Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 107)

– А? Разумеется, если пожелаете. Да, конечно.

«Так, – отметил про себя лорд Дарси, – случается, когда начинаешь предполагать, что другие люди, даже твои ближайшие сотрудники, разделяют твои интересы».

Утром Великой пятницы, 12 апреля 1974 года, часы на каминной доске трапезной церкви Святого Мартина торжественно пробили четверть часа, отмеряя пятнадцать минут третьего.

Преподобный отец Вилье стоял возле камина, внимательно изучая лорда Дарси. Невысокий – пять футов шесть дюймов – сухой священник тем не менее распространял вокруг себя ауру силы. Его быстрые и точные движения не производили впечатления дерганых или нервических. Спокойствие и внимание, которыми обильно был наделен этот человек, также свидетельствовали о силе духовной. По мнению лорда Дарси, этот мужчина разменял уже пятый десяток, однако седина лишь слегка прикоснулась к его вискам и усам. Четко прорисованные морщины на приятном лице говорили о силе, доброте и чувстве юмора. Однако в данный момент он не улыбался: в его глазах светилась печаль.

– Все сейчас в часовне, милорд, – сказал он отрывистым приятным и невысоким тенором. – Лорд Жизор, леди Беверли, дамсель Мадлен и сэр Родерик Маккензи.

– Кто такие последние двое, преподобный сэр? – спросил лорд Дарси.

– Сэр Родерик – капитан личной гвардии графа. Дамсель Мадлен – его дочь.

– Я не стану их беспокоить, преподобный отец, – проговорил лорд Дарси. – Искать утешение перед алтарем в такую ночь – священное право каждого христианина. И нарушать его допустимо только в случае крайней необходимости.

– Вы не считаете убийство чрезвычайным обстоятельством?

– Лишь до оглашения приговора. А что заставляет вас считать эту смерть убийством, преподобный отец?

Священник слегка улыбнулся.

– Он не накладывал на себя руки. Я говорил с ним перед тем, как он поднялся в свою башню: я ведь прозорливец и заметил бы любые суицидальные эмоции. И причиной этой смерти не мог стать несчастный случай: если бы покойный граф просто потерял равновесие и упал, то приземлился бы у основания стены, а не в восемнадцати или двадцати футах от нее.

– Восемнадцати, – тихо поправил лорд Дарси.

– Ergo, это убийство, – произнес отец Вилье.

– Я с вами согласен, преподобный отец, – проговорил лорд Дарси. – Я слышал даже такое предположение: дескать, милорд граф увидел какое-то адское исчадие и настолько испугался, что бросился прямо в закрытое окно, чтобы только оказаться как можно дальше от него. Каково ваше мнение?

– Домыслы командира Жака. – Священник покачал головой. – Едва ли. Покойный граф, скорее всего, не ощутил бы присутствие подлинного привидения, a уж ложное – результат какого-то мошенничества – и вовсе не одурачило бы или испугало его.

– Значит, он был невосприимчив к психическим видениям?

Отец Вилье вновь покачал головой.

– Он представлял собой действительно редкий образчик подлинной психической слепоты.

С тех пор как в конце тринадцатого столетия святой Хилари Уолсингемский сформулировал свои аналоговые уравнения Законов магии, представители научного чародейства прекрасно понимали, что этими законами могут пользоваться далеко не все люди, но только те из них, кто имел особый Талант. А располагали им отнюдь не все. Стало понятно, что магом, целителем или прозорливцем не суждено стать любому человеку, как не каждому дано сделаться музыкантом, скульптором или хирургевтом.

Однако неспособность играть на скрипке отнюдь не означает, что чуждый музыке человеке не может насладиться чужой игрой на скрипке или, напротив, раскритиковать ее. Чтобы понять, насколько реальна музыка, не надо быть музыкантом.

Если только человек вообще не лишен музыкального слуха.

Воспользуемся другой аналогией: на свете существуют некоторые – очень немногочисленные – мужчины и женщины, полностью лишенные цветового зрения. Утрату этой способности нельзя назвать легким увечьем, как в случае тех людей, которые не различают просто красный и зеленый цвета; люди, лишенные цветового зрения, окружены сплошными оттенками серого. Их мир лишен красок. Такой человек не в состоянии понять, почему три совершенно одинаковых и притом кажущиеся одинаково серыми предмета именуются окружающими красным, синим и зеленым. Для человека, пораженного полной цветовой слепотой, эти слова не имеют ни содержания, ни смысла.

– Почивший милорд граф, – продолжил священник, – в молодые годы питал намерения стать священником, передав свое право на графский престол своему младшему брату. Конечно, он не мог этого сделать. Лишенный Таланта психически слепой человек столь же бесполезен для церкви, как пораженный цветовой слепотой человек для гильдии художников.

