RemVoVo – Сказки Лунной Долины (страница 1)
Сказки Лунной Долины
Глава 1. Как Зайчонок Ушастик научился не бояться темноты
В Лунной Долине, где трава была мягче пуха, а речка журчала слаще любой колыбельной, на самой опушке стоял уютный домик Зайчихи. И жил в этом домике маленький Зайчонок по имени Ушастик.
Ушастик был зайчонком замечательным во всех отношениях. Он умел грызть морковку быстрее всех в округе, он знал три разные игры в пятнашки и даже мог проскакать на одной лапке целых два круга вокруг ёлки. Но был у Ушастика один секрет, который он тщательно прятал ото всех, даже от мамы.
Ушастик боялся темноты.
Не просто боялся, а БОЯЛСЯ. С большой буквы, с восклицательным знаком и с дрожью в коленках. Как только солнце начинало прятать свои лучи за горизонт, а комната наполнялась синими сумерками, сердце Ушастика пускалось в такой галоп, будто за ним гналась целая стая голодных волков. Ему казалось, что в каждом углу, под каждой кроваткой и за каждой шторой прячется что-то страшное.
— Ну, Ушастик, — говорила мама Зайчиха, поправляя ему одеялко, — пора закрывать глазки. Завтра мы пойдём собирать землянику на Полянке Росистых Трав.
— Мам, — пищал Ушастик, пряча нос под одеяло так, что наружу торчали только его длинные-предлинные уши, — а можно я посплю с ночником? Ну, пожалуйста!
— Конечно, мой хороший, — вздыхала мама и зажигала маленькую лампочку в форме морковки. — Спи сладко.
Но даже морковный ночник не спасал. Свет от него был такой слабенький, что тени в комнате становились ещё длиннее и страшнее. Вот тень от чашки превращалась в горбатого монстра. Вот тень от стула — в великана с кривыми зубами. А тень от маминых вязальных спиц и вовсе походила на паука с двадцатью ногами.
Ушастик лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху.
Тик-так, тик-так — стучали часы на стене.
Шурх-шурх — шевелились листья за окном.
Скрип-скрип — жаловалась старая половица под кроватью.
И каждый звук казался Зайчонку подозрительным. «А вдруг это кто-то крадётся? А вдруг это чудище из-под кровати решило меня съесть? А вдруг это…» — мысли в его голове скакали быстрее, чем он сам скакал по лужайке.
В конце концов Ушастик не выдержал. Собрав всю свою заячью храбрость в маленький комочек (который, надо сказать, был размером с горошину), он выскользнул из-под одеяла, на цыпочках прошлёпал через комнату и выскочил за дверь.
Ночь в Лунной Долине была не просто тёмной. Она была бархатной, мягкой и пахла мятой и звёздной пылью. Но Ушастик этого не замечал. Он нёсся по тропинке, сам не зная куда, только бы подальше от этих страшных теней и подозрительных скрипов.
Он бежал и бежал, пока не выбился из сил. Запыхавшись, Зайчонок остановился прямо посреди Травяного Перекрёстка, где сходились три лесные тропы. И тут он услышал голос.
— Кто здесь так громко топает в такое позднее время? — спросил кто-то мягко, но с укоризной.
Ушастик подскочил на месте и чуть не кувыркнулся от испуга. Оглянувшись, он увидел на сухой ветке старого дуба небольшую птицу с огромными круглыми глазами. Это была Совушка Соня — главная хранительница ночного спокойствия в Лунной Долине.
— Ой! — пискнул Ушастик. — Вы кто?
— Я-то Соня, — ласково ответила сова, перебирая лапками и спускаясь чуть ниже. — А вот ты кто такой шустрый и почему не спишь? В такое время все маленькие зайчата уже видят десятые сны про сахарные горы и молочные реки.
Ушастик шмыгнул носом.
— Я боюсь, — честно признался он. — Там, в комнате, темно. А в темноте живут… ну… разные страшности. Они шуршат и скрипят, и я не могу уснуть.
Совушка Соня склонила голову набок. Её огромные глаза, похожие на две круглые жёлтые луны, забавно блеснули.
— Ах вот оно что, — протянула она. — Ты боишься теней и шорохов. Это дело поправимое. Хочешь, я покажу тебе один секрет?
Ушастик кивнул так сильно, что его уши хлопнули друг друга.
— Идём за мной, — сказала Соня и бесшумно вспорхнула с ветки. — Только тихо-тихо, как мышки. Мы на охоту… за страхами!
Охоту за страхами Ушастик себе представлял совсем иначе. Он думал, что они возьмут сети, сачки и будут ловить пучеглазых монстров. Но всё оказалось гораздо проще и интереснее.
Совушка Соня привела его обратно к домику, но не внутрь, а к самому окну. Комната Ушастика была залита бледным серебряным светом, а на стене плясали всё те же страшные тени.
