Ренат Аймалетдинов – Четвертая стена. (страница 40)
На календаре 6 августа 2016 года. Выходной у нас двоих. Лежим на разложенном диване, пьем темное пиво и слушаем «Psychonaut 4» и «4 Позиции Бруно» — ее любимые группы. Возможно, дело в числе «4», которое означает «смерть». А Фелиция как раз часто об этом думала… В данный момент играет композиция второй группы под названием «Лунная мистерия». Есть две версии этой песни — мы выбрали ту, что без «мамы за спиной». Слова и музыка кардинально отличается в этих композициях; между ними нет ничего общего. Мы вместе пели нужную версию несколько раз: когда наступало полнолуние, мы подходили к окну, она спереди, а я сзади нее, и начинали, как волки, завывать. Мне всегда казалось, что у меня нет голоса… Но не в эти моменты… В моменты, когда мы оказывались близки. Может, дело в алкоголе или кое-чем еще… Неважно. И, в общем, сейчас Фелиция мне говорит: «Расскажи мне какой-нибудь случай из своего прошлого, о котором я не знаю». У меня в голове столько идей: одна история просто фантасмагоричнее другой! Но я почему-то не хочу ей рассказывать про Джерри, а посему выберу эту…
После всех тех событии, связанных с тобой, мне пришлось покинуть Москву. В первый год моего изгнания, на месяц девятый где-то, меня посетил реальный призрак из прошлого. Был июнь, вроде, месяц. Мы с отцом жили в Севастополе, тем летом мы отправились отдыхать в Судаке. Это приморский город на юго-востоке Крыма. В древности этот город называли по-разному; в зависимости от тех, кто им тогда владел. Например, я знаю, что в древней Руси имя ему было Сурож. Вроде бы так. Но не суть. Как только мы были на въезде в город, я сразу же обратил внимание на огромное и длинное сооружение вдали на возвышенности. Какое-то средневековое сооружение. Позже я узнал, что это была главная достопримечательность Судака — Генуэзская крепость. Построенное в конце VII века, это сокровище федерального значения стало главным местом культурного досуга простых туристов и излюбленной площадкой для отечественных кинорежиссеров. Если не интернет, я бы никогда и не подумал, что там снимались некоторые сцены моей любимой телевизионной адаптации романа «Мастер и Маргарита» 2005 года.
Ты помнишь, как я в те времена выглядел: волосы по плечи с длинной свисающей челкой. И, кажется, я был тогда худее и нос аккуратнее был. Короче, в двух словах, если сейчас меня могут сравнить с первокурсником, то тогда я походил от силы на старшеклассника. Первым делом в Судаке мы с отцом остановились где-то в центре, чтобы найти, где можно перекусить. Там же я нашел небольшой стенд с очками, где я купил модные солнцезащитные «глаза крутизны» с переливающимися на свету неоново-синими стеклами. Я обожал эти очки и не снимал их все лето. А потом я их как-то забыл в кафе. Все, пиши пропало. Эх…
Мне нравился этот город. И, видимо, я нравился этому городу тоже. Иначе никак не объяснить необычную встречу, что мне там была назначена. Однажды вечером на набережной мне шла на встречу до боли знакомая фигура: полненькая темноволосая девушка небольшого роста с каре. На самом деле она не такой уж и полной была: сочная груша — лучшее описание. Ее серо-зеленые глаза были спрятаны под очками прямоугольной оправы с толстыми до жути стеклами, словно без них она ничего не видела. Это была Галя — моя одноклассница. Забавно, но она меня тоже узнала, хотя мой облик изменился со школьных времен.
Мы оба не ожидали подобной встречи, и между нами завязалась беседа. Несмотря на то, что по природе своей она скромная и предпочитает книги компании людей, если есть тема общая, она становится очень болтливой. Я пригласил ее в какую-то кафешку у моря. Мы заказали по латте. Алкоголь она не пьет. Вообще в школе она была типичной зубрилой. Она необычайно умная, но при этом ее самооценка жутко занижена. Как сказал мой институтский товарищ: «Школа убивает личность. Полностью». Я выяснил, что та сменила уже кучу профилей обучения и на данный момент не имеет ничего кроме законченного школьного образования. Обидно… К слову об обиде, я рассказал ей свою историю про тебя, а она как-то осуждающе отреагировала. Собственно, кто бы сомневался…
И тогда я ее спросил: «Галя, ты знаешь меня со школы. Вот скажи мне, какой я человек? Каким ты меня запомнила?». А в ответ я получил что-то вроде этого: «Я не знаю. По сути, мне всегда было все равно на это, как и всем остальным» и так далее. Эти слова меня задели. Я стал задавать больше навязчивых вопросов, чуть ли не устроил допрос. Я и так потерял свой духовный сан, думая, что забыл, кто я есть. А тут узнается, что я, возможно, никогда не знал, кем я был. И вдруг никто не знал об этом тоже…
После разговора, я заплатил за нас двоих, и мы разошлись по домам. Я весь следующий день думал над ее словами. Тупо лежал на кровати и думал, как одержимый. А потом я вспомнил кое-что, что, каким-то образом, могло стать мне оправданием и успокоением. Галя была очень злопамятной. И как-то раз в школе я очень неприятно над ней подшутил, выставив ее посмешищем. Над ней прикалывались целый месяц потом. Это произошло где-то в средней школе, но я не исключал возможности, что она помнила это. И, узнав о моей беде, она решила мне отомстить и подлить масла в огонь, тем самым загнав меня еще больше. Обдумав все, я смог разобраться с этой проблемой — я просто отринул прошлое. Друзья враги — все они мертвы и не более. И ты тоже. Так я решил. Я не должен ориентироваться на «мертвые» факты в вопросе моей личной самоидентификации в настоящем. Так я стал на один шаг ближе к обретению духовного сана и исцелению. А Галю, после того разговора, я больше никогда не видел.
