Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 2)
Сай смотрел то на Лиару, то на накрытый стол.
— На западной заставе восемь человек. Если там Тарвен, они не успеют уйти.
— Если там Тарвен, — повторила Лиара. — Кто старший на заставе?
— Верат.
— Он знает путь к каменоломне?
— Знает.
— Тогда почему не ушёл после второго дыма?
Сай замялся.
— Приказ был наблюдать до подтверждения.
— Чей приказ?
— Старый. Ещё до договора.
Лиара закрыла глаза на один короткий вдох. Война продолжала исполнять приказы людей, которые уже не имели права их отдавать.
— Передай бегуну: застава отходит к каменоломне при любом втором наблюдении. Не ждёт стекла. Не защищает башню. Жизнь важнее площадки.
— А сигнал?
— Сначала обычное подтверждение. Два бегуна разными тропами. Один к заставе, другой к козьему посту. Сколько до ответа?
— Три часа, если склон не размыло.
— За три часа отряд пройдёт перевал, — сказал Сай.
— Или за три часа мы не потратим двенадцать мер на смолокурню.
Он не двинулся.
— Верат мой брат.
Лиара посмотрела на него уже не как на связного.
— Тогда ты не понесёшь приказ. Пойдёт другой.
— Почему?
— Потому что ты побежишь быстрее сил, упадёшь на мокром спуске и не дойдёшь. Или добежишь и останешься с ним, хотя должен вернуть ответ. Это не упрёк.
Сай стиснул пустой футляр.
— Нэра бы посмотрела через стекло.
— Возможно.
— И узнала бы сразу.
— Возможно, — повторила Лиара. — А потом все пять городов снова ждали бы, пока один человек посмотрит за них.
Мирана сняла ткань с Северной пластины.
— Решайте быстрее. Пока вы спорите, чаша остывает ещё сильнее.
Лиара повернула карту так, чтобы её видели все. Перевал соединял Старые Печи с семью заставами Крайда. Ниже шла тропа к заброшенной каменоломне, дальше — дорога на Белый Яр. Если люди Тарвена заняли проход, они могли перерезать гонцов между двумя сторонами союза. Если это была ложная тревога, первый день нового договора начинался с дорогого взгляда в пустоту.
— Нам не нужно искать людей в лесу, — сказал Илья. — Только понять, горит ли сигнальная жаровня на самой башне.
— Снизу её не видно, — ответила Лиара.
— Зато видно отражение от скалы. На карте склон отмечен как светлый известняк.
— Это старая карта.
— Скалу могли перекрасить?
— Могли поставить навес. Мог обвалиться край. Мог вырасти лес.
— Но для отражения не нужна полная дальняя картина. Мирана?
Хранительница прикинула расстояние, провела ногтем от башни до Печей.
— Семь мер. Может, восемь. Увидим свет на скале, не людей.
— Если света нет, ничего не узнаем, — сказала Лиара.
— Узнаем, что не получили подтверждения, — ответил Илья. — Это не то же самое, что «там никого нет».
Сай раздражённо выдохнул.
— Пока вы выбираете правильные слова, там восемь человек.
— Именно поэтому слова должны быть правильными, — сказала Лиара. — Если я скажу «перевал захвачен», туда пойдут сорок. Если скажу «света не видно», они сначала проверят дорогу.
Она приняла решение: два бегуна отправляются немедленно, застава получает право отходить без подтверждения, а пластину расходуют только на отражение башенной жаровни. Семь мер, не больше. Мирана потребовала восемь: последняя мера нужна, чтобы безопасно погасить соединение.
— Запиши до начала, — велела она Илье. — После все помнят, будто договорились именно о том, что получилось.
Он записал цель: «Увидеть наличие или отсутствие отражённого света башенной чаши на западной скале. Не искать людей. Предел расхода — восемь мер». Лиара добавила: «Отсутствие света не считать доказательством захвата или пустой башни».
Северную пластину понесли наверх в деревянном ящике. Мирана держала его обеими руками. По лестнице первой шла Лиара, за ней Сай с лампой, последним Илья. На каждом пролёте висели ведро с песком и толстое одеяло — на случай, если оправа перегреется. Раньше Илья принимал эти вещи за обычную заботу ремесленников. Теперь видел другое: магия не отменяла ведро.
Башенная комната пережила осаду плохо. Одно окно заложили камнем, на втором вместо рамы натянули промасленную ткань. В центре стояла медная чаша на трёх ножках. От неё к западной стене тянулись провода толщиной с палец. Один почернел и был обмотан новой кожей.
— Его меняли ночью? — спросил Илья.
— После последнего сигнала, — ответила Мирана. — Старый расплавился.
— Проверяли?
— Коротко.
— Сколько ушло?
— Не больше меры.
— Записано?
Мирана промолчала.
Илья не стал продолжать. Вчера город отбивал ворота; требовать идеальный журнал под стрелами было легко лишь тому, кто не носил воду к стене. Но одна незаписанная мера уже превратила «двести восемьдесят три» в догадку.
Лиара сняла промасленную ткань. В комнату ворвался сырой ветер. На западе лежали тёмные холмы, и только узкая полоса светлого камня показывала место перевала. Дым уже рассеялся.
Мирана установила пластину в паз у основания чаши. Медная оправа вошла туго. Она не стала давить, вынула стекло и посветила лампой внутрь.
— Кожаная прокладка разбухла.
— Можно обрезать? — спросила Лиара.
— Можно. Тогда пластина сядет неровно и треснет раньше, чем мы увидим скалу.