Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 35)

С другого конца коридора донесся тихий женский смех.

– Неужели это блудный сын Толу решил вернуться?

Голос незнакомки не был довольным. Но и недовольным тоже не казался.

Шахразада шагнула ближе к Халиду, который положил ладонь на рукоять шамшира.

– Отзови свое жалкое подобие стража, и я отвечу, – фыркнул Артан.

Хозяйка произнесла повелительно звучащее слово на незнакомом языке, и ящерица отступила, напоследок зашипев на Артана и брызнув в него слюной, приземлившейся возле босых ног.

– Безопасно ли мне находиться здесь, тетя Исуке? – не скрывая веселья, поинтересовался он.

– Насколько ты вообще можешь быть в безопасности, сын Толу, – снова прокатился по коридору низкий смех хозяйки дома.

Халид с Шахразадой обменялись встревоженными взглядами и последовали за Артаном в большой зал с балками из тикового дерева под потолком. Пол устилали плетеные циновки. В центре помещения за низким столиком сидела худощавая женщина, которая напомнила Шахразаде птицу. Но не певчую или декоративную.

А хищную.

Исуке сидела прямо, как стрела, а глаза казались двумя кусочками кремня. Длинные волосы, доходившие до плеч, лежали идеально ровно, как капюшон из полированного свинца, лишь одна тоненькая косичка с вплетенными в нее цветными бусинами была заправлена за ухо. По краям туники, перевязанной поперек груди кожаным шнуром, бежала меховая оторочка.

Тетя Артана не улыбнулась при виде гостей, только слегка склонила голову набок, выдавая любопытство, однако взгляд темных миндалевидных глаз оставался настороженным и прямым.

– Ты привел друзей, – отметила Исуке, посмотрев на Халида, а когда тот промолчал, сохраняя каменное выражение лица, повернулась к Шахразаде.

– Я их, может, и считаю друзьями, – ухмыльнулся Артан, – а вот они меня – кто знает.

– Девчонка да, а мальчишка – точно нет, – заключила хозяйка крепости, понюхав воздух, будто по запаху могла определить мысли гостей. – Пока нет.

– Я так и подумал, – рассмеялся Артан.

– Опять же, – Исуке наклонила голову в другую сторону и медленно моргнула, – мальчишка и вовсе не имеет друзей. Не позволяет себе подобной роскоши. Поскольку его окружает тьма.

Почувствовав, как рука Халида на ее талии напряглась, Шахразада сглотнула и бросила вопросительный взгляд на Артана.

– Не стоит так удивляться, гадючка, – фыркнул тот. – Я мог сказать то же самое сразу, как только встретил твоего муженька. Он ненавидит улыбаться и никогда не смеется. Предположение, что у него нет друзей, первым приходит на ум.

– Зачем ты привел их сюда? – потребовала ответа Исуке. – В качестве подношения?

Услышав эти слова, Шахразада тут же потянулась к кинжалу, готовясь бросить его, а Халид и вовсе без колебаний обнажил шамшир.

Артан вздохнул и укоризненно покачал головой.

– Даже не пытайся, мальчик, – обращаясь к вооруженному халифу, с обманчивой мягкостью в голосе произнесла Исуке. – Если бы я хотела тебя убить, то ты был бы уже мертв. Ты явился в обществе моего племянника и одним этим заслуживаешь внимания. Вдобавок же к тому у девчонки в крови течет магия, а твою душу окружает черное облако. Поэтому сначала я выслушаю вас, прежде чем принимать решение, что делать дальше.

– Обещаю, Шахразаде никто не причинит вреда, пока она находится здесь, – с серьезным выражением лица, заострившим черты, заверил Артан, увидев, что Халид даже не подумал опускать клинок. – Клянусь могилой отца.

При этих словах плечи Исуке напряглись.

Обещание племянника ее оскорбило. Или заинтриговало. Шахразада не могла сказать точно. Но ни один из вариантов не вселял уверенности.

Однако Халид, казалось, думал по-другому. Он несколько секунд испытующе смотрел в глаза Артану, а затем – когда Шахразада уже сочла, что ситуация накалилась, – расслабился и опустил шамшир. На сжатых челюстях перестали ходить желваки.

– Так зачем ты привел сюда друзей, сын Толу? – обманчиво шелковым тоном осведомилась Исуке. Ее глаза угрожающе потемнели и теперь блестели, как обсидиан. – И с какой стати даешь подобные клятвы?

– На этого юношу наложено проклятие, тетя. Они хотят просить твоей помощи в его снятии. А еще желают отыскать способ поправить здоровье отца девушки. – Артан сделал паузу. – Я буду считать личным одолжением, если ты их выслушаешь.

– Одолжением?

– Да.

– Эти двое настолько для тебя важны? – Исуке посмотрела на гостей с новым интересом.

– Я же сказал: они мои друзья. – Артан кратчайшее мгновение поколебался, но все же добавил: – А еще могут обладать… информацией о злодеяниях моих родителей.

Несмотря на крайне осторожную формулировку признания, последние слова заставили Шахразаду вздрогнуть, а Халида помрачнеть и смерить Артана пристальным взглядом.

