Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 37)
– Сделай, что должно, девчонка. Уничтожь фолиант и освободи нас от невыносимого бремени. Но если потерпишь неудачу, знай – груз ответственности ляжет на плечи не только моей семьи… – Глаза Исуке превратились в два обсидиановых озера. – Но и твоей.
Хитрость и удар исподтишка
Шахразада пребывала в растерянности.
Она терпела неудачу за неудачей уже третий день подряд.
Хотя делала все возможное: изображала интерес к книге отца, садилась рядом с ним в тесном шатре и выслушивала подробные объяснения о природе магии, заключенной в фолианте, улыбалась и кивала в ответ на рассказ о мучительно медленном переводе текста, о мучительно медленном заучивании содержащихся там заклинаний.
И все ради того, чтобы спасти любимую дочь.
«Спасти меня? – думала Шахразада. – Какой удобный предлог».
Теперь она гораздо лучше понимала, почему отец так высоко превозносил достоинства фолианта. Почему так оберегал его даже в бессознательном состоянии.
Теперь она понимала, что исходившая от книги опасность меркла в сравнении с открывавшимися возможностями.
С силой, способной разгромить целые государства.
С властью безнаказанно повелевать другими.
Раньше Шахразада никогда бы не поверила, что ее отца так захватит идея получения подобного могущества. Но доказательство находилось прямо перед глазами, сидело рядом днями напролет. Взгляд Джахандара горел фанатичным блеском, пока
О всех тех вещах, что он совершил.
Хотя, как утверждал, и ненамеренно. Шахразада слушала заверения отца в том, что он сожалеет о смертях и разрушениях, постигших столицу, и в том, что лишь хотел спасти ее, но не могла избавиться от подспудного сомнения в правдивости слов.
Потому что
Шахразаде потребовалось приложить все усилия, чтобы скрыть смятение, когда он сообщил ей о просьбе Резы бин-Латифа оказать помощь в грядущих свершениях.
«Грядущих свершениях? Какого рода?» – от этих мыслей по спине пробегал холодок.
Отряды Тарика уже захватили две близлежащие крепости вдоль границы Хорасана с Парфией. Шахразада предупредила об этом Халида прошлой ночью, и хотя он начал собирать под свои знамена вассалов несколько недель назад, отчаянное положение столицы сильно усложняло задачу по организации контрудара. Регулярная армия Рея находились в ужасном состоянии. Для отвоевания крепостей потребуется время.
Время, которого у Халида не было.
Поэтому Шахразада продолжала попытки уговорить отца доверить ей книгу.
Чтобы исправить нанесенный урон в преддверии войны.
Увы, Джахандар не выпускал фолиант из виду ни на минуту, даже спал, прижимая его к груди и не снимая ключ с шеи.
Близкая к отчаянию, Шахразада много раз хотела рассказать отцу всю правду и попросить его просто отдать книгу. Особенно в первый день. Потому что тогда еще верила, что
Но теперь по его взгляду, направленному на фолиант, и по благоговейному тону при обсуждении магии, которая снова привнесла смысл в жизнь, Шахразада понимала: отец не расстанется так легко с волшебным предметом. Даже ради ее счастья.
Это осознание ранило сильнее, чем она могла себе представить.
Джахандар аль-Хайзуран, хранитель библиотеки, был человеком хорошим. Добрым. Умным.
Человеком, который мог стольким гордиться. Любящими дочерьми. Жизнью, ждавшей впереди. Но он пал жертвой собственного разума, начав верить в свою же ложь.
Поэтому сегодня Шахразада занималась приготовлением хлеба для вечерней трапезы, погруженная в тревогу.
– Шази? – окликнула сзади Ирса.
– Хм-м?
– Что ты делаешь? – с привычным терпением в голосе поинтересовалась сестра.
– Готовлю тесто для лепешек
– Вижу. Но используешь при этом муку, предназначенную для
Когда Шахразада опустила взгляд и поняла свою ошибку, то в раздражении едва не швырнула липкую массу в покрытую заплатами тканевую стенку шатра и удержалась только потому, что знала: это не успокоит, а лишь создаст еще больше работы. Поэтому всего-навсего бросила незаконченный хлеб на пол. Хоть одну проблему можно было устранить в мгновение ока. Конечно, поступок выглядел по-детски, но тесто шлепнулось на землю с таким приятным хлюпаньем!
– Полагаю, нам обеим не помешает немного отдохнуть, – укоризненно покачав головой, прокомментировала Ирса, достала две чашки и несколько листиков мяты, которые передала Шахразаде, после чего направилась к столику с корнеплодами, нырнула под развешанные сушиться на балке пучки трав и появилась снова уже с небольшой тарелкой, уставленной крошечными круглыми шариками из дробленого миндаля, смешанного с сушеными абрикосами, покрытыми сахарной пудрой.
Сестры устроились на полу рядом с липкой массой неудавшегося теста. Шахразада растерла ложкой листики мяты и налила исходящий паром чай в обе чашки. Потом взяла с тарелки маленькое пирожное.
– Что тебя беспокоит? – поинтересовалась Ирса и разломила крошащееся угощение надвое.
– Ничего, – с непривычной угрюмостью буркнула Шахразада.
– Ну конечно. Тебя никогда ничто не беспокоит, – вздохнула младшая сестра, облизывая сахарную пудру с пальцев. – Однажды я просто перестану спрашивать, и ты сама будешь в этом виновата.
– Ты становишься слишком язвительной. Кажется, тебе пора прекращать общаться с Рахимом аль-Дин Валадом, – усмехнулась Шахразада.
– А ты становишься обманщицей. – Ирса бросила на нее многозначительный взгляд. – Потому что так и не сдержала ни одного из множества данных мне обещаний.
Шахразада вздохнула, осознавая справедливость упреков. Она уже давно отказывается раскрыть сестре свои тайны, хоть из лучших побуждений. Сейчас же и вовсе казалось неправильным вовлекать ее в созданное собственными руками затруднительное положение.
Однако в совсем недавнем прошлом подобное высокомерие едва не послужило причиной ужасной утраты. Шахразада едва не потеряла любовь Халида из-за нежелания видеть правду сквозь сказки. К тому же, если во всем признаться сестре сейчас, та может помочь добиться поставленной цели. Вдруг, объединив усилия, они сумеют справиться? Как часто говорила мама: «Одна голова хорошо – а две лучше».
Либо же Шахразада сильно пожалеет о том, что подвергла жизнь Ирсы ненужному риску из эгоистических побуждений.
Она отпила чай и постаралась проглотить вместе со сладким мятным напитком и свои сомнения, подумав: «Я не могу продолжать вести себя подобным образом. Нужно что-то менять. Или следует измениться самой».
– Необходимо забрать книгу и ключ у отца… – начала Шахразада, не сводя взгляда с сестры. Та озадаченно нахмурилась. – Но он не должен этого заметить. По крайней мере, не сразу. Ты можешь придумать, каким образом это сделать?
– Среди рецептов в подаренном Рахимом свитке упоминалось сонное зелье. Как считаешь, оно подойдет?
Шахразада поджала губы и погрузилась в размышления: «Рискованно. Но ничего лучше мне в голову не пришло за последние три дня».
– Вполне возможно, – наконец ответила она.
– Однако должна предупредить, – продолжила Ирса, – что подействует снадобье не сразу, к тому же его нужно сначала испытать. – Она сделала глоток чая и поинтересовалась: – Зачем тебе потребовалась книга отца, Шази? Нельзя у него просто ее попросить?
Шахразада придала лицу выражение уверенности, которой на самом деле не чувствовала. Будет неблагоразумно сообщать сестре все и беспокоить ее ненужными и болезненными подробностями о прискорбных поступках отца.
– Тебя не должно заботить, зачем…
– Ну уж нет, – поджала губы Ирса. – Если ты хочешь, чтобы я помогла, то обязана рассказать правду о причинах.
– Правда не…
– Не слишком приглядная? Или запутанная? Так? – напряженно фыркнула сестра. – Как ты думаешь, сколько мне лет? Я могу быть либо несмышленым ребенком, либо взрослой соратницей, способной приготовить сонное зелье. Выбирай.
Шахразада заморгала, удивленная простой истиной в словах Ирсы. Она была права. Нельзя больше по своему усмотрению видеть в ней то младшую сестренку, то помощницу в серьезных делах. Как нельзя больше защищать ее от всего на свете, как бы того ни хотелось.
Если Ирса достаточно взрослая для того, чтобы проводить время с Рахимом аль-Дин Валадом, учась ездить верхом, и чтобы помогать Шахразаде с опасным заданием, то достаточно взрослая и для того, чтобы узнать, зачем той понадобился древний фолиант.
– Ты права. Как бы мне ни хотелось это отрицать, ты больше не ребенок. Пора рассказать тебе все, – вздохнула Шахразада.
Опустив голос почти до шепота, она поведала сестре все без утайки. О проклятии. О том, что Халиду пришлось поступиться душой для спасения страны и людей. О том, что теперь найден способ положить конец ужасам, порожденным местью убитого горем безумца.
Ирса слушала, не перебивая, широко распахнув глаза от удивления и страха, а под конец, когда речь пошла о порученной волшебницей трудной задаче, подалась вперед и задумчиво прищурилась.
– Поэтому я должна забрать книгу, пока