Рене Ахдие – Праведница (страница 32)

Над головой раздался звук, сильно напоминающий кваканье лягушки. Собрав всю свою волю в кулак, Пиппа подняла голову и увидела похожее на ящерицу существо, сидящее на дереве на расстоянии вытянутой руки от ее оказавшейся в ловушке ладони.

Пиппа сглотнула. Существо наклонило голову. Оно было ярко-зеленого цвета, точно халцедон, с синими прожилками там, где его скрывала тень. Похожее на цвет глаз ее лучшей подруги Селины. Ящероподобное существо улыбнулось Пиппе. Его розовый язык мелькнул, показавшись изо рта, чтобы облизать один из черных глаз, в которых отражался холодный свет полумесяца.

Странно, но пока что чудище не выглядело угрожающим. Пока что.

Пиппа снова сглотнула. Она прекратила дергаться, и дерево, кажется, перестало утягивать ее руки и левую ногу в себя. Может, если она будет стоять неподвижно достаточно долго, кто-нибудь ее спасет.

Послышалось новое кваканье, на этот раз громче. Ближе.

Очень-очень осторожно Пиппа повернула голову к странной сине-зеленой ящерице. Шипы у нее на спине блестели ярко-желтым оттенком, а черные когти сияли.

Существо снова уставилось на Пиппу, а потом открыло рот и… выплюнуло какую-то зеленую субстанцию, которая зашипела, угодив на ствол дерева. Капля попала и на мантию Пиппы, и материя начала дымиться, распадаясь на глазах, будто бы облитая кислотой.

Пиппа опять сглотнула, чтобы не закричать. Когда кислота впиталась в ствол дерева, кора начала разрастаться вокруг руки и ботинка Пиппы, потянувшись теперь к ее юбке. Все у Пиппы внутри похолодело от страха. Она пыталась не дергаться, однако ящерица подползла ближе к ее голове, и из ее рта донеслось очередное пугающее кваканье.

Руки и ноги у Пиппы затряслись. Она уже не слышала визг огонька и не осмеливалась повернуть голову, чтобы поискать его во тьме. Похоже, порхающий приятель ее бросил, а вместе с ним и последняя искра надежды начала угасать в душе Пиппы.

Теперь плюющаяся кислотой ящерица была уже совсем близко. И почему дерево не хотело сожрать и ее тоже? Пиппа содрогнулась, когда услышала, как один из длинных блестящих когтей ящерицы постучал по коре дерева. Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук.

Дерево проглотило Пиппу уже по локти. А потом дернуло ее снизу за ногу, из-за чего она потеряла равновесие. Левая щека врезалась в ствол, быстро прилипнув к чему-то горячему, точно насекомое, угодившее в смолу. Пиппа закричала, когда разрастающаяся кора начала набухать вокруг ее лица. Пиппа ерзала и дергалась, хотя и понимала, что ее паника заставит дерево сожрать ее лишь быстрее. Она все равно боролась за каждый вдох, не зная, какой из них станет для нее последним.

Ее левое ухо было уже проглочено, а крики превратились в затяжной плач. Слезы потекли по щекам.

– Филиппа, – раздался за ее спиной басистый голос. – Прекрати двигаться. Прекрати кричать.

– Арджун? – охнула Пиппа.

– И прекрати разговаривать. – Он подошел к стволу и положил обе руки на его поверхность. Кора перестала разрастаться в ту же секунду. Пиппа беспокойно вдохнула. Она не верила, что все теперь будет хорошо, хотя Арджун и появился в последнюю секунду, как истинный герой. Она поблагодарит его позже. Сейчас же Пиппа чувствовала лишь обиду. Оказаться в беде и быть спасенной на деле совсем не так романтично, как написано в сказках. Пиппа чувствовала себя дурочкой, и ей совсем не хотелось падать в обморок от любви. Страх все еще был слишком силен, а паника всепоглощающей, особенно учитывая тот факт, что половина лица Пиппы до сих пор находилась в коре злого древесного пожирателя плоти.

Арджун появился у Пиппы перед глазами, недовольно уставившись на нее. Он выглядел помято, пуговицы его рубашки были застегнуты сикось-накось, а волосы растрепались. Над плечом Арджуна беспокойно порхал огонек. Почти что нервно.

Хотя Арджун и скрестил руки на груди, глядя на Пиппу, выражение его лица не выглядело злым.

– Из всех сбивающих с толку женщин, которых я встречал, ты поражаешь меня больше всего, – сказал он тихо.

– Говори, что хочешь, – прошептала Пиппа охрипшим от криков голосом, – только, пожалуйста, вытащи меня из этого чертова дерева.

– Зачем ты к нему прикоснулась? Я говорил тебе ничего не трогать.

– Я не собиралась к нему прикасаться. Это вышло случайно. – Гнев начал подкатывать к ее горлу. Зачем Арджун ее отчитывает? Она что, выглядит так, будто ей нужны нотации? – У тебя будет предостаточно времени, чтобы отругать меня потом. Мне… мне тоже есть что тебе сказать, дорогой женишок.

Арджун наклонил голову.

– Тебе повезло, что этот маленький огонек сумел меня отыскать. Еще минута, и ты могла бы не успеть вовремя освободиться.

