Рене Ахдие – Пламя в тумане (ЛП) (страница 54)

Она сделала это ради Кэнсина.

Марико зашевелилась, приходя в сознание. Голова пульсировала. Она дотронулась до своего уха и обнаружила струйку теплой крови, стекающую с его края. Затем она поползла на четвереньках к опрокинутой тележке, наполненной разбитыми фарфоровыми мисками. Взрыв сорвал ворота в амбар. Поскольку члены Черного клана прятались вдоль задней части крыши и по бокам, их не убило взрывом. Но некоторые потеряли сознание, как Марико.

Крики эхом раздались в ночи, когда амбар загорелся.

Рядом с ней просвистела стрела, что заставило ее полностью прийти в себя. Усилило гул в ушах. Сквозь огонь она увидела, как Кэнсин замахнулся мечом на черное пятно.

Ее пульс участился, в горле пересохло.

Черное пятно внезапно остановилось. Кэнсин взмахнул катаной, когда Оками наклонил бо в сторону, готовый нанести удар.

– Хватай Рэна! – крикнул Ёси за спиной Марико.

Слуги ее семьи бросились в ночь, лихорадочно выискивая ведра, миски – хоть что-нибудь, что могло бы остановить разгорающееся пламя.

Марико выпрямилась, сидя неподвижно и наблюдая, как ее брат принимает решение.

Наблюдая за тем, как Оками делает выбор.

Кэнсин двинулся в атаку, когда Оками рванул, растворяясь. Затем со своего места рядом с телегой Марико увидела, как Рэн исчез в вихре тьмы.

Оками спас Рэна вместо того, чтобы атаковать Кэнсина.

В этот момент Марико поняла, что тоже не может просто сидеть здесь и смотреть, как страдают другие.

Когда она поднялась, чтобы помочь потушить огонь, один из пехотинцев ее семьи заметил ее. В глазах этого молодого человека она, должно быть, выглядела как обычный мальчишка в черных одеждах. Солдат тут же наложил стрелу на свой лук. Не задумываясь ни о чем, Марико разбила дымовую завесу у своих ног и бросилась за телегу. Она вытащила свой танто, ее пульс бешено метался.

Стрела не попала в нее, но солдат пронесся сквозь дым, намереваясь загнать ее в угол.

Он поднял свой меч, и Марико поняла, что ей придется сражаться. Придется помешать ему стрелять в нее. Недолго думая, она выбежала из-за телеги и кинулась ему на колени. Он рухнул на землю, и Марико подняла свой танто, угрожающе размахивая им. Солдат с ненавистью ударил ее по лицу.

Искры света пронзили ее зрение. Марико схватилась за щеку, когда один глаз наполнился слезами.

Молодой солдат попытался встать. Марико вонзила кончик своего танто в его руку, прижимая к земле, звук скрежета кости о металл заставил ее содрогнуться. Он хрипло закричал, а затем схватил ее за лодыжку, когда она попыталась сбежать, и повалил на землю. Они боролись за его клинок, и солдат схватился за ее косодэ сзади, пытаясь заставить ее сдаться. Ткань разорвалась настолько, что он увидел муслиновые повязки вокруг ее груди.

Его глаза расширились от шока. Затем сузились в безудержной ярости.

– Ты… сука! – Он попытался задушить ее свободной рукой. – Что за шлюха может сражаться вместе с убийцами и ворами? Ты шлюха Черного клана? Что ты за женщина вообще?

Марико закашлялась. Вцепилась ногтями в его лицо. Пальцы другой руки заскребли по земле, натыкаясь на гладкий холодный фарфор. Одним движением она ударила солдата миской по голове. Он снова обозвал ее грязным именем, когда она уселась на него сверху.

Он ударил ее. Ее щека была разбита. Этот мальчишка пытался выстрелить в нее стрелой. Пытался задушить. Марико могла бы убить его, как он хотел убить ее. Она могла бы убить его, как убила того мужчину в лесу.

Этот солдат заслужил это за свои действия.

Марико сжала кулак и ударила его по лицу.

Когда он плюнул в нее, она снова ударила его.