— Смотри внимательно, — прошептала Соня, ткнув крылом в стекло. — Что ты видишь?
— Вон там, в углу, — прошептал в ответ Ушастик, — сидит горбатый волк. У него длинная шея и кривой нос.
— А теперь посмотри ещё раз, — сказала Соня и пошевелила веткой рядом с окном. Тень на стене качнулась, изогнулась… и вдруг стала похожа на… большую смешную тыкву!
— Ой! — удивился Зайчонок. — Это же не волк! Это… моя чашка!
— Именно, — довольно заухала Сова. — Тени не умеют быть злыми. Они просто повторяют то, что видят. Это как маленькие фокусники. Ну-ка, покажи мне свои уши.
Ушастик поднял одно ухо. На стене появилась длинная тень, похожая на копьё. Он повернул голову — тень стала круглой, как блинчик.
— Так это же я! — рассмеялся Зайчонок. — Я такой смешной!
— Вот видишь, — сказала Совушка Соня. — В темноте живут не монстры. Там живут игры. Тени — это твои отражения. Они просто хотят, чтобы с ними поиграли. Поэтому они всё время шевелятся — им скучно!
Ушастик задумался. В его голове вдруг стало тесно от новых мыслей, потому что старые страхи начали потихоньку уступать им место.
— А как же шорохи? — не унимался Зайчонок. — Они же тоже страшные!
— Ах, шорохи, — загадочно произнесла Соня. — Ну, это отдельная история. Пойдём-ка, я тебя с ними познакомлю.
И Совушка бесшумно скользнула в приоткрытую форточку. Ушастик последовал за ней — на этот раз уже без всякого страха, а с большим любопытством.
Они снова оказались в его комнате. Ночник всё так же горел в углу, отбрасывая на стену золотистый круг. И тут Ушастик услышал знакомый звук: «Шурх-шурх».
— Слышишь? — прошептал он. — Оно здесь. Где-то рядом.
Совушка Соня наклонила голову к полу и прошептала:
— Эй, Шурш! Выходи, не пугай малыша. Это я, Соня.
И — о чудо! — из-под кровати выкатился маленький серебристый комочек. У него не было ни рук, ни ног, но зато были два смешных глаза-бусинки и рот, который всё время улыбался.
— А я и не пугаю! — тоненьким голоском ответил комочек. — Я просто катаюсь. Мне скучно, все спят!
— Это Шурш, — представила Сова. — Он не монстр. Он просто… ну, как бы это сказать… маленький ночной эхо-житель. Он любит, когда его гладят и с ним разговаривают. А если его не замечают, он начинает грустить и шуршать.
— И… и он не хочет меня съесть? — с надеждой спросил Ушастик.
— Фу, что ты! — возмутился Шурш. — Я ем только звездную пыль и утренний туман. От тебя, Зайчонок, один только пух!
И тут из-под маминого кресла донёсся ещё один звук: «Топ-топ-топ».
— А это мой брат, Топот, — добавил Шурш. — Он любит ходить по потолку вверх ногами. Это он скрипит половицами.
— Но зачем вы это делаете? — спросил Ушастик. — Зачем пугаете маленьких зайчат?
— Мы не пугаем! — обиделся появившийся Топот — ещё один серебристый комочек, только чуть более круглый. — Мы просто играем. Но нас никто не видит. Все думают, что мы страшные, и прячутся под одеяла. А нам так хочется дружить!
Ушастик почесал за ухом. Ему стало смешно. Он так боялся целых полгода, а оказалось, что под его кроватью живут два весёлых шуршика, которым просто грустно.
— А давайте, — предложил вдруг Зайчонок, — я буду с вами играть! Каждый вечер, перед сном. Мы будем придумывать тени на стене и разговаривать!
— Правда? — обрадовались Шурш и Топот. — Ты не будешь нас бояться?
— Ни капельки! — гордо сказал Ушастик.
И они устроили самый замечательный «Парад Теней», который когда-либо видел этот дом. Шурш катался по полу, отбрасывая тень, похожую на змею. Топот прыгал на кровати, создавая силуэт то огромного великана, то крошечного муравья. А Ушастик махал ушами и лапками, превращая свои тени то в бабочку, то в дракона, то в плывущее облако.
В комнате стоял такой смех, что мама Зайчиха, проснувшись от шума, приоткрыла дверь.
— Ушастик? Ты чего не спишь? — спросила она сонным голосом.
Но Ушастик уже лежал в кроватке, натянув одеяло до самого носа, и делал вид, что крепко-крепко спит. Шурш и Топот мгновенно притаились под кроватью, а Совушка Соня бесшумно выпорхнула в окно, оставив на подоконнике лёгкое белое пёрышко.
Когда мама закрыла дверь, Ушастик приоткрыл один глаз.
— Эй, Шурш, — прошептал он. — Ты здесь?