RemVoVo – Гриб особого назначения (страница 4)

Мимза представила тюрьму. Она там была однажды, но недолго – повезло сбежать через окно в уборной. Возвращаться не хотелось.

– Чего вы хотите? – спросила она прямо.

Мужчина улыбнулся. Это была нехорошая улыбка. Такие улыбки бывают у котов, которые уже поймали мышь и теперь решают, что с ней делать.

– Я хочу, чтобы ты кое-куда сходила, – сказал он. – Есть одно место. Портовые склады. Северный причал, склад номер семь. Сегодня вечером. Там будет встреча. Ты придёшь, посмотришь, послушаешь. А потом расскажешь мне.

– Зачем? – удивилась Мимза. – Я не шпион. Я фокусница. Ну, почти.

– Затем, что большие дела любят маленьких свидетелей, – усмехнулся мужчина. – Если всё пойдёт по плану – ты просто погуляла и забыла. А если нет…

Он не договорил, но Мимза и так поняла: если нет – она либо труп, либо единственная, кто сможет показать пальцем на нужных людей.

– А почему я? – голос её дрогнул.

– Потому что ты никто, – спокойно ответил мужчина. – Никто не хватится. Никто не спросит. Идеальный свидетель. Невидимый. Как мышь. Кстати, мышей у тебя много?

– Достаточно, – буркнула Мимза, чувствуя, как в кармане завозились перепуганные грызуны.

– Вот и чудно. Мыши тоже умеют прятаться. Учись у них.

Он развернулся и ушёл, растворившись в толпе. Мимза осталась сидеть, глядя на два оставшихся пузырька с поддельным эликсиром и понимая только одно: она влипла. И влипла по-крупному.

– Вот и всё, – сказала она мышам, которые, конечно, никуда не делись и сидели в её карманах, тихо шурша. – Влипла. Опять.

Мыши не ответили. Они никогда не отвечали, когда было действительно плохо. Только когда хорошо – тогда они радовались и пищали. А когда плохо – молчали, потому что знали: всё, что ни делается, всё к лучшему. Или к худшему. Это как посмотреть.

Мимза собрала тряпку, сунула пузырьки в карман и побрела прочь с рынка. В кармане шуршали мыши. В голове шуршали мысли. А в животе шуршало от голода – потому что обед сегодня отменялся. Опять.

Она шла через город, не замечая ни вывесок, ни прохожих, ни даже уличного фокусника, который пытался зажечь огонь из воздуха и случайно поджёг собственную шляпу. Мысли были заняты одним: что происходит на седьмом складе? И почему это так важно, что за ней присылают странных людей с тяжёлым взглядом?

Где-то в это же время, в подвале Главной Гильдии Прикладной Магии, Теодор Ключ пытался объяснить разумному грибу, что тот не может пойти с ним в Министерство Баланса, потому что грибы не положены по протоколу. Гриб обижался и цитировал инструкции. Судьба уже сводила их вместе, хотя они оба об этом ещё не знали.

А в порту, на седьмом складе, уже начали собираться люди в тёмных плащах. Они не знали, что вечером у них будет незваная гостья. И что эта гостья перевернёт всё с ног на голову. Или наоборот, поставит с головы на ноги – это как посмотреть.

Время шло. Часы на ратуше пробили полдень. До семи вечера оставалось семь часов. Мимза шла к своей мансарде, чтобы переодеться во что-то более подходящее для шпионажа. Теодор шёл в Министерство Баланса, чтобы узнать, что именно пропало и почему это так важно.

Их пути ещё не пересеклись. Но уже начинали изгибаться в ту сторону.

Глава 3. Дело о пропавшей статике

Министерство Баланса находилось ровно посередине между Главной Гильдией Магии и Королевским Дворцом. Архитекторы, проектировавшие это здание сто пятьдесят лет назад, видимо, хотели сказать этим что-то важное. Например, что баланс – это когда магия и власть находятся на равном расстоянии, а Министерство – это тот самый буфер, который не дает им подраться.

На практике это означало, что Министерство Баланса было единственным местом в Конкордии, которое ненавидели все. Маги считали, что Министерство душит магию бюрократией. Дворцовые чиновники считали, что Министерство душит власть отчетами. А простые горожане считали, что Министерство – это просто здание, мимо которого лучше ходить другой стороной, потому что из него вечно выбегают люди с бумагами и сбивают с ног прохожих.

Теодор стоял перед массивными дубовыми дверями и пытался вспомнить, когда в последний раз был здесь. Кажется, лет десять назад, когда оформлял допуск к формам повышенной секретности. Тогда ему показалось, что внутри слишком светло. Сегодня ему казалось, что внутри слишком громко.

– Дыши глубже, – посоветовал Бульк из кармана. – Пункт 124: «Перед входом в официальное учреждение рекомендуется сделать три глубоких вдоха, чтобы насытить мозг кислородом и подготовиться к встрече с бюрократией».

– Откуда ты это знаешь?

