Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 56)

– Да, мой господин.

– Прекрасно, – отозвался Року. – Закуйте ее в цепи и заприте под замком, где она будет ждать моего приговора. – Он повернулся к Райдэну: – Если, разумеется, мой брат не возражает.

Райдэн сидел совершенно неподвижно. Настолько неподвижно, что мог сосчитать удары своего сердца.

Он ничего не сказал.

Как и в случае с господином Хиратой, на лице Марико отразилась глубокая печаль.

Весь двор наблюдал, как императорские солдаты сковали Хаттори Марико и вывели ее из зала для аудиенций. Когда господин Хирата сделал шаг в ее сторону, словно желая остановить их, она подняла руку, пресекая его попытку.

Статный пожилой мужчина поклонился ей. Придворные дамы наблюдали, как ее уводят, широко раскрыв глаза, украшения в их волосах дрожали. В зале несколько советников императора украдкой переглянулись, усталость отяжеляла каждое их движение.

Как только Марико вывели, Року встал со своего трона. Вынырнул из-под шелкового навеса. С широкой улыбкой он обвел взглядом комнату, глядя в лица своих самых доверенных советников. Тех, кто служил его отцу – служил его семье – поколениями.

Его внимание остановилось на господине Хирате, который все еще ждал на том же месте перед троном, его лицо болезненно исказилось. Глубокое уныние витало над пространством.

Року двинулся к нему. Господин Хирата поклонился.

В тот момент, как пожилой мужчина выпрямился, Року скользнул маленьким лезвием по его горлу.

Ладони господина Хираты схватились за рану, прикрывая ее, из-под пальцев хлестнула кровь, а на его лице было потрясение. Року отвел руки своего советника, так что кровь заструилась по элегантному одеянию господина Хираты, окрашивая его в темно-красный цвет. Когда мужчина упал на колени, Року поднял окровавленные ладони к лицу. Изучающе посмотрел на яркий цвет, блестевший между кончиками его пальцев.

Приглушенный крик раздался за дверями зала для аудиенций. Две придворные дамы упали в обморок. Остальные советники вскочили с ошеломленными лицами.

Не говоря ни слова, Року вернулся на свой трон.

– Все свободны, – произнес он.

Все это время Райдэн неподвижно сидел на месте, и последние его надежды канули в небытие.

Мой повелитель

Райдэн не мог заснуть. Куда бы он ни посмотрел, он видел лицо господина Хираты, омраченное печалью. Чувствовал боль своих неудач. Но он не мог избежать суровой правды: Марико была не там, где должна была быть.

Он уставился в потолок. Это была не его вина. Это не он выступил против его брата так публично и открыто. Райдэн пытался ее предупредить. Не его вина в том, что Марико была слишком уперта. Эта девчонка была упряма, как бык.

Но чувство неправильности грызло Райдэна до тех пор, пока он больше не мог его выносить.

Смерть господина Хираты стала последним ударом по хрупкой нити, связывающей Року с реальностью. После нее император сбежал из тронного зала. Он кричал на всех присутствующих, что, если хоть один из них сделает шаг вперед – подумает бросить ему вызов, – он убьет всех и каждого. Окрасит полы в красный их кровью.

Теперь его никто не мог найти.

Как только луна поднялась в высшую точку, Райдэн вышел из своей комнаты, чтобы возобновить поиски своего брата. Им нужно было починить то, что Року сломал сегодня, или их семье угрожала потеря поддержки знати. Он шел в темноте, а двое его самых доверенных членов ябусамэ шли за ним по пятам. Когда он не обнаружил ни следа Року в его личных покоях, он направился к Лотосовому павильону – месту, где умерла мать Року.

Он нашел потухшую масляную лампу в центре покоев вдовствующей императрицы, она все еще была теплой.

Но никаких следов его брата.

В голову Райдэна закралась мысль. Он вышел из Лотосового павильона и направился по соловьиным этажам ко входу в подземелье замка. На вершине лестницы он замер. Затем повернулся к двум солдатам в его тени.

– Стойте на страже у покоев вдовствующей императрицы, – тихо сказал Райдэн. – Если вернется император, присматривайте за ним, но не делайте ничего, что могло бы расстроить его. Ничего не говорите. Как только появится возможность, отправьте мне весточку.

Два члена ябусамэ синхронно поклонились. Один из них посмотрел Райдэну прямо в глаза.

– Мой господин…

Райдэн выжидающе смотрел на него. Солдат продолжил:

– Простите меня за дерзость, но я беспокоюсь за вашу безопасность.

