Рэнди Доун – Завтра в эфире (страница 19)

– Власти на этом настаивают. «Завтрашний день» не первый сериал, который делают мифики, но уж точно один из старейших. И самый старый из ныне существующих. Сложно представить, что мифики могут предаваться ностальгии, но… – Нико взмахнул рукой. – Перемены им не очень-то по душе. Джейсону пришлось попотеть, чтобы убедить их перейти на потоковое вещание. Слишком сложно, слишком рискованно. Во всяком случае, так бы тебе Власти сказали.

– А кто такие Власти?

– Благой двор. Или Неблагой, все зависит от сериала. С этими существами лучше не связываться. Слава богу, они нечасто сюда заглядывают. – Нико сложил руки на груди и принялся нервно притопывать.

– Но ты с ними не согласен.

– Есть у меня разные мыслишки. Но не я тут за главного. Поэтому от мыслишек этих толку мало.

– Расскажи.

Старр подумала, что Нико отпустит в ответ какую-нибудь шуточку, но он сказал:

– Может. Но не сегодня.

И опять зашагал куда-то в темноту.

Старр шла следом, глубоко задумавшись, бесята разлетелись, с ней остался только один.

– Сюда-сюда, – шептал он.

– Я поняла, надо сюда, – сказала Старр.

Мозг снова кипел. Сможет ли она когда-нибудь разобраться во всем этом? И что значит «лет за двадцать»? Она побежала вслед за Нико.

– Не забудь, лучше не теряться! – крикнул он, шагая спиной вперед. – Здесь вообще почти никого нет!

Старр поравнялась с ним.

– Почти никого?

– Только старик Бурчало. Но обычно все зовут его Брр. – Нико показал на небольшой переулок. – Добро пожаловать в лавку оружия и реквизита.

Они остановились перед решеткой, за которой возвышались шестиметровые стеллажи. На каждом стояли разнообразные коробки, этикетки на них сообщали, что там находятся всевозможные виды смертоносных орудий: боевые топоры, волшебные палочки, мечи, кнуты, кинжалы. Майонез.

– Майонез? – недоверчиво наклонила голову Старр.

– В определенных обстоятельствах на удивление действенная штука. – Нико потряс решетку. – Брр? Ты живой?

Из-за полок вышел приземистый лысый огр, больше похожий не на Шрека, а на престарелого рестлера. В руках он держал обрывок кольчужной сетки и инструменты, а один глаз у него прикрывало увеличительное стекло, как у ювелиров, только размером с голову Старр.

– Закрыто, – проворчал огр и ткнул в знак, висевший рядом с гигантским верстаком.

Там было написано:

«В ДЕНЬ Я МОГУ УБИТЬ ТОЛЬКО ОДНОГО. И СЕГОДНЯ НЕ ТВОЙ ДЕНЬ, ПОЭТОМУ ТЕБЕ ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО И ЗАВТРА БУДЕТ НЕ ТВОЙ ДЕНЬ».

Нико примирительно поднял руки и отступил.

– Ну и ладно, у нас есть кое-что получше Брра.

Ближайшая к лавке декорация совсем не походила на до сих пор попадавшиеся им совершенно обычные с виду, старомодные комнаты: она представляла собой капитанский мостик космического корабля прямиком из «Стартрека», только огоньки на приборных панелях не горели, а в иллюминаторах не переливался звездами космос.

Нико уселся в капитанское кресло.

– Погоди-ка, – удивилась Старр. – В этом вашем реалити-шоу фигурирует космический корабль?

– Когда-то фигурировал. Через неделю эту декорацию переделают, когда я… вернее, Роланд отправится вместе с Беатрис в круиз. Где им, конечно, предстоит столкнуться с загадкой. Даже смокинг придется надевать. По крайней мере мне. Как думаешь, мне пойдет?

Старр не клюнула на приманку, хотя в голове у нее мелькнула весьма соблазнительная картинка: Нико в образе Джеймса Бонда заходит в казино.

– Понятно, но когда тут снимали космические корабли? В смысле, если уж это реалити-шоу… – Она представила, как Сэм отправляют на Марс, но тут же отбросила эту идею. Кусочки головоломки постепенно начали складываться. – Постой, дай-ка угадаю… это было тридцать лет назад?

Нико бросил на нее быстрый взгляд и посмотрел на часы.

– Пошли. Нужно показать тебе еще одно место, и возвращаемся. Если Крис все-таки появится, а нас нет, он потом весь день будет брюзжать.

И Нико быстро зашагал по направлению к кухне, так что Старр едва за ним поспевала и не могла больше докучать ему вопросами. Потом он вдруг резко остановился и свернул направо.