– Я не… – Пиппа заикнулась. – Я еще не свободна. Чего ты тянешь и не помогаешь мне? – Она вздрогнула, и страх смешался с гневом. – Ты что, пытаешься преподать мне урок? – Ее голос зазвучал тише. Нет, она не будет плакать. Она отказывается рыдать перед ним.

– Придется подождать, пока оно затвердеет, – объяснил Арджун.

– Как… как ты его остановил?

– Я заморозил воду внутри него. – Арджун придвинулся ближе, а потом постучал кулаком по коре, обвившейся вокруг правого запястья Пиппы. – Как я поступил с лордом Эвандиром до этого. – Говоря, Арджун развязал шнурок мантии под горлом у Пиппы, которая тоже была наполовину поглощена вспученной корой, и позволил накидке упасть на землю.

Пиппа попыталась сдержать прилив эмоций.

– Все фейри так умеют? – спросила она.

– Нет. Некоторые придворные обладают магией элементов. Это и отличает их от других фейри, проживающих в Сильван Уайль. – Арджун постучал костяшками пальцев по коре вокруг другой руки Пиппы, а затем снова сделал шаг назад. – Я достану револьвер и вскрою кору рукояткой, так что не пугайся, когда увидишь оружие. – Он усмехнулся. – Я не собираюсь в тебя стрелять. Пока что.

– Ты притащил револьвер?

Арджун задумчиво скривил губы.

– Ответы помогают тебе успокоиться, не так ли? – уточнил он.

– Информация… меня успокаивает.

– Я заметил. Пингвины делают еще что-нибудь, о чем стоит упомянуть? – Разговаривая, Арджун вытащил револьвер, спрятанный у него за поясом. Он осторожно вынул пули из патронника и взял оружие задом наперед, словно молоток.

– Нет… ничего такого, что я могла бы припомнить, – пробормотала Пиппа. – По крайней мере, сейчас. – Она не могла перестать дрожать.

Арджун кивнул и принялся за работу.

– Лишь несколько членов королевского двора фейри способны использовать магию природных элементов, – сказал он. – Давным-давно все высшие чины были способны управлять одним из элементов: огнем, водой, землей или воздухом. – Кусочек за кусочком, он начал откалывать кору, и та посыпалась на землю вокруг них. – Изредка одаренные фейри могли даже управлять двумя или тремя элементами, однако четырьмя сразу – никогда. Фейри винят связи с низшими существами, включая смертных, в том, что их силы ослабли с годами. Поэтому они так и пекутся о чистоте крови. – Он повысил голос, чтобы его было слышно за звуками ударов металла по дереву, и продолжил: – Ирония всех ироний в том, что их склонность к инцестам спустя сотни лет привела к бесплодию большинства придворных. – Арджун закатил глаза. – Их безмерно злит тот факт, что такой полукровка, как я, унаследовал способность матери контролировать воду, хотя я и сам не понимаю почему. Все, на что я способен, – это заморозить воду в чем-либо на десять-пятнадцать минут. Даже меньше, если существо является вампиром или каким-либо фейри, темным или светлым. – Он подошел к другой руке Пиппы и начал пробираться к ней сквозь кору, которая отваливалась, словно слои клея или куски разбитой тарелки. – Ступай осторожнее. Эти осколки могут быть очень острыми.

Как только руки Пиппы оказались на свободе, Арджун опустился на одно колено, чтобы высвободить ее лодыжку из спутавшихся корней.

– Я сама, – сказала она. Щеки у нее покраснели, когда рука Арджуна прикоснулась к ее голой коже. Ей было беспокойно от того, что он сидит у ее ног и прикасается к ней. Разумеется, абсурдно думать сейчас о подобном, однако нервы Пиппы уже были на пределе. Последнее, что ей сейчас нужно, – это ощущение тепла его кожи на своей. Она и без того чувствовала себя как клубок, который вот-вот развяжется.

– Ты и правда беспокоишься о том, что прилично, а что нет, в подобный момент? – усмехнулся Арджун.

– Нет, я… Мне не нравится, когда ко мне прикасаются.

– Лгунья.

– Что, прости?

– Ничего страшного, – ответил Арджун, продолжая работу. – Я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой.

– И какой у тебя секрет? – Пиппа сглотнула.

– Мне нравится к тебе прикасаться не меньше, чем тебе нравятся мои прикосновения.

– Чушь! – возмутилась Пиппа. – С чего ты взял, что мне… О-ох!

Арджун резко поднялся на ноги, поймав Пиппу, когда дерево выпустило ее из своих объятий. Руки Арджуна обвились вокруг талии Пиппы, а ее руки оказались у него на груди на одно короткое мгновение.

Пиппа подняла глаза. В глазах Арджуна отражался полумесяц. Арджун посмотрел ей в глаза в ответ так, будто протянул руку. Будто мог смотреть вечно. Его руки крепче сжали ее талию в тот же самый момент, когда Пиппа вцепилась в его лишь наполовину застегнутую рубашку. Как до этого корни потянулись к Пиппе, они потянулись друг к другу, ища, за что ухватиться. Ища, куда бросить якорь у пустынного побережья.