— Ну и как тебе? — Фелиция спросила меня.
— Что?
— Спать на одном диване с мертвой.
— Некрофилия…
— Некрофилия. Моя изнуренная некрофилия! — пропели мы в унисон и засмеялись. Да, Гражданскую Оборону мы оба знали. В тот же момент заиграла песня «Весна». Когда-то она была нашей с ней песней…
— Фелиция… Слушай, довольно странный вопрос, но… ответь ты мне: «Каким я был человеком?»
— Ты смотришь в зеркало, что видишь там? — она начала повторять слова композиции вместо ответа.
— Морщины, рубцы, улыбка шрам… — продолжил я. Мне уже казалось, что она так отвечает на мои вопросы.
— Ты щуришь глаза, ты давишь зевок, — произнесла она, ожидая моей очереди. Но, поняв, что я промолчу, добавила, — Ты немножечко болен; ты слегка одинок.
— Фелиция, так каким я был человеком тогда?
— Ох… Да какая разница теперь? Ты же сейчас другой человек…
— Это вопрос или утверждение?
— Зависит от тебя. Мне лично, плевать уже, кем ты был. Могу сказать только одно: мне было приятно с тобой тогда. Но до определенного момента. И сейчас мне снова приятно.
— Значит ли это, что я всегда был одинаковым, но просто, в какой-то момент, скажем так, «заболел»?
— Хах! — усмехнулась она и продолжила, — Думай, как хочешь. Мне плевать, Алекс.
— О'кей… Вот сейчас тебе со мной комфортно, так? Тогда спрошу по-другому: кто я сейчас? — я допрашивал ее, пытаясь получить хоть какое-то подобие ответа.
— Любишь же ты все усложнять. Ты — это ты. Тебе этого мало?
И после этих слов я замолчал. Спустя время я, будучи на спине, перевернулся на бок к ней и сказал: «Мне этого достаточно». Мы полминуты где-то лежали так, смотря друг на друга, а когда заиграл припев, запели в один голос:
— мы не стали допевать припев. Я пододвинулся к ней, и она обняла меня, водя своими ладонями по шраму на моей спине. Подобно героине песни, что нежно гладила стигматы героя… И вот уже на дворе декабрь 2016 года. Но никак не цветение лип, как в песне. А я могу сказать лишь одно — мы с Фелицией сблизились.
Мы готовимся к Новому году заранее. Вчера купили мишуру и алкоголь по акциям — продукты к столу еще рано. Фелиция делала «свои» заказы. Хотя, должен признать, отчасти это теперь и мои заказы. Кто-то спросит: «Алекс, как ты можешь? Разве у тебя не должно было остаться отвращение к наркотикам после того опыта работы?» Пожалуй, нет. Я презираю людей, которые продают эту дрянь подросткам, у которых все еще впереди. А мы с Фелицией уже взрослые люди. И это наш выбор, как нам себя губить, ибо для нас впереди лишь одна пустота… И, да, я беру только то, что легче, но от чего можно словить какой-то приход. Недавно мне виделась Египтянка. Правда, без половых органов, но с ногами, как у цапли и большими амбициями. Забавный опыт — что еще добавить? А еще я начал играть на пианино, которое мы зачем-то купили еще летом. Я совсем забыл, что в детстве занимался музыкой! Видимо, «травы из Узбекистана» открыли у меня какие-то чакры. Я так и песни начну писать! Или же облысею. Время покажет… Но вот уже и наступило 31 декабря. Я втайне от Фелиции копил деньги ей на подарок: отложенные средства я планирую вложить в ее курсы бармена, чтобы та могла осуществить свою, не побоюсь этого слова, мечту. Она в восторге, и мне даже показалось, что та сквозь визг счастья произнесла «Я тебя люблю».
И вот на дворе уже первый день весны. Мне нет смысла расписывать то, как мы жили в январе или феврале, например. Кратко: работа, алкоголь, сон, наркотики, музыка, любовь. А большего мне и не нужно было. Я поглощен этой жизнь и считаю ее своей не просто новой, но и той, что я всегда хотел. У меня нет причин менять что-либо. Джерри наверняка уже забыл меня и живет дальше — чем я хуже?