, которых не понимаешь. Опасными вещами. И очень важными. Достаточно. Я больше не позволю тебе себя обманывать. Отдыхай. А дела обсудим позднее. – Джахандар повернулся к дверям.

– Пожалуйста, просто скажи, где Ирса…

– Отдыхай. Дела обсудим позднее… когда ты будешь готова поведать мне правду.

С этими словами отец стремительно вышел из будуара, взметнув шелковыми одеждами.

Шахразада без сил опустилась на подушки рядом с осколками разбитой тарелки, по-прежнему сжимая в ладони импровизированное оружие.

Всем весом навалилась паника, которая зародилась при первом подозрении о местонахождении и лишь усилилась при виде отца.

Война, которую Шахразада собиралась остановить, теперь вышла из-под ее контроля. Вышла далеко за грань худших ее страхов.

Как только Халид узнает, что его жену держат в Амардхе заложницей, гостьей султана и его пешкой, то наверняка тут же двинется в Парфию со всем войском.

А еще Шахразада не сомневалась, что книга уже уничтожена, пусть это и привело к утрате доверия отца. Значит, в обмен больше нечего предложить. Нечего использовать как козырь.

Кроме самой Шахразады.

Но она не станет робеть перед султаном Парфии. Или умолять его проявить милосердие. Как не станет и ждать спасения, подобно беспомощному ребенку.

А сама сделает все, что потребуется: найдет Ирсу и способ выбраться из вражеской столицы. Любой ценой.

Тревога за младшую сестру заставила Шахразаду уступить требованиям отца. Вряд ли он позволит причинить дочери вред, но теперь уже неизвестно, как повлиял фолиант и какие мысли теперь бродили в мозгу когда-то мягкого смотрителя библиотеки. Его холодный, расчетливый взгляд намекал, что нужно готовиться к худшему.

Поэтому Шахразада не стала противиться, когда в будуар вошли слуги и помогли ей принять ванну и облачиться в роскошный наряд.

Все это служило странным эхом первого дня во дворце Рея, когда будущую жену халифа готовили к обряду венчания. Когда ей втерли в кожу порошок из сандалового дерева и присыпали золотой пудрой, после чего одели и опустили на плечи тяжелую мантию.