«Естественным образом, подобная слепота, – подумал лорд Дарси – не мешала покойному графу де ла Вексену занимать административную должность в правительстве его императорского величества. Отсутствие магического таланта не мешает здраво править своим графством».

Уже более восьми веков, со времен Генриха II, Англо-французская империя крепко удерживала свои границы и только расширялась. Сын Генриха Ричард, едва избежав смерти от ранения арбалетным болтом в 1199 году, твердо правил своим королевством и расширял его пределы. После смерти Ричарда, последовавшей в 1219 году, его племянник Артур еще более укрепил мощь королевства. Великая реформа Ричарда Великого в конце пятнадцатого столетия обеспечила Империи прочный рабочий фундамент, а психическая наука стабилизировала общество и придала ему прогрессивный импульс почти на половину тысячелетия.

– А где сейчас младший брат покойного милорда графа? – спросил лорд Дарси.

– Капитан лорд Луи служит во флоте Новой Англии, – ответил отец Вилье. – И в настоящее время находится на своем корабле в порту Святого Креста на побережье Мечико.

«Что исключает его из числа подозреваемых», – отметил про себя лорд Дарси, а вслух произнес:

– Преподобный отец, вам что-нибудь известно о лаборатории покойного милорда на верхнем этаже Красной башни?

– Лаборатории? Так вот что он там обустроил? Нет, мне ничего не известно. Он регулярно поднимался туда, но чем он там занимался, я не знаю. Наверное, каким-нибудь безобидным любимым делом. Разве не так?

– Возможно, вы правы, – признал лорд Дарси. – У меня нет оснований думать иначе. А вам не случалось бывать там, наверху?

– Нет, никогда. И, насколько мне известно, никому, кроме самого графа. Но почему вы спрашиваете?

– Потому что, – задумчиво проговорил лорд Дарси, – это довольно странная лаборатория. Однако нет никаких сомнений в том, что он проводил в ней какие-то научные эксперименты.

Отец Вилье прикоснулся к кресту на своей груди.

– Странная? Чем? – Однако тут же опустил руку и усмехнулся. – Нет. Черной магией там не пахло. В магию он не верил вообще – будь она черная, белая, сиреневая, малиновая, зеленая или радужная. Он называл себя материалистом!

– А это что еще такое?

– Заблуждение, следствие его психической слепоты, – пояснил священник. – Он хотел стать священником, в чем ему было отказано. Посему он попросту отверг причину отказа. Он отказался верить в то, что может существовать нечто, недоступное его собственным органам чувств, и решил доказать основной тезис материализма: «все явления во Вселенной являются результатом воздействия неживых сил на неживую материю».

– Вот как, – произнес лорд Дарси. – Мне, как живому человеку, трудно даже понять такую философию, не говоря уже о том, чтобы ее принять. Значит, с помощью этой лаборатории покойный граф намеревался научным методом доказать основы теории материализма?

– Похоже на то, милорд, – согласился отец Вилье. – Конечно, я не видел лабораторию его светлости, но…

– А кто-нибудь видел? – спросил лорд Дарси.

– Насколько мне известно, никто, – покачал головой священник. – Вообще никто.

Лорд Дарси посмотрел на часы.

– Есть ли в часовне кто-нибудь еще, кроме членов семьи, преподобный сэр?

– Несколько человек. В часовне есть внешняя дверь, через которую прямо со двора в нее могут войти другие обитатели замка. Кроме них там сейчас четыре сестры из монастыря.

– Значит, я сумею проскользнуть туда незамеченным, чтобы хотя бы час благоговейно преклонить колени перед престолом со Святыми Дарами?

– Безусловно, милорд, люди постоянно приходят и уходят. Но советую вам воспользоваться общим входом. Если пойдете семейным, кто-нибудь вас да заметит.

– Благодарю вас, преподобный отец. В каком часу начнется месса Преждеосвященных?

– Точно в восемь часов.

– А как я попаду к этой наружной двери? Через эту дверь, а потом налево?

– Именно так, милорд.

Спустя три минуты лорд Дарси уже стоял на коленях в задней части капеллы, обратившись лицом к великолепно украшенному цветами престолу, не отводя глаз от прикрытого покровом кивория – дароносицы, стоявшей в его середине.

A еще через час с четвертью милорд крепко спал в комнате, отведенной ему сенешалем.

В начале одиннадцатого часа утра Великой пятницы, отслушав до самого конца мессу Преждеосвященных Даров, лорд Дарси и мастер Шон ожидали снаружи у семейного входа из часовни. Доктор Пейтели откланялся сразу же после окончания службы: он вызвался помочь одному из местных медиков приготовить тело покойного графа к погребению.

– Надо вернуть все на свои места, милорд, – так он сформулировал поставленную перед ними задачу.