RemVoVo – Пепельный венец (страница 8)

А теперь я чувствую ЕГО.

Червь.

Он глубоко, в самом сердце моего подземного мира, там, где сплетаются древнейшие корни, где бьётся жила подземных вод, где я храню самое дорогое – память о тех, кто ушёл. Червь грызёт мои корни. Он огромен – толщиной с вековую сосну и длиной, наверное, от восточной опушки до западной. Он движется медленно, но неумолимо, перемалывая мою плоть, превращая её в труху, в пустоту.

Каждое его движение – боль. Не та, которую можно вытерпеть, стиснув зубы, а та, от которой хочется выть, рвать на себе кору, ломать ветви. Я сдерживаюсь, потому что знаю: если я закричу, лес рухнет. Деревья не выдержат моего крика.

Сегодня ко мне пришли.

Они вышли из-за старого валуна, что лежит на поляне Семи Ветров, – трое в серых балахонах, с посохами, увитыми плющом. Друиды. Не те, что молятся солнцу и дождю, а другие – изгои, отступники, те, кого изгнали из Великого Круга за использование крови.

Я не люблю их. Но сейчас мне всё равно.

– Коре́нь, – говорит старший, тот, что с седой бородой до пояса. – Мы знаем, что ты болен. Мы знаем про Червя.

Я молчу. Деревья вокруг вздрагивают, роняют листву – это мой ответ.

– Мы можем помочь, – продолжает друид. – Есть способ. Тяжёлый. Кровавый. Но действенный.

– Говори, – шелестят мои листья.

– Червь – порождение Хаоса. Он пришёл из Скважины, что открылась на востоке. Обычным оружием его не взять, обычной магией не сжечь. Но есть древний ритуал. Жертва.

– Я слушаю.

– Ты должен сжечь себя. Весь лес. Огонь очистит почву, сожжёт личинки Червя, уничтожит заразу. А мы… мы соберём твою кровь, твои соки, твою память и сохраним в этом.

Он достаёт из-за пазухи небольшой кристалл, мутный, с багровыми прожилками. Камень крови.

– Ты будешь жить здесь. В кристалле. А когда Червь умрёт, мы посадим новое семя. И ты прорастёшь заново.

– Это буду не я, – говорю я. – Это будет другой леший.

– Это будешь ты. Память останется. Душа останется. Тело… тело можно вырастить новое.

Я молчу, переваривая. Сжечь себя. Весь лес, который я хранил тысячу лет. Каждую берёзку, каждый муравейник, каждую тропу, где олени ходят на водопой. Превратить в пепел.

– Есть другой способ? – спрашиваю я.

– Нет. Червь уже добрался до твоего сердца. Ещё месяц – и он перегрызёт главный корень. Тогда лес умрёт в любом случае. Но умрёт медленно, мучительно, заражая всё вокруг. И Червь выползет на поверхность, пойдёт дальше, к другим лесам, к людям.

– Значит, выбора нет.

– Выбора нет.

Я смотрю на них сквозь листву. Трое стариков, готовых принести в жертву целый лес ради спасения мира. Или ради своих тёмных целей? Я не знаю. Я слишком стар, чтобы разбираться в мотивах людей.

– Что нужно делать?

Друиды переглядываются. Старший кивает, и они начинают готовиться.

Ритуал назначен на закат. До заката – несколько часов, и я провожу их, прощаясь с каждым уголком своего тела.

Я опускаю корни глубже, касаюсь подземных озёр – вода тёплая, пахнет тиной и рыбой. Прощайте, мои озёра. Я поднимаю ветви к небу, ловлю последние лучи солнца – багровые, как всегда в этом проклятом веке. Прощай, солнце.

Я зову зверей. Они приходят – кто может. Олени, волки, лисы, зайцы, даже медведь, старый Топтыгин, который живёт в моей берлоге уже триста лет. Они собираются на поляне, смотрят на меня своими глазами, и я вижу в них страх и непонимание.

– Уходите, – шепчу я. – Уходите на запад, к людям. Там опасно, но здесь будет ещё опаснее. Бегите.

Они не хотят уходить. Особенно Топтыгин – он ложится у моих корней и рычит, отказываясь двигаться.

– Глупый, – говорю я. – Я не умру. Я вернусь. Иди.

Я легонько толкаю его веткой, и он нехотя поднимается, уходит в чащу, оглядываясь. За ним уходят другие.

Поляна пустеет.

Друиды заканчивают подготовку. Они чертят круг, в центре которого буду стоять я – или то, что останется от меня. Вокруг круга – руны, вырезанные в земле и залитые кровью. Чьей кровью? Я не спрашиваю.

– Коре́нь, – зовёт старший. – Пора.

Я собираю себя. Это странное чувство – стягивать всё своё существо в одну точку, в ствол старого дуба, который является моим физическим ядром. Ветви становятся тоньше, листья бледнеют, корни отпускают землю. Я уменьшаюсь, сжимаюсь, пока не остаюсь только в дубе – огромном, в десять обхватов, с корой, покрытой мхом и лишайниками.

Друиды зажигают огонь. Не обычный – магический, синий, горящий без дыма. Они подносят его к моим корням, и я чувствую жар. Не больно – странно. Как будто меня гладят раскалённым железом.

– Терпи, – говорит друид. – Скоро начнётся.

Он начинает петь. Другие подхватывают. Песня древняя, на языке, которого я не знаю, но понимаю каждое слово. Это язык крови, язык жертвы, язык перехода.

Огонь разгорается. Он поднимается по моему стволу, лижет кору, добирается до ветвей. Я горю. Это больно – о, как это больно! Но я терплю, потому что знаю: Червь внизу тоже чувствует жар. Огонь проникает в почву, жжёт его личинки, сушит его ходы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.