Рене Ахдие – Падший (страница 45)

Не говоря ни слова, Джей делает жест, призывая следовать за ним. Я тащу тело своей жертвы по крышам города, пока мы не доходим до кладбища бедняков, я оставляю его в пустом мавзолее, где его тело будет много месяцев иссыхать под палящим луизианским солнцем.

Уровень грунтовых вод в городе очень высокий. Слишком высокий, чтобы хоронить мертвых в земле. Этот урок усвоили еще первые колонисты, когда гробы с мертвыми начало вымывать из-под земли во время крупных гроз и ливней, и гниющие трупы наполняли улицы. Когда католическая церковь установила свою власть над Новым Орлеаном, они поняли, что нужно что-то делать. Святой Престол запрещает сжигание мертвых. Однако они дали особое разрешение нашему городу-полумесяцу. Гробы с мертвыми размещают в кирпичных мавзолеях над землей. В тропической жаре и летнем зное подобные покои превращаются в настоящие печи. В течение года тела медленно ссыхаются и в буквальном смысле сгорают, пока не остается ничего, кроме пепла. Через год и один день кирпичи вокруг входа убирают, и пепел бывших обитателей хоронят за caveau[106] склепа. И таким образом много поколений одной семьи могут быть похоронены в одном месте.

Не найти места лучше, чтобы спрятать тело жертвы.

Нет места лучше, чтобы устроить ловушку.

– До сих пор не понимаю, чем тебе так нравится это место, – говорю я Буну.

Он, Джей и я стоим бок о бок в переулке у самого известного публичного дома в Новом Орлеане. Его фасад выглядит довольно простым. Без всяких украшений и лепнины. Даже внешние стены выкрашены в непримечательный и скучный серый оттенок. Здание выглядит странно среди остальных – светло-розовых, ярко-зеленых и бледно-голубых.

Джей хмурится, когда Бун стучит в дверь, отбивая определенный ритм костяшками пальцев.

– Я не собираюсь сопровождать тебя в заведениях подобного рода, – ворчит он.

– Вечный монах, – подшучивает над ним Бун задорным тоном.

Он хорошо играет свою роль. Я и не ожидал от него меньшего. Именно поэтому его и выбрали.

– И не понимаю, с чего бы мне захотелось платить за внимание женщины, – продолжает Джей.

– Но разве не именно так все всегда и происходит? – Бун выгибает брови. – Мальчику нужна жена. Его мама и папа хотят, чтобы женитьба принесла семье еще больше богатств и почета. Поэтому они находят ему девочку с хорошим приданым или родословной. – Он щелкает пальцами. – Или ты против, только когда женщина диктует условия?

– Если ты скажешь, что веришь в то, что у каждой женщины в этом заведении есть право голоса, когда дело касается их работы, я сожру свою шляпу, – встреваю в разговор я. – Выбор, сделанный под дулом пистолета, все равно что отсутствие выбора.

– Быть может, ты прав, – соглашается Бун и широко ухмыляется, но не показывает зубов. – Но не дай мне бог лишить их денег, заработанных честным трудом. – Он подмигивает. – Составьте мне компанию за стаканчиком чего-нибудь покрепче, джентльмены. Обещаю вести себя хорошо… по крайней мере первый час.

Лицо Джея становится еще более хмурым. Я сейчас благодарен Буну больше, чем можно описать словами. У него как будто есть сценарий, неписаный свод правил о том, как справиться с кем-то вроде Шина Джейяка. С кем-то, кто может учуять засаду на расстоянии нескольких километров.

Ничего не поделать. Подобные интриги – необходимость. Нам нужно застать Джея врасплох, пока мы в городе. Пока мы далеко от знакомых стен ресторана «Жак» и его убежища в окутанной защитными чарами квартирке.

– Нет. Как и всегда, я не хочу принимать участие в твоих полуночных пиршествах. – Джей смотрит на меня. – Если ты желаешь задержаться здесь вместе с Буном, я не стану возражать.

Я качаю головой, придавая своему лицу бесстрастное выражение.

– Я уже отнял чужую жизнь, несмотря на все попытки стать лучше в последнее время. Мне на сегодня достаточно приключений. – Я касаюсь края своей шляпы, кивая Буну. – Передавай привет дамам, Казанова.

– Непременно передам, – кивает в ответ Бун, лукаво подмигивая.

Как и запланировано, мы с Джеем уходим вдвоем.

Мы идем вдоль улицы Рампарт в сторону набережной, откуда одинаково близко до ресторана «Жак» и до квартиры, в которой Джей живет вместе с Арджуном. Когда мы приближаемся к повороту на улицу Руаяль, я замираю, точно внезапно что-то вспомнил.

Джей замирает рядом, вопросительно косясь на меня.

– Черт побери, – ворчу я.

Он ждет, что я начну объяснять, поначалу не реагируя. Типичное поведение Джея.

