RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 20)

Они полезли наверх. Сэмюэл первым, за ним Миранда, Виктор замыкал. На полпути Миранда почувствовала, что её шлем... чешется. Изнутри. Она провела рукой по стеклу — нет, снаружи всё чисто. А внутри чешется. Как будто кто-то щекочет её щёку невидимым пером.

— У меня странное ощущение, — сказала она.

— Какое? — спросил Виктор.

— Будто... будто грибница проникла внутрь.

— Это невозможно. У тебя герметичный скафандр.

— А если через поры?

— У скафандра нет пор.

Они выбрались на поверхность. Сэмюэл уже открывал люк челнока. Миранда залезла внутрь, стянула шлем, провела рукой по лицу. Кожа была чистой. Никакой слизи. Но щекотка не проходила.

— Сними скафандр, — сказал Виктор. — Проверь, нет ли повреждений.

Она сняла. Скафандр был цел. Внутри — сухо. Никаких следов жидкости. Но запах... в челноке пахло мёдом и жасмином. Тот же запах, что и в пещере.

— Мы принесли это с собой, — сказала Миранда. — Споры. Или газ. Он попал в челнок, когда мы открывали люк.

— Надо обработать всё дезинфекцией, — сказал Сэмюэл. — У нас есть ультрафиолет.

— Ультрафиолет не берёт грибы, — сказал Виктор. — Нужны химикаты.

Они нашли баллон с перекисью водорода и распылили по всем поверхностям. Запах не исчез. Он стал сильнее. К тому моменту, когда «Гермес» отстыковался от поверхности и взял курс на «Джона Гленна», Миранда уже видела сны наяву.

Сны были странными. Она видела грибной лес, но не таким, каким он был в пещере — живым, шевелящимся. Грибы росли прямо на глазах, их шляпки раскрывались, выпуская облака спор. Споры кружились в воздухе, оседали на стенах, на полу, на её собственной коже. И кожа становилась чёрной, волокнистой.

— Миранда! — Голос Сэмюэла прорвался сквозь сон. — Ты горишь!

Она открыла глаза. Сэмюэл стоял над ней с огнетушителем. Она лежала на полу челнока, и её руки... руки были покрыты чёрной паутиной. Тонкой, как нити. Она потёрла одну — нить не стёрлась. Она была вросшей в кожу.

— Что это? — прошептала Миранда.

— Грибница, — сказал Виктор. Он стоял в дверях кабины, бледный как смерть. — Она растёт из тебя. Из пор. Ты вдохнула споры.

— Я была в скафандре!

— Скафандр не помог. Они проникли через фильтры. Или через микротрещины. Или... — он замолчал.

— Или что?

— Или они не нуждаются в переносчике. Может, они сами — переносчики. Они растут в вакууме, помнишь? Им не нужен воздух. Им нужна только органика. Твоё тело — органика.

Миранда посмотрела на свои руки. Паутина увеличивалась. Прямо на глазах. Из каждой поры лезли тонкие чёрные нити, оплетая пальцы, запястья, предплечья. Она почти не чувствовала боли — только лёгкое покалывание, как от электричества.

— Надо сжечь это, — сказал Сэмюэл. — Есть лазерный скальпель. Я могу...

— Нет, — сказала Миранда. — Вырежьте меня. Если грибница только на коже, можно срезать кожу и пересадить.

— Мы не в госпитале, у нас нет оборудования.

— Тогда ампутируйте руки.

— Ты с ума сошла?

Миранда встала. Голова кружилась, но она удержалась. Она подошла к медицинскому шкафчику, достала скальпель и жгут.

— Перевяжи мне плечи. И режь. Быстро.

Виктор и Сэмюэл переглянулись. Сэмюэл покачал головой, но Виктор кивнул. Он взял жгут, туго затянул на правом плече Миранды. Потом взял скальпель.

— Не смотри, — сказал он.

Он резал быстро, как умел. Кровь хлынула ручьём. Миранда закусила губу, чтобы не закричать. Кожа отслаивалась вместе с чёрной паутиной. Под ней было мясо — чистое, розовое, без грибницы. Виктор отрезал лоскут за лоскутом, пока вся правая рука не стала красной от крови. Потом он перетянул её бинтами.

— Левая, — сказала Миранда.

— Ты потеряла много крови.

