Рене Ахдие – Падший (страница 22)

– Ее зовут королева Елизавета! – заворчала Пиппа, выбежав в зал в своем бледно-зеленом хлопковом платье, белый шелковый пояс тянулся у нее за спиной. Как только корги увидел Пиппу, то перевернулся на спину и гавкнул, подергивая лапками в воздухе. – Елизавета. – Пиппа с укором указала пальцем на задорную собачонку. – Мы это с тобой уже обсуждали. Твое поведение неприемлемо для английской королевской особы. – Виновата. С извинением покосившись на Селину, Пиппа подняла возмущенную королевскую особу с пола и отдала ее Антонии, потому что та как раз закончила распаковывать товары, которые завтра необходимо было разложить по полкам.

– Какая ты непослушная cadela[68], – проворковала Антония, вплетая португальские слова в свою речь. – Давай, посидишь со мной на складе, minha filha[69]. Если будешь себя хорошо вести, обещаю угостить тебя кусочком ветчины, а может, даже хлебушком с сыром.

– Никакой ветчины, – взмолилась Пиппа. – Иначе она просто взбесится потом.

Смех разнесся по комнате.

– Quelle[70] сюрприз, она и сейчас бешеная. – В дверях появилась Элуиз Генри, вытирая руки о свой фартук, который до этого был идеально чистым. Аромат меда повсюду сопровождал миленькую креолку. Ее темная кожа лица сияла из-под яркого модной чепчика, который по форме напоминал корону.

– Антония? – окликнула ту Элуиз. – Не могла бы ты попробовать последнюю порцию холодного крема[71], tout de suite[72]? Я на этот раз добавила чуть больше лавандового масла и думаю, так гораздо лучше, особенно если, как ты предлагала, смешать с розовой настойкой.

– Разумеется, – сказала Антония, ставя королеву Елизавету на пол рядом с кассой.

– И мне не терпится попробовать крем, – заметила Пиппа. – Разве ты не хочешь услышать и мое мнение?

Элуиз одарила ее теплой улыбкой.

– Конечно. Я хочу, чтобы каждая из вас его попробовала, как только он будет готов. Просто я пока не овладела в совершенстве маминым рецептом, а совет Антонии относительно лечебных трав стал для меня приятным une revelation[73]. Не могла бы ты подождать следующую порцию?

Пиппа кивнула как раз в тот момент, когда шаловливый корги попытался удрать. В магазине на короткий миг воцарился настоящий хаос, когда три юные девушки изо всех сил бросились загонять в угол песика, который решил, что происходящее есть не что иное, как самая веселая в мире игра. Вскоре Антонии удалось схватить маленькую королеву, когда та поспешила за Элуиз в кладовку вместе с Пиппой. В следующий миг собачка тявкнула от негодования. К счастью, ее удалось посадить обратно в ее конуру в уголке, чтобы дать ей время подумать над своим несносным поведением. Антония начала петь колыбельную на португальском, и ее проникновенный голос разнесся по залу, смешиваясь с тявканьем.

Селина подавила улыбку, поправляя шторы с пестрым орнаментом у входной двери, пока те не стали, по ее мнению, выглядеть идеально. Затем она сделала шаг назад, довольная результатом. Ее окружали мягкие ткани и перламутровые оттенки. Уютное кресло, обитое дамастом цвета слоновой кости, стояло у задней стены в окружении четырех сочетающихся с ним стульев. Три другие стены магазинчика украшали свежевыкрашенные полки с рулонами тканей, катушками лент и стопками модных парижских журналов, связанных наподобие книг деловитой Элуиз. Смазанные лесенки стояли на металлических рейках, чтобы быстро доставать товар с верхних полок, и напоминали Селине о ее любимой библиотеке на улице Ришелье в Париже.

Магазин был почти что идеальным.

Но до безупречности еще все-таки недоставало нескольких деталей. Еще нужно было повесить вывеску магазина на улице. Два абажура для газовых ламп треснули, пока их везли, и доставка новых была запланирована лишь на конец этой недели. Однако еще до того, как двери магазина официально открылись, у них уже сделали целых шесть заказов. Две швеи с улицы Мариньи были наняты для работы над этими заказами, они должны были сшить наряды по личным эскизам Селины. И потенциальные покупатели то и дело звонили в колокольчик снаружи или же стучали по дверному косяку, чтобы сделать новый заказ.

С тряпкой и ведерком мыльной воды из кладовки показалась Пиппа, готовая отмывать то, что натворила королева Елизавета на ковре.

– Приятно видеть тебя улыбающейся, – заметила Пиппа, закатывая рукава.

Селина развернулась на каблуках.

– Сегодня вполне себе хороший день, – сказала она Пиппе.

Пиппа просияла.

– Соглашусь. – Она окунула тряпку в воду и начала выжимать. – А как прошла ночь? Ты хорошо спала?

Улыбка Селины дрогнула.

– Разумеется, – соврала она.

– Не ври мне, дорогая моя. За стеной нашей квартирки я слышала, как ты ворочалась, – ответила Пиппа, ее йоркширский акцент звучал в каждом слове. – Опять тот же самый сон?