На лице Исуке промелькнула тень неясной эмоции, но тут же исчезла и вновь сменилась суровым выражением.

– Что ж, в качестве одолжения тебе я выслушаю их. Но взамен ожидаю ответной услуги в будущем.

Артан коротко поклонился, не произнеся ни слова, и опустился на одну из циновок напротив тети. Шахразада заняла место справа от него и выжидательно посмотрела на Халида. Тот помедлил, но в конце концов тоже сел рядом, держа ножны с шамширом наготове.

Волшебница выслушала печальный рассказ Шахразады о молодом халифе и его первой жене. Об их браке по расчету и сокрушительной потере ребенка. Об отчаянии Авы, приведшей к ее гибели. И об убитом горем отце несчастной, который заманил Халида к себе домой и пожертвовал своей жизнью в обмен на черную магию, чтобы наслать проклятие на провинившегося зятя.

Шахразада окончила повествование и повернулась к Халиду, передавая ему слово. Он скупо перечислил условия проклятия и сообщил, как сперва начал их выполнять, но вскоре понял, что не в состоянии более подчиняться прихотям одержимого местью безумца.

Единственной реакцией Исуке за все время, пока длилось повествование, служил тот же птичий наклон головы. Когда же гости замолкли, волшебница нарочито медленно принялась перебирать бумаги на столе. Затем наконец произнесла:

– Проклятие является расплатой за долг – сделкой, какой бы та ни казалась несправедливой. В данном случае мужчина расстался с жизнью в обмен на магию. Чтобы отменить ее действие, необходимо предложить равноценную компенсацию.

– Значит… я должен умереть, – бесстрастно кивнул Халид, словно ожидал услышать именно такое заключение.

Шахразада напряглась всем телом, сдерживая целый поток возражений.

Губы Исуке искривились в выражении, которое она сама, похоже, считала улыбкой.

– Нет, я такого не говорила. Если бы все было так просто – жизнь за жизнь, – то проклятие исчерпало бы себя много рассветов назад. Но легкие решения редко существуют.

Волшебница положила на стол овальное зеркало размером в две ладони, а затем поместила руки по обеим сторонам от него.

Казалось, предмет поднялся в воздух по собственной воле. Он повернулся отражающей поверхностью к Халиду и Шахразаде, прежде чем начать медленно вращаться вокруг оси, словно подвешенный за невидимую нить с потолка.

– Я хочу сказать, – продолжила Исуке, – что это волшебное зеркало представляет собой одновременно как намерение, так и воплощение. Подобно этому, у любой магии есть обратная сторона. Сторона, которую можно обмануть и заставить отражать то, что пожелаешь. – Она выглядела довольной собой. – Как и в жизни, лучший способ победить врагов – провести их.

Зеркало вращалось. Медленно. Лениво. Вспыхивая серебром, когда ловило отражение лиц Шахразады и Халида. Потом показывало обратную сторону.

И начиналась новая игра света и тени.

Девушка заморгала и бросила взгляд на Халида, который сосредоточенно хмурился, точно зеркало превратилось в сложную загадку и он намеревался ее разгадать.

– Таким образом, – голос Исуке теперь звучал протяжно и медленно, – если вы желаете определить подходящее противодействие проклятию, нужно погрузиться в него и вынырнуть с обратной стороны.

«Я… не… понимаю», – успела подумать Шахразада прежде, чем вращающееся зеркало вновь привлекло ее внимание, вспыхнув серебром перед новым медленным оборотом.

Свет и тьма.

Шахразада и Халид.

Опять. И опять.

Перед глазами все поплыло. Запах лимона и мяты стал невыносимым, заполнив легкие. Веки сами собой начали закрываться. Тяжесть опустилась на плечи и обхватила, как вторая кожа. Шахразада чувствовала себя так, словно пребывала на границе сна и яви. Или парила в пространстве между сновидениями, осознавая все происходящее, но не контролируя его.

В это мгновение в ее разум проникло нежеланное присутствие, непрошеная легкость, будто чья-то фигура в плаще вплыла вместе с туманом в спальню и принялась копаться в вещах, подобно вору в ночи. Не обнаружив искомого, тень повернулась к Шахразаде.

Та невольно задохнулась.

Под капюшоном не было лица. На его месте виднелся лишь пустой овал, похожий на яичную скорлупу.

Существо подплыло к Шахразаде и поманило за собой в окутанный туманом коридор, заглядывая в открытые двери справа и слева.

Комнаты наполняли воспоминания.

Воспоминания Шахразады. Споры с Шивой и Ирсой. Дружеские перепалки с Рахимом. Объятия украдкой с Тариком. Рассказанные мамой на ночь сказки. Чтение книг вместе с отцом. Слезы, пролитые в одиночестве.

Особенно вторгшееся в сознание Шахразады существо интересовали моменты, проведенные с Халидом. Ночи, когда она рассказывала ему сказки при свете лампы. Когда они спорили по сердечным вопросам, деля трапезу. И все их поцелуи: на тенистых улицах и за полупрозрачной занавесью спальни. Особенное внимание незваный гость уделил их первому поцелую на базаре.