– Не беспокойся за мою безопасность, – отозвался Райдэн. – Волнуйся о безопасности своего повелителя.

Двое солдат обменялись взглядами. Было бы сложно ошибиться в эмоциях, промелькнувших в их глазах.

– Делайте, что вам приказано, – рявкнул Райдэн.

Помедлив мгновение, они снова поклонились и ушли.

Как только они скрылись из виду, Райдэн спустился в недра замка Хэйан. Вонь там жила своей собственной жизнью. Он пытался отмахнуться от образов, которые у него вызывал этот тошнотворный запах, пока шел к камерам. К месту, которое воплощало худший из его недавних кошмаров.

Его жена спокойно сидела за железной решеткой, а ее одежды были безвозвратно испорчены. Ее не приковали, как Такэду Ранмару. Кто-то додумался принести ей ужин, хотя Райдэн был уверен, что его брат не обрадуется, узнав об этом. У ног Марико стояла нетронутая миска риса и треснувший сосуд с водой.

Беспокойство пронзило тело Райдэна, как будто он был зверем в клетке, стремящимся вырваться на свободу. Он мог бы открыть камеру, если бы захотел. Только у него и Року были ключи. Но этот шаг стал бы прямым неповиновением императору. Достаточно и того, что Райдэн столько лгал, чтобы защитить свою жену. Достаточно и того, что он пытался тайно оберегать ее, так же как он спас молодых девушек в ночь смерти вдовствующей императрицы. Так же как он сегодня поступил с господином Симадзу. Не его вина, что Марико томилась в грязной камере, вероятнее всего, в ожидании собственной смерти. Ее судьба была решена в тот момент, когда она бросила вызов Року.

Когда Райдэн увидел, в каком она положении, он натянул на лицо маску безучастия. Но, по правде сказать, он был совсем не безразличен. Сердце грохотало у него в груди, а кровь бежала по венам, словно под кожей бушевал огонь.

– Мой господин, – холодно произнесла Марико.

– Мой брат был здесь? – спросил Райдэн. – Приходил ли он… увидеть тебя?

Марико улыбнулась.

– Нет. Император не приходил, чтобы поиздеваться надо мной. Пока нет.

Райдэн чуть было не упрекнул Марико за ее неуважительные слова. Но какая-то его часть взбунтовалась против этого. Восстала во имя правды в ее словах.

– Ты уверена?

– Если бы Року намеревался пытать меня сегодня ночью, я думаю, он бы пришел лично, мой господин. Он не из тех, кто действует полумерами.

Она не ошибалась. Року нравилось наблюдать, как его добыча корчится под его взглядом.

Райдэн глубоко вдохнул и тут же пожалел об этом. Вонь горелого мяса была почти невыносимой.

– Хочешь съесть что-нибудь еще? – Он взглянул на фарфоровую миску с нетронутой едой. – Или, может быть, выпить?

– Вы пытаетесь мне помочь? – Марико изогнула брови, глядя на него. – Сейчас? Из всех раз?

Райдэн нахмурился. Ему не понравилось ее осуждение.

– Разумеется.

– Извините меня, мой господин, но я думаю, вы пытаетесь помочь себе.

Жар, бежавший по венам Райдэна, заставил его покраснеть.

– Мне все равно, если ты пытаешься помочь себе, Райдэн. До тех пор, пока ты помогаешь и другим, – мягко сказала Марико. – Это значит, что часть тебя чувствует вину. Часть тебя знает, насколько все это неправильно.

Райдэн мгновение изучал ее. Обнаружил, что восхищается ее честностью.

– Возможно, я и правда пытаюсь помочь себе, – признал он.

– Тогда, возможно, я не ошиблась на твой счет. Возможно, что солдаты, которые привели меня в эту камеру, были правы.

– О чем ты говоришь?

– Они сказали мне обратиться к тебе за помощью. Что именно ты незаметно смог уберечь всех тех, кто в последние дни встал на пути твоего брата. И может быть, ты поможешь и мне.

– Во мне нет милосердия, Марико.

– Не так давно я бы согласилась с тобой. – Марико сделала паузу. – Но теперь я уже не так уверена.

Райдэн сжал зубы. Она была неумолима, это уж точно.

– Зачем ты предложила себя в обмен на человека, который и так был близок к смерти?

– Потому что, если никого не будет волновать, правильно или нет поступает тот, кто сидит на троне нашей империи – на самом высоком троне нашего правосудия, – тогда все, что нам дорого, будет потеряно.