Неловкость заставила Селину покраснеть.

– Полагаю, что тот же. Но… сложно что-то вспомнить. Я как будто бы цепляюсь за воду каждый раз, когда пытаюсь вспомнить подробности.

– Сны часто такие, – выражение лица Пиппы стало задумчивым. Она прикусила нижнюю губу, начав с усердием оттирать ковер. – И врач предупреждал, что у тебя могут быть проблемы с памятью в ближайшие несколько месяцев из-за того, что ты ударилась головой.

Селина прижала палец к виску, недовольно сдвинув брови.

Пиппа тут же подскочила на ноги со стекающими с рук мыльными пузырями:

– Сердце болит?

– Нет. Просто мне… не по себе.

– Конечно, тебе не по себе. Кто бы был доволен в подобной ситуации? – Она опять прикусила губу.

– Не надо чувствовать себя виноватой, Пиппа, – пошутила Селина. – Ты-то не била меня по голове и не ломала мне ребра.

Пиппа потянулась к цепочке с золотым крестиком на шее.

– Ты права. Но быть может… я могла бы постараться лучше, чтобы тебя обезопасить. И мне жаль… жаль, что я не могу помочь тебе вернуть память. Ну или хотя бы восполнить некоторые пробелы.

– Это и правда помогло бы, – согласилась Селина. – Но врач сказал, что будет лучше, если я вспомню все самостоятельно, что мой разум сам разложит все по полочкам, когда придет время… или что-то подобное. – Она печально вздохнула. – Бабушка Майкла с этим согласна. Она сказала мне, что когда Лука вернулся после войны, она не заставляла его рассказывать ей обо всем, что он пережил. Наоборот, она дождалась, когда он придет к ней сам, когда будет готов рассказать. Может быть, мне стоит сделать то же самое и дождаться, когда мой разум придет в норму.

Пиппа кивнула.

– Это звучит вполне разумно. В любом случае лучше всего следовать указаниям врача, когда дело касается здоровья. – Она сделала глубокий вдох. Затем натянула на лицо неуверенную улыбку и продолжила уборку. – Я говорила тебе, что Фобос пригласил меня на ужин сегодня?

Селина уселась на ковер рядом с Пиппой, оказавшись в окружении своих аметистовых юбок.

– Нет, не говорила. И куда вы отправитесь?

– Не знаю, он лишь сказал, что это будет самое роскошное заведение во всем французском квартале.

У Селины округлились глаза.

– Ты же не думаешь, что он собирается…

– Сделать предложение? – Нервный смех сорвался с губ Пиппы. – Божечки, нет. Он лишь обещал ужин с хрусталем, блестящими люстрами и столами, украшенными живыми цветами. И вероятно, тот популярный десерт, который поджигают. Ничего больше.

Внезапно картинка промелькнула в мыслях Селины: шампанское наливают в медный тазик, полный лепестков роз; островки из меренги проплывают по морю сладкого крема; карамель и бурбон вспыхивают, объятые языками синего пламени. Селина зажмурилась. Затем резко открыла глаза, и на периферии ее сознания появилось имя, вывеска, на которой элегантным почерком написаны буквы, а снизу размытый символ.

– Ты говоришь про ресторан «Жак»?

Пиппа побледнела.

– Я… как ты… То есть да, говорю.

– А я ужинала там?

– Нет, нет. Не ужинала, я имею в виду. – Пиппа небрежно взмахнула рукой. – Но мы ходили туда однажды, заглядывали ненадолго, чтобы снять мерки с мисс Вальмонт для ее маскарадного костюма. – Новая улыбка расцвела на губах Пиппы. – Как замечательно, однако, что ты вспомнила это. Уже прогресс.

– Странно, – тихо отозвалась Селина. – Я могла бы поклясться, что однажды ужинала там. Почти что ощущаю вкус блюд на кончике языка.

– Может, ты просто слышала, как кто-то другой рассказывал про их меню? – Пиппа подняла ведро с тряпкой. – «Жак» очень известен даже за пределами города. Если еда там такая замечательная, как ее описывают, нам и правда следует сходить туда как-нибудь. Может, чтобы отметить открытие магазина?

Болтовня Пиппы показалась Селине странной, совсем не свойственной для подруги. А если учесть еще и то, как Пиппа то и дело закусывала губу, то можно было не сомневаться, что ее подруга что-то утаивает от нее, точно как Майкл три дня назад врал ей, когда они прогуливались по улице Руаяль.

Проклятье.

Почему все вокруг Селины ведут себя так, словно она слишком слаба, чтобы знать правду?

Недовольство горячей волной захлестнуло Селину изнутри. Она уже собиралась было поймать Пиппу на слове и потребовать честности, когда колокольчик входной двери внезапно звякнул. Селина повернулась, чтобы ответить, но Пиппа пронеслась мимо нее быстрее, явно радуясь тому, что их отвлекли от разговора.

Джентльмен, появившийся на пороге, чем-то напоминал картину. Некое изображение полководца-победителя, изучающего поле недавнего сражения. И хотя он был невысоким, что-то в нем показалось Селине величественным. Даже то, как он вошел в магазин, вызывало уважение.