– Посмотри-ка сюда. – Теперь в его голосе не было озорства. – И внимательно гляди под ноги.

Сначала Старр услышала тихое журчание. Они приблизились к очередной декорации, и она решила, что там ванная. Но нет, площадка впереди была покрыта блестящим белым кафелем, по которому струилась непонятно откуда взявшаяся вода, она стекала по наклонному полу и, пузырясь, переливалась через невысокий бортик прямо в пропасть метра два шириной. Пропасть походила на бездонную дыру, ведущую прямиком в ад: вода падала вниз и исчезала в такой темной глубине, какой Старр еще в жизни видеть не доводилось. Дна у этой штуки не было.

– Но… Невозможно, – пробормотала Старр, и в животе у нее похолодело.

Дыра должна была проходить сквозь пол в павильоне, сквозь фундамент и даже сквозь грунт под ним. Такую штуку невозможно перенести. Очень непрактично для декорации. Когда Старр пыталась представить себе глубину этой дыры, ей становилось страшно.

– И тем не менее, – отозвался Нико. – Я иногда прихожу сюда и смотрю в нее. Очень полезно бывает вспомнить, что я больше не в Канзасе. Что мы среди чуждых нам существ. Эту штуку, знаешь ли, никто не обсуждает. Она просто… есть. Но ты про нее помни. Она наглядно доказывает, что волшебство… и наше начальство… трудно постичь человеческим умом.

Что-то новенькое. Старр думала, что с мификами ее ждет сплошное веселье – теперь, когда она в них поверила, – но, глядя на дыру, она осознала, что они не только физически отличаются от людей, но и мыслят иначе, и у нее в голове снова зазвенел предостерегающий звоночек.

Она вспомнила, что еще раньше говорил Нико. Ее коллеги-актеры застыли во времени. Когда получаешь награду, то обретаешь… вечную жизнь. Она не вникала, все и так было слишком уж сложно. Но, заглянув в дыру или в пропасть, Старр увидела все в новом свете.

– Быть бессмертным, наверное, потрясающе.

– Совсем не так, как ты себе представляешь, – ответил Нико тихим усталым голосом.

Журчала вода.

– Но у тебя же есть эта штука, да? Как она называется?

– «Время, стой», – кивнул он. – У всех в студии есть такая награда… и у тебя со временем появится, я уверен.

Старр смотрела на него, и с ее губ уже готов был сорваться следующий вопрос, но она боялась его выговорить.

Нико чуть улыбнулся.

– Фиона играет в этом сериале уже около ста лет. А я – со времен операции в Корее.

– Теперь это называют Корейской войной. – Собственный голос показался Старр далеким, будто доносящимся из бездонной дыры.

– Ну да, конечно. Я ведь не служил. В общем… всем кажется, что жить вечно – это здорово. Но тут кроется ловушка. Сама потом поймешь.

Старр окинула его внимательным взглядом, чего раньше себе не позволяла, и порадовалась, что он оставил Роланда в кухне. Если вдуматься, Нико – ровесник ее деда. Как ни странно, его возраст было гораздо труднее осмыслить, чем возраст того же Джейсона, который, по-видимому, старше всей западной цивилизации.

– А ты вообще-то вполне ничего, когда так не пыжишься, – сказала она.

– Таких комплиментов я еще от тебя не слышал.

По дороге обратно они молчали, только Нико время от времени что-нибудь пояснял: вон спальня Валенсии, это тюремная камера, тут кабинет шерифа, а здесь декорация на все случаи жизни, в ней с помощью чар создают разные пейзажи, но почему-то они никогда не похожи на настоящие.

– А вот здесь… – Внезапно Нико умолк. Они остановились.

Из декорации, расположенной в боковом переулке, доносилось громкое кряхтение.

Потом послышались приглушенные вздохи и стоны.

Старр могла бы поклясться, что запахло сигарами.

– Кабинет Дункана Грауса, – пояснил Нико и поспешил дальше, – но мы с тобой сейчас сделаем вид, будто нас тут нет, и быстро-быстро побежим обратно в нашу милую светлую кухоньку.

Он поманил Старр из темного переулка, но ее отвлекли те странные звуки. Она вытаращила глаза, наклонила голову: в кабинете горела лампа под зеленым абажуром, и в ее свете было отчетливо видно, что там происходит. Старр еще больше наклонила голову.

– Никогда бы не подумала, что люди могут так изгибаться.

Нико встал у нее за спиной и сглотнул.

– Из этих двоих человек только один.