Я вздыхаю.

– Это тебя не касается. Не хочу нагружать тебя своими проблемами, – говорю я. Джей, как человек, очень простой, но, как вампир, очень сложный. Его любопытство непременно одержит над ним верх.

Большинство сражений можно выиграть или проиграть еще до того, как начнется битва.

– Что не так? – спрашивает наконец он.

– Ничего важного. – Я делаю шаг, точно собираюсь продолжить шагать в том же направлении, в каком мы шли до этого. – Завтра разберусь со всеми делами, если еще будет время, конечно.

Джей остается на месте.

– Себастьян.

Я разворачиваюсь к нему:

– Никодим хотел, чтобы я проверил груз, солодовый ячмень, который должны отправить на винокуренный завод в Кентукки. Я обещал, что принесу ему документы, подтверждающие доставку, до восхода. – Я пожимаю плечами. – Могу заняться этим позже, как раз перед рассветом.

– Тебе небезопасно расхаживать в этом городе в одиночку. По крайней мере пока Братство прочесывает переулки.

Я усмехаюсь.

– Сомневаюсь, что наши мохнатые приятели поджидают, когда я выйду на вечернюю прогулку у складов с сахаром. Не переживай на мой счет. Я могу взять с собой Одетту. Ты же знаешь, как она любит наблюдать за восходом солнца.

– Мне совсем не сложно. – Когда Джей поворачивает в сторону, где расположены склады, я задумчиво вздыхаю, а потом следую за ним.

Шах и мат.

Пройдя четыре квартала, мы подходим к длинному деревянному зданию, в котором хранится много видов дорогого сахара и мелассы, их отправляют по реке Миссисипи в центральные районы.

– Какое место? – спрашивает Джей.

Я засовываю руки в карманы брюк.

– Сорок семь.

Мы проходим по двору и останавливаемся у раздвигающихся деревянных дверей, похожих на те, которыми закрывают большие амбары. Где-то вдалеке мяукает кошка, когда я распахиваю одну из дверей.

Джей не заходит. Он замирает на пороге, черные волосы падают ему на лицо.

Хотя я прекрасно понимаю, почему он не спешит внутрь, я делаю вид, что растерялся.

– Джей? – окликаю его я.

– Никто не охраняет склады.

Злорадный смех раздается из-за мешков с сахаром.

– Ты лучший среди нас не без причины, – говорит Мэделин, выходя из тени.

Я не случайно попросил именно Мэделин устроить засаду. Рядом с ней Джей теряет бдительность, так происходит уже не первый десяток лет. Какое бы прошлое их ни связывало, Джей всегда начинает ставить под сомнение свое настоящее, когда она рядом.

А сомнения – лучший инструмент хищника.

– Что ты здесь делаешь? – встревоженно уточняет Джей, мышцы на его шее напрягаются, когда он начинает догадываться о том, что происходит.

– Пришло время нам поговорить, Джейяк, – спокойно говорит Мэделин в ответ.

Он разворачивается на месте. Однако ловушка уже пришла в движение.

Прежде чем Джей успевает сбежать, Арджун хватает его за запястье, заставляя нашего наемного убийцу застыть на месте.

Все происходит точно как мы запланировали.

Джей

В тот самый момент, когда Арджун притронулся к запястью Джея, Джей понял, что все потеряно.

В последний раз его умудрились обхитрить подобным образом еще давным-давно, в провинции Хунань, когда колдун Мо Гвай пытал его на протяжении целого месяца в пещере глубоко под землей. Джей будет носить шрамы того испытания всю оставшуюся бессмертную жизнь. В какой-то степени он даже был благодарен за эти шрамы. Они служили ему вечным напоминанием о его величайшей ошибке.

Время, проведенное в пещере, стало для Джея началом конца. Это были самые темные ночи на его памяти. Время, когда мысли о мести захватили его целиком, он был как уголек, вспыхивающий в пламени. И только когда дым рассеялся, Джей осознал всю тяжесть своей ошибки. Узнал истинную цену расплаты.

Чтобы получить шанс отомстить, Джей заключил сделку с правительницей Сильван Уайль. Тогда ему было плевать на последствия. Важен был лишь результат. А теперь эти последствия пришли к нему с высоко поднятыми головами.

Подходящий конец истории, начатой так много лет назад.

Джей смотрел на свою приобретенную семью. На семью, которую в какой-то момент начал ценить даже больше, чем собственную жизнь. Несмотря на то что прикосновение Арджуна парализовало Джея, и он замер на том месте, где стоял, он по-прежнему находится в полном сознании. Он все видел и слышал, и чувствовал, его рецепторы оставались острыми, как у любого вампира. Смертные обычно теряли сознание, если Арджун применял свой дар. Учитывая обстоятельства, Джей бы тоже предпочел сейчас оказаться в отключке.

Нет. Он заслуживал их гнев. Их боль от разбитых сердец. Их кару.