Рене Ахдие – Красавица (страница 33)
Фобос оказался умнее и не стал вмешиваться, лишь пискнул издалека.
Неясные тени мелькнули во тьме недостроенного скелета здания, двигаясь слишком быстро, чтобы можно было что-то разобрать. Спустились вниз по железной колонне без малейшего звука, смешиваясь с темнотой, пока наконец не приобрели очертания, образовывая круг фигур в плащах вокруг Бастьяна и Эша.
– Какого дьявола? – Голос Эша дрогнул.
Бастьян посмотрел на него сверху вниз, улыбка нескрываемого удовольствия растянула ему губы.
– Позволь мне познакомить тебя с некоторыми моими коллегами, Эш. – Он ткнул револьвером в грудь испуганному мальчишке. – Они хотят с тобой пообщаться.
До того как закончится ночь, Эштон Альберт определенно наделает себе в штаны.
Бастьяну вряд ли понравится лицезреть это. Или чувствовать аромат.
Нет. Вранье.
Ему очень понравится.
Пришло время этому живущему в свое удовольствие животному указать его место. Показать, каково это, когда у тебя нет ничего, даже матери и отца, которые могут прийти на помощь и спасти сыночка от демонов, снующих во тьме.
Напряжение сковало плечи Бастьяну. Покрутив шеей, он заставил себя расслабиться. Прошел уже почти год с тех пор, как неконтролируемый гнев завладевал им в последний раз при мысли о кончине родителей. Из всех возможных вещей ему меньше всего хотелось, чтобы воющий Эштон Альберт послужил напоминанием того, что Бастьян потерял.
Вот еще одна причина, чтобы именно эта крыса стала мишенью его возмездия.
Она очень даже сойдет. Бастьян подумал, что ему вполне будет достаточно вида старшего сына Джея Баллона Альберта, горизонтально свисающего с металлической платформы на высоте восьми этажей над Новым Орлеаном.
Женский смех пронзил ночную тьму. Гортензия схватила Эша за отполированный ботинок и крутанула разок, камни в ее кольцах угрожающе сверкнули во мраке, а ее темная кожа будто сияла на фоне бархатного неба. Когда подпорка, державшая Эша на платформе, скрипнула, он закричал, умоляя пощадить его.
– Dis-le plus fort, mon cher[89], – проворковала Гортензия. – Ничего не слышу.
Бун засмеялся от всей души, его ангельские черты лица наполнились радостью. На краю здания Джей крутил свой перламутровый кинжал между пальцами, и его черные волосы развевались на ветру.
Сестра Гортензии, Мэделин, закатила глаза. У подола ее плаща, застывший от страха, сидел Арт, которого уже дважды вырвало на платформу, он тяжело дышал, по лицу у него размазались сопли и слезы.
– Ч-что вы хотите? – взвыл Эш.
Бастьян намеревался ответить ему. Но чуть позже.
– О Бастьян, – начал Найджел, каждое его слово пронизывал акцент кокни, его взгляд оставался суровым. – Не опускайся до его уровня, приятель. Ты выше этого, ты ведь человек чести.
Бастьян хмыкнул.
– Какой идиот сказал, что у меня есть честь? Грехи не знают границ.
– Да будет всегда так, аминь, – вставил Бун, наигранно зевая.
Заворчав, Найджел поправил завязки на своем плаще.
– Да хватит вам. – Он взмахнул в воздухе рукой. Подошел Арджун, согласно кивая, не вынимая сигары, тлевшей у него во рту.
Бастьян молча посмотрел на них, мысленно забавляясь. Как Одетта и Джей, Найджел Фитцрой был рядом с Бастьяном с самого начала. Бун, Гортензия и Мэделин присоединились почти сразу же. Арджун Десай же прибыл в Новый Орлеан меньше года назад, однако вступил в их ряды вскоре после этого и стал куда большим, чем просто коллегой или знакомым. Бастьян ценил компанию этих семерых чудаков сильнее чего-либо, однако ни за что не признал бы это – разве что только под угрозой мучительной смерти. Пытки, иголки под ногти, кипящее масло и так далее.
– Мне и правда пора поискать новых друзей, – задумчиво протянул Бастьян.
Арджун выдохнул сгусток серо-голубого дыма.
– Если ты можешь себе это позволить. – Его ореховые глаза блеснули от смеха.
– Сказал он, как гребаный магараджа, – хмыкнул Найджел.
Недовольство мелькнуло на лице Арджуна.
– Во многих кругах, приближенных к самой короне, магараджа славится не больше дворняжки.
