RemVoVo – Раб моей судьбы (страница 3)

Ее взгляд упал на Эйнара. На мгновение их глаза встретились. В ее взгляде мелькнуло что-то странное – почти сожаление. Но тут же исчезло.

Отведите его в хижину Торвальда, – приказала она. – Остальных – в яму для рабов до утра.

Эйнара грубо подняли и поволокли через весь поселок. Они прошли мимо загона для скота, кузницы, от которой шел невыносимый жар, и остановились у небольшой хижины у самого края поселения.

Старый викинг с обожженными руками и кожей, похожей на дубленую кожу, вышел на порог.

"Новый ученик?" – хрипло спросил он.

"Дар от ярла", – усмехнулся конвоир, толкая Эйнара вперед.

Торвальд осмотрел его, как покупатель осматривает лошадь. Вдруг резко схватил за подбородок, заставив открыть рот.

"Зубы целы. Ладно, сойдет."

Конвоир ушел. Эйнар остался стоять перед незнакомцем, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Кузнец покачал головой:

Вижу, тебе не по себе. Не бойся, мальчишка. Здесь ты будешь ковать железо, а не цепи. По крайней мере, пока не провинишься.

Он указал на угол хижины, где лежала грубая подстилка из соломы:

Спи. Завтра начнем. И запомни – попробуешь сбежать, вернешься в яму к остальным. Понял?

Эйнар кивнул. Когда кузнец отвернулся, он упал на подстилку, не в силах больше держаться. Через хижину без окон едва пробивался свет от очага. Где-то за стенами слышались пьяные крики, лай собак, странная музыка, похожая на вой.

Он закрыл глаза. В голове стоял гул. Это был не конец – он знал. Это было только начало. Но чего? Рабства? Унижений? Или… чего-то другого?

Эйнар не знал. Но впервые за эти дни он почувствовал не только страх, но и странное, непонятное любопытство.

Глава 4. Укус Мороза и Слова

Три недели в кузнице превратили Эйнара в существо, покрытое сажей и ожогами. Руки, привыкшие перелистывать тонкие страницы монастырских книг, теперь сжимали молот и клещи. Ладони покрылись волдырями, а затем – грубыми мозолями.

Торвальд оказался не самым жестоким хозяином, но и не самым терпеливым. Он учил Эйнара языку викингов через удары по рукам, когда тот ошибался, и через редкие похвалы, когда получалось.

– Ты не совсем безнадежен, – бурчал старый кузнец, наблюдая, как Эйнар выковывает простой гвоздь. – Но если будешь так медлить, тебя сожрут волки, когда я выгоню тебя ночью.

Эйнар молчал. Он уже научился понимать большую часть того, что говорили вокруг, но отвечал редко. Слова давались тяжело – не только из-за языка, но и из-за кома ненависти, застрявшего в горле.

Четвертый день подряд он видел ее.

Фрейдис проходила мимо кузницы каждое утро, направляясь к дому ярла, и каждый раз бросала на него быстрый, оценивающий взгляд. Сегодня она остановилась.

– Он работает? – спросила она Торвальда, не утруждая себя обращением к Эйнару напрямую.

– Лучше, чем некоторые свободные, – проворчал кузнец, не отрываясь от меча, который правил на наковальне.

Фрейдис склонила голову, изучая Эйнара. Он стоял, сжимая молот, чувствуя, как капли пота стекают по спине.

– Ты научился говорить? – спросила она.

Эйнар медленно поднял глаза.

– Да.

– Тогда отвечай, когда к тебе обращаются, раб.

Он почувствовал, как горячая волна гнева поднимается в груди.

– Я не раб.

Тишина.

Даже Торвальд замер.

Фрейдис медленно выпрямилась. В ее глазах вспыхнул холодный огонь.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что я не раб, – повторил Эйнар, четко выговаривая каждое слово. – Я пленник. Разница есть.

Она шагнула к нему так быстро, что он не успел среагировать. Удар – и он летит назад, падая на груду углей. Боль пронзила спину, но он стиснул зубы, не издав ни звука.

Фрейдис стояла над ним, дыша ровно, как будто не она только что ударила человека.

– В моей земле, – сказала она тихо, – ты то, что я назову. И сегодня ты – раб. Завтра можешь быть трупом. Выбирай.

Эйнар поднялся, чувствуя, как обгоревшая кожа на спине трескается. Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Тогда убей меня сейчас.

Она замерла.

Торвальд закашлял.

– Фрейдис, он дурак, но кузнецу ученики нужны…

Фрейдис подняла руку, заставив кузнеца замолчать.

– Ты хочешь смерти? – спросила она.

– Я хочу свободы.

Она рассмеялась – коротко, без веселья.

– Свобода здесь только одна, – сказала она и указала на север, где за холмами лежали бескрайние пустоши. – Иди. Но знай – без еды, без оружия, без тепла ты проживешь ровно до заката. Потом волки найдут тебя.

Эйнар молчал.

Фрейдис повернулась к Торвальду.

– Если он еще раз назовет себя не рабом – приведи его ко мне. Я покажу ему, какая разница между пленником и трупом.

Она ушла, оставив за собой тяжелое молчание.

Торвальд вздохнул и бросил Эйнару тряпку.

– Вытри спину. И заткнись в следующий раз.

Эйнар взял тряпку, но не вытерся. Боль была ничто по сравнению с жаром унижения.

Он посмотрел на север, туда, где лежала свобода.

И впервые задумался – действительно ли он готов умереть за нее.

Вечером, когда кузня закрылась, а Торвальд ушел в таверну, Эйнар остался один. Он сидел у потухшего горна, разглядывая свои руки – черные от сажи, покрытые ожогами и мозолями.

Дверь скрипнула.

Он поднял голову, ожидая увидеть Торвальда или, может быть, стражника.

Но на пороге стояла Фрейдис.

Она была одна. Без доспехов, без оружия – только простой шерстяной плащ и кожаный футляр в руках.

– Ты умеешь читать, – сказала она.

Это было не вопрос.