За все те разы, когда мужчина заставлял ее бояться. За все те разы, когда ее заставляли думать, что с ней что-то не так. За все те разы, когда ее заставляли верить, что девочка чем-то хуже мальчика.

Она снова ударила его. Он еще раз обозвал ее, и костяшки ее пальцев снова встретились с его лицом. Вскоре она ничего не почувствовала кулаком.

– М-Марико? – позвал заикающийся голос справа от нее.

Как только она встретилась глазами со своим братом, крыша амбара рухнула в шквале дыма и пепла.

И темная тень схватила ее, ночное небо закружилось.

– Кэнсин! – закричала Амая сквозь клубы дыма и сноп искр.

Не может быть, чтобы это была его сестра.

Этот худощавый мальчишка с лицом, покрытым красными брызгами, до крови избивший одного из его людей, не был Хаттори Марико. Кэнсин покачал головой, пытаясь отогнать видение.

– Кэнсин! – снова закричала Амая.

Он обернулся и увидел, как она плещет воду из ведра в сторону горящего амбара.

– Внутри застряли работники, – умоляющим голосом воскликнула она, – они пытались спасти что-то из наших запасов. Если мы не спасем их, они сгорят заживо!

Отец Кэнсина остановился неподалеку.

– Вытащи наших людей, – приказал он, разглаживая складки своего тонкого шелкового кимоно.

Обычно Кэнсин первым безоговорочно следовал любому приказу Хаттори Кано. Но в этот момент часть Кэнсина едва могла услышать слова отца. Он все еще терялся в воспоминаниях о том, что было мгновение назад. И ему отчаянно хотелось разыскать сумасшедшего юношу с лицом, так похожим на лицо его сестры.

Амая откинула волосы с влажного лба и рванула к амбару.

– Что ты делаешь? – спросил отец Кэнсина.

Огонь вспыхнул в прекрасных серых глазах Амаи:

– Там наши люди.

– И несколько слуг. – Лицо отца стало суровым. – Не рискуй собой ради слуг. Попытайся спасти наших солдат. Если не сможешь, то так тому и быть.

Ее губы скривились от отвращения, а затем она направилась к горящему зернохранилищу с высоко поднятой головой. Кэнсин помчался к огню, пробираясь сквозь дым.

– Амая! – крикнул он.

Она вытаскивала мужчину из пламени. Пот уже стекал с ее лба, заливая воротник кимоно. Кэнсин понял по одежде мужчины, что тот слуга. Амая действовала наперекор приказам Хаттори Кано.

В углу Кэнсин заметил одного из самураев своего отца. Мужчина был без сознания, с раной на голове и ногой, застрявшей под расколотой балкой. Он направился к самураю, чтобы помочь.

Амая позвала его:

– Помоги мне, Кэнсин!

– Брось слугу, – ответил Кэнсин. – Помоги мне с Фумио-сама.

– Не спорь со мной! – ответила Амая.

– Мой отец сказал…

– Мне плевать, что сказал твой отец. Помоги мне спасти этого человека. Помоги мне спасти эту жизнь.

Кэнсин тяжело вздохнул, его глаза вспыхнули безумием. Затем он схватил слугу за плечи и, спотыкаясь, вышел из пламени. Его отец ждал снаружи, каждая часть его тела напряглась от ярости. Прежде чем Хаттори Кано успел сказать хоть слово, Кэнсин и Амая снова пронеслись сквозь пламя и вдвоем сумели поднять расколотую балку и оттащить Фумио-сама в безопасное место.

Другая сторона амбара накренилась внутрь, объятая пламенем.

– Достаточно, Амая, – сказал Кэнсин хриплым от дыма голосом.

– Внутри еще двое – женщина и мальчик, работающие в зернохранилище. Мы должны помочь им. Они оказались в ловушке, потому что пытались потушить огонь! – Она развернулась, чтобы бесстрашно вернуться в пламя.

– Нет. – Кэнсин схватил ее за запястье.

Глаза Амаи были умоляющими:

– Мы должны спасти их.

– Не рискуйте собой, – возразил отец. – Вся конструкция рухнет в любой момент.

Кэнсин заколебался:

– Амая…

С выражением чистого отвращения она бросилась в огонь.