— Левая, мать твою!

Он сделал левую. Быстрее, потому что рука дрожала. Миранда почти не чувствовала боли — только жжение и слабость. Когда всё кончилось, она села на пол, прислонившись к стене. Руки были перевязаны, как у мумии. Паутины не было.

— Кажется, сработало, — сказал Сэмюэл.

— Кажется, — ответила Миранда. Но она знала, что нет.

Потому что она чувствовала щекотку на шее.

Они вернулись на «Джона Гленна». Капитан Дэниел Кроуфорд приказал поместить Миранду в карантин. Виктора и Сэмюэла — тоже, для профилактики. Вся команда надела защитные костюмы, челнок обработали кислотой. Миранда лежала в медотсеке и смотрела в потолок.

На шее у неё росла чёрная паутина. Она прорастала сквозь бинты, сквозь марлю, сквозь пластырь. Её срезали трижды. Каждый раз она отрастала заново — быстрее и толще. К концу первого дня паутина покрыла её шею, спустилась на грудь, полезла вверх, к лицу.

— Она внутри, — сказала Миранда врачу, женщине по имени Грейс Морган. — Вы срезаете снаружи, а она растёт изнутри. Мои лёгкие, мой желудок, мой мозг — всё оплетено.

— Мы не можем это проверить без томографа, а томограф сломан, — ответила Грейс. — Но я верю тебе.

— Тогда убей меня.

— Что?

— Убей. Пока я не превратилась в... в гриб.

— Я врач. Я не убиваю пациентов.

— А что ты делаешь, когда пациент превращается в монстра и заражает остальных? Ты его убиваешь. Это называется эвтаназией.

Грейс молчала. Миранда смотрела на неё покрасневшими глазами.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Я не хочу становиться... этим.

Но Грейс не успела. Потому что в этот момент Сэмюэл, который сидел в соседнем карантинном отсеке, начал кричать.

Сэмюэл не срезал свою паутину. Он думал, что с ним всё в порядке. Он только раз почесал щёку, где спора попала из воздуха челнока. Теперь эта щека была покрыта чёрными нитями, которые свисали до подбородка, как борода. Он пытался содрать их, но они впились в кожу, в мышцы, в кости. Он вырвал кусок собственной щеки вместе с нитями — и из раны полезли новые, ещё более толстые.

— Помогите! — кричал он. — Оно внутри меня! Оно жрёт меня!

Грейс вбежала к нему, но ничего не могла сделать. Сэмюэл корчился на койке, и его тело... менялось. Кожа темнела, становилась волокнистой, как древесина. Руки вытягивались, пальцы срастались, превращаясь в подобие корней. Из спины вырос горб, который раскрылся, как шляпка гриба.

Через час Сэмюэл перестал быть человеком. Он стал грибом. Высоким, почти до потолка, с толстой ножкой и плоской шляпкой. На шляпке пульсировал зелёный свет. Гриб дышал. Он не издавал звуков, но Грейс казалось, что он смотрит на неё. У него не было глаз, но он смотрел.

— Сэмюэл? — позвала она.

В ответ — ничего. Только тишина и пульсация зелёного света.

Она вышла из карантинного отсека и заперла дверь.

На второй день Виктор Чанг тоже начал меняться. Он был молчаливым, замкнутым, и он почти не жаловался. Просто лежал на койке и смотрел, как чёрные нити прорастают сквозь его кожу, оплетают пальцы, стягивают суставы. Когда Грейс зашла к нему, он сказал только:

— Передайте Миранде, что я не злюсь на неё. Это была не её вина.

— Как скажешь, — ответила Грейс.

Виктор кивнул и закрыл глаза. Через час он тоже стал грибом. Но другим — ниже, корявее, с множеством шляпок на одной ножке. Грейс записала в журнал: «Второй случай терминальной трансформации. Предположительно — видовая вариабельность».

Миранда слышала крики из своего отсека. Она не могла двигаться — её руки и ноги были прикованы к койке ремнями, чтобы она не содрала кожу. Паутина покрыла всё её тело. Она была похожа на мумию, завёрнутую в чёрный саван. Но она была жива. И она слышала, как Сэмюэл и Виктор умирали. Или не умирали — превращались. Может, это была не смерть, а новая форма жизни. Миранда не знала. И не хотела знать.