– Я много чего знаю, – гордо ответил гриб. – В отделе кадров были не только инструкции по эксплуатации. Там был целый шкаф с брошюрами. «Как выжить в офисе», «Психология начальника», «Сто способов не сойти с ума на государственной службе». Очень познавательно.

– И ты всё это прочитал?

– Я гриб. Я медленно читаю, зато ничего не забываю. Пункт первый: никогда не доверяй человеку с большим столом. Пункт второй: если начальник улыбается, значит, у него для тебя плохие новости. Пункт третий…

– Хватит, – перебил Теодор. – Я понял. Ты ходячая библиотека. Пошли.

Они вошли внутрь. И сразу поняли, почему Министерство Баланса считалось самым странным зданием в городе.

Внутри было… тихо. Нет, не просто тихо, а тихо специально. Так бывает в библиотеках, где каждый звук кажется преступлением. И в моргах, где шуметь вообще неприлично. Пол был выложен мраморной плиткой, стены отделаны деревом, а под потолком висели магические светильники, которые светили ровно настолько, чтобы не создавать теней. Тени в Министерстве Баланса были запрещены – они создавали неопределенность.

За длинной стойкой сидел секретарь. Секретарь был похож на человека, который родился уже с очками на носу и с пером в руке. Ему было примерно пятьдесят, но выглядел он на сто – потому что работа в Министерстве старила быстрее, чем магия некромантов.

– Здравствуйте, – сказал Теодор, подходя к стойке. – Меня направили из Гильдии. По поводу пропажи.

Секретарь поднял голову. Посмотрел на Теодора. Потом на его карман, из которого торчала шляпка Булька. Потом снова на Теодора. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Это было лицо человека, который видел слишком много, чтобы чему-то удивляться.

– Документы, – сказал он голосом, в котором не было интонаций.

Теодор протянул удостоверение. Секретарь изучил его с таким видом, будто проверял подлинность древней рукописи. Потом поставил какую-то отметку в огромном журнале.

– Что в кармане? – спросил он.

– Гриб, – честно ответил Теодор.

– Живой?

– Живой.

– Разумный?

– К сожалению, да, – вздохнул Теодор.

Секретарь задумался. На его лице впервые появилось что-то похожее на эмоцию. Это была эмоция человека, который пытается вспомнить, есть ли в инструкции пункт про разумные грибы.

– Ждите, – сказал он наконец и ушел куда-то вглубь здания.

Теодор и Бульк остались ждать. В холле было прохладно. Где-то капала вода. Где-то тикали часы. Где-то, очень далеко, кто-то разговаривал шепотом – наверное, обсуждали, кого сегодня уволят.

– Атмосферно, – заметил Бульк. – Прямо как в склепе. Только чище.

– Это Министерство, – пояснил Теодор. – Здесь всё должно быть идеально. Потому что баланс – это когда всё ровно. Никаких отклонений.

– Скучно, – резюмировал гриб. – Без отклонений жить скучно.

– Именно поэтому мы здесь. Потому что кто-то украл прибор, который делает жизнь ровной. Ирония.

Секретарь вернулся через пять минут. С ним пришла бумажка. Он протянул её Теодору.

– Пропуск, – сказал он. – Третий этаж, комната 317. Не опаздывать. Гриб оставить здесь.

– Почему? – возмутился Бульк.

– Потому что на грибы нет формы допуска, – пояснил секретарь. – Если бы вы оформили его как служебное животное, мы бы пропустили. Но служебные животные бывают только кошки, собаки и, в исключительных случаях, хорьки. Грибов в списке нет.

– Я не животное, – обиделся Бульк. – Я разумное существо. У меня есть права.

– Права есть у всех, – согласился секретарь. – Но для реализации прав нужны документы. У вас есть документы?

Бульк задумался. Документов у него действительно не было.

– Это дискриминация по видовому признаку, – заявил он.

– Это бюрократия, – поправил секретарь. – Ждите здесь. Вон там стул. Если стул занят, постойте в углу. В углу стоять не запрещено.

Теодор вздохнул и оставил Булька на стуле. Гриб надулся и демонстративно отвернулся, что в исполнении существа без шеи выглядело довольно комично.

Комната 317 находилась в конце длинного коридора, стены которого были увешаны портретами бывших министров баланса. Все они выглядели одинаково: строгие костюмы, строгие лица, строгие взгляды. Казалось, что даже усы у них росли строго по линейке.

Теодор постучал. Никто не ответил. Он постучал еще раз. Снова тишина. Тогда он просто открыл дверь и вошел.

Внутри было пусто. Совсем пусто. Ни стола, ни стульев, ни людей. Только голые стены и окно, выходящее во внутренний двор. Теодор уже собрался выйти и спросить у секретаря, не ошибся ли он номером, как вдруг из угла раздался голос:

– Садитесь. Не стойте столбом.

Теодор вздрогнул. Он обернулся и только сейчас заметил, что в углу стоит человек. Вернее, не стоит, а сидит. Но сидит так неподвижно, что сливается со стеной. Человек был одет во всё серое. Серый костюм, серая рубашка, серый галстук, серое лицо. Даже глаза у него были серые. Казалось, что если он закроет глаза, то исчезнет совсем.