– Я бы ни за что…
– Собакам и индийцам вход воспрещен, господин Фитцрой. Так и написано на входе в вашу любимую Асторию.
Злость исказила черты лица Найджела.
– Если бы дело предоставили мне, ничего бы этого не случилось. Я знаю, как вести подобные дела, как знаю и то, как вести свои дела.
– О, великодушный империализм, – сказал Арджун, выпуская очередное облако дыма. – Это что-то новенькое.
Испуганный крик пронзил ночь, вновь привлекая внимание всех к основной задаче. Бастьян схватил веревку, обвязанную вокруг талии Эша, который до этого безвольно кружился по кругу над пропастью, и закончил тем самым его медленные мучения.
– Я говорю тебе это лишь потому, что подозреваю, что ты не знал, – начал он непринужденным тоном. – Моя мать была квартеронкой[90] то есть свободной цветной женщиной. А эти
– Я не хотел…
– Заткнись, жалкая ты свинья, – оборвал его Бун. – Бог разговаривает.
Бастьян заставил его замолчать одним лишь взглядом. Затем снова повернулся к Эшу.
– Какая жалость. Я собирался выпить с тобой бутылочку вина, Эштон. А теперь… тебе придется принять участие в ужине с теми, кто предпочитает напитки другого сорта.
Когда Бастьян закончил свою речь, напряжение в воздухе достигло такого пика, что казалось, это струна, натянутая почти до предела и готовая разорваться. Эш моргнул, смахивая с ресниц слезы, пытаясь сфокусировать взгляд. Что бы он ни разглядел на лицах собравшихся вокруг него, это вынудило его губы задрожать, а плечи затрястись.
Бастьян отлично знал, что тот увидел. Что увидел Арт. От чего спрятался Фобос драгоценную секунду назад. Демонов. Созданий крови и тьмы.
Смерть во плоти.
Семью Бастьяна, какой бы та ни была.
Арт завизжал у ног Мэделин, задыхаясь в попытках успокоиться. Бастьян покосился на Арджуна, одними глазами давая понять о своих мыслях. В следующую секунду Арджун потянулся к запястью Арта. Через миг мальчишка рухнул на землю в спокойном забвении.
Слезы потекли по щекам Эша.
– Все, что я говорил, я…
Бастьян сделал шаг назад. Крутанул револьвер на пальце. Прицелился.
– Пожалуйста! – взмолился Эш. Подозрительное темное пятно появилось у него на штанах, запах мочи завился вокруг него. – Я отдам вам все, что попросите. Я никому ничего не скажу. Я забуду, что когда-либо…
– Нет, – сказал Бастьян. – Не забывай об этом до последнего своего вздоха. Слова – оружие. И ничего больше не имеет значения, когда сам дьявол держит тебя за яйца. – Он выстрелил.
Эш закричал. Веревка, державшая его над платформой, треснула, и перекошенное тело ударилось о металлические подпорки с характерным звуком. Когда он перекатился на спину, кровь потекла у него из носа, и ее аромат наполнил воздух, как теплая медь с примесью морской соли.
Гортензия и Мэделин замерли. Перестали дышать. Джей с хлопком спрятал один из своих кинжалов в ножны. Бун зажмурил глаза и закинул голову, делая глубокий вдох. Недовольно нахмурившись, Найджел сложил на груди руки, в то время как Арджун затушил свою сигару под подошвой ботинка.
Горькая радость наполнила грудь Бастьяна. Вот еще одно желание исполнено.
Сегодняшний день можно считать удачным.
Эш задергался, пытаясь вырваться из веревок, когда фигуры в плащах начали смыкаться вокруг него, их глаза сияли, как серебряные монеты под лунным серпом.
Затем Мэделин, Гортензия и Бун резко кинулись на Эша, как кнуты, просвистевшие в ночи, крик ужаса Эша заглушил шорох тяжелых плащей. Заглушил звуки наслаждения, наполнившие воздух над Новым Орлеаном.
Найджел наблюдал за безумием в неестественном молчании, по-прежнему держа свои длинные руки скрещенными на груди, осуждение читалось на его лице.
– Вы не какие-то там мелочные мстители, Бастьян. Твоему дяде это не понравится.
– Я никогда не называл себя святым, – отозвался Бастьян с непроницаемым выражением лица. – И Никодима сегодня здесь нет, верно?
–
– Отличный выстрел, – вставил Арджун, ловко меняя тему разговора. – Разорвать веревку одной пулей. Браво.
Бастьян ничего не ответил, его взгляд напрягся.