Рене Ахдие – Падший (страница 31)

– Мне жаль, что тебя постигла подобная участь, Себас, – говорит Валерия, наливая другую жидкость в керамическую чашку. Черный дым поднимается оттуда, и искры летят во все стороны, когда она измельчает сухие листья граненым пестиком. – Твоя мама…

– Я в курсе, она бы вряд ли обрадовалась, – прерываю ее я. – Однако принимая во внимание обстоятельства, сомневаюсь, что она бы предпочла мою смерть. – Мне смешно от этого вопроса, потому что в нем есть жестокая ирония. – Меня переполняет ироничный смех. Всего несколько недель назад я сказал Одетте, что предпочел бы смерть обращению.

Валерия шмыгает носом.

– Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

– И все? – мрачно шучу я.

Закрыв глаза, Валерия делает осторожный вдох. Когда она выдыхает, то произносит несколько неразборчивых слов, которые будто бы пронзают прохладный воздух насквозь. Затем она кидает мой перстень с печаткой в чашу и ставит ее на подоконник, прямо под луч лунного света, высвечивающий вьющийся над чашкой черный дымок.

Арджун подходит ближе, его любопытство очевидно.

– Никогда прежде не видел, как волшебницы земли творят магию, – признается он.

– Это не магия из Сильван Уайль, – говорит Валерия, наливая воду из кувшина в тазик и омывая руки. – Это магия народа моей матери. Мы не просто рождаемся с даром, магии нужно обучаться, и необходимо иметь веру, чтобы контролировать такие силы. – Она ставит на середину длинного стола накрытую тарелку, а рядом с ней горку нарезанных овощей.

Затем Валерия начинает обваливать кусок сырого мяса в муке.

Несмотря на свою любознательность, Арджун отходит от розового мяса.

– Ключевой ингредиент идеального гамбо[93], – говорит Валерия, – в том, что мясо аллигатора сначала нужно хорошенько натереть специями и слегка поджарить. Если использовать мало специй, то станешь пуританином, который на ужин предлагает тарелку песка. – Она смеется себе под нос. – Другое дело гугеноты…[94] те по крайней мере умели готовить соус. – Ловкими движениями она продолжает резать крокодилье мясо на кусочки. – Друг Себаса… у тебя имеется имя?

– Арджун. – Он прочищает горло. – Арджун Десай.

– И есть ли у твоего имени какое-то значение? – продолжает задавать вопросы Валерия.

Лицо Арджуна заливает краска.

– Оно значит «сияющий лорд».

– Твоя мать, вероятно, ожидала от тебя великих свершений.

– Мой отец дал мне это имя.

Валерия задорно усмехается.

– Claro, – хохочет она. – А знает ли наш сияющий лорд, что такое святая троица?

– Отец, Сын и Святой Дух, – отвечает Арджун без колебаний.

– Неправильно, – говорит Валерия. – Наша святая троица включает в себя лук, сельдерей и болгарский перец. – Широким движением она зажигает огонь на железной плите рядом, а затем начинает растапливать кусок масла на сковородке. – Знаю, подобная еда неинтересна твоему виду, Себас, но я надеюсь, ты и твой друг отужинаете с нами. Еда – способ отпраздновать жизнь. Чем больше мы отдаляемся от живых, тем глубже тьма пускает в нас корни. – Она смотрит на Арджуна, пока высыпает ложку муки в растопленное масло, чтобы сделать соус. – Я слышала, что этириалы из Уайль любят еду, даже если она приготовлена в мире смертных.

– Еда и впрямь моя страсть, – говорит Арджун.

– Отлично. Ты попробуешь мой гамбо.

– Эм… – Арджун опять прочищает горло. – Я не, эм, не ем мясо.

Валерия перестает помешивать свое варево. Моргает. Моргает еще раз.

– Чем же тогда ты питаешься?

– Овощами. Бобами. Рисом. Сыром.

– Интересно. И как ты их готовишь?

Он улыбается.

– Совсем не так, как гамбо. Мой отец готовил каждое блюдо, используя как минимум восемь разных специй.

– И ты умеешь готовить такие блюда? – Брови Валерии одобрительно изгибаются.

Арджун покачивает головой, точно раздумывая.

– Более-менее, – говорит он наконец.

– Тогда ты меня научишь, – довольно кивает Валерия. – Взамен я научу тебя любому заклинанию магии земли, на твое усмотрение.

– Договорились, – согласно улыбается Арджун.

Она улыбается ему в ответ.

– А теперь, Себас, пришло время тебе извиниться за то, что ты ни разу не пришел ко мне за все десять лет.

Я почти что начинаю смеяться. А потом понимаю, что она вовсе не шутит. Она смотрит на меня внимательно и не моргает.

Я прочищаю горло.

– Lo siento, Tia Valeria[95].

– Я навещаю склеп твоей матери каждый год на ее день рождения. Оставляю ей цветы и рассказываю о своей жизни. Иногда со мной ходит и Элуиз. – Валерия помешивает соус, дожидаясь, когда он станет благородного, золотистого оттенка. – Но я ни разу не видела там тебя, Себас. Ни разу.

– Это потому, что я никогда туда не хожу. – Нет смысла врать ей. Мой дискомфорт – лишь моя вина.

– Почему же?

Я не отвечаю.

– Сорок седьмой день рождения Феломены уже через несколько недель. В этом году ты пойдешь со мной. – Она делает паузу. – Твоя мать обожала гардении. Возьми их.

Я киваю.

– Обещаю.

– Хорошо. Обещания немало значат для таких, как он. – Она кивает на Арджуна. – И я надеюсь, что полукровка убедится в том, что ты свое сдержишь. Теперь, когда мы все обсудили, больше не будем говорить об этом.

Ореховый аромат поджаренного с мукой масла наполняет воздух. Несмотря на то что смертная пища теперь меня мало привлекает, я не могу не оценить запах. Он будит воспоминания. Озираясь по сторонам, я снова смотрю на ряд старинных книг, составленных над сковородками вдоль стены.

Одна мысль рождается в моей голове.

– Tia Valeria? – окликаю ее я.

– Да?

– Ты когда-либо читала о колдуне или ведьме по имени Сюнан? – задав вопрос, я слышу, как ворчит рядом со мной Арджун.

Она перестает помешивать соус, выражение ее лица становится беспокойным.

– Отчего ты спрашиваешь?

Я выпячиваю губы, раздумывая над ответом, и одариваю Арджуна недовольным взглядом.

– Встретил это имя недавно, пока читал кое-что.

– Ох, ты жуткий mentiroso[96], – фыркает Валерия. – Тебе следует научиться врать получше.

– Я ему то же самое сказал, – говорит Арджун. – Даже твоя проклятая змея врет лучше, чем ты.

Они начинают смеяться, пока я сердито на них таращусь.

– Что ты на самом деле хочешь узнать, Себас? – спрашивает Валерия. – Ты спрашиваешь, кто такой Сюнан или на что он способен?

«Он». Получается, Сюнан – мужчина. Уже что-то.

– Он вообще существует? – настаиваю я.

Валерия нарезает святую троицу, добавляя ее в соус, и продолжает помешивать, отвечая мне: