Рэмси Кэмпбелл – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 7 (страница 50)

Но эти тайные и нездоровые откровения, и даже рисунки, репродукции и фотографии, сопровождавшие их, не были столь шокирующими, как записки, которые я обнаружил в глубине стола.

Они состояли из личных исследований моего друга, касающихся этого ужасного цикла, а также описания странных персонажей и, иногда, существ, с которыми он встречался. Большую часть этих заметок с их ужасными угрозами здравому смыслу и порядку я не осмеливаюсь процитировать; но я раскрою содержание некоторых из них, так как они имеют чудовищное отношение к моему более позднему опыту.

Записи начались прошлой зимой, и соответствующие события продолжались после этого в хронологическом порядке.

17 декабря. Сегодня (так начинались заметки) я раскопал одну жуткую легенду, касающуюся более чем одной церкви в Кингспорте и его окрестностях. Мой информатор говорил о прошлых днях, когда некоторые церкви служили местами встреч для тех, кто практиковал поклонение омерзительным и чужеродным богам. Подземные туннели были прорыты к отвратительным ониксовым храмам, и ходят слухи, что все те, кто ползал по туннелям, чтобы поклоняться, не были людьми. В других историях упоминается, что церковь на Асквит-Плейс, в центре Кингспорта, являлась центром этого ужасного движения, и есть ссылки относительно проходов в другие сферы, связанные с этим зданием, которое теперь давно не используется.

23 декабря. Тема Рождества навела сегодня моего информатора на определённые легенды. Святочный обряд, по слухам, долгое время совершался в церкви на Асквит-Плейс, и, насколько может судить информатор, обряд всё ещё может иметь место. Он был связан с чем-то, пробуждённым в подземном некрополе под церковью, где лежало большое количество умерших жителей Кингспорта. Обряд будет совершён завтра вечером, если он действительно ещё проводится.

24 декабря. Я отправился на Асквит-Плейс сегодня вечером. Там уже собралась огромная толпа; они не несли никаких огней, но вся сцена была освещена странными плавающими шаровидными предметами, которые испускали жуткий трупный свет и улетали при моём приближении. Когда толпа поняла, что я пришел не для того, чтобы присоединиться к ним, они сделали вид, что преследуют меня, и я убежал. Я думаю, что за мной следили, но, слава богу, я не видел того, что преследовало меня. Что бы это ни было, оно имело больше четырёх ног. Осмелюсь ли я когда-нибудь вновь покинуть свой дом после наступления темноты?

13 января. Мой информатор больше ничего мне не сообщил. Кажется, он был втянут в это ужасное сборище накануне Рождества, и теперь он лишь предупреждает меня, что я должен навсегда покинуть Кингспорт. Если я приду в церковь днём, я ничего не найду; если пойду после наступления темноты, я разбужу тех, кто прячется в этом отвратительном подземном некрополе. После этого меня должны будут навестить, но только не жители Кингспорта. По-видимому, как только космические безумцы, обитающие под церковью, пробудятся в Рождество, может пройти много лет, прежде чем они вернутся в свою собственную сферу.

(Здесь происходит то, что является либо перерывом в заметках, либо периодом, когда мой друг ничего не записывал. Во всяком случае, следующая запись сделана через несколько месяцев).

30 сентября. Я собираюсь посетить церковь на Асквит-Плейс прежде чем уеду из Кингспорта — сегодняшняя ночь кажется наиболее подходящей, или, возможно, я пойду завтра ночью. Я должен знать, правдива ли эта ужасная история! Конечно, мерзости этих нижних областей не причинят мне вреда — они питаются другими вещами.

1 октября. Завтра я уеду и никогда не вернусь. Сегодня вечером я ходил в это жуткое здание с привидениями. Боже мой, эта ненормальность — это космическое извращение, которое я видел, — слишком чудовищно, чтобы я мог сохранить здравомыслие! Я спустился по тем ониксовым ступеням в подземные склепы, увидел толпу ужасов как на ладони и понял, чем они занимаются. Я пытался бежать из города, прежде чем вернуться сюда. Но почему все улицы поворачивали обратно к церкви? Неужели чудовищная тварь, которую я увидел и о которой догадывался, действительно лишила меня рассудка?

2 октября. Случился величайший ужас из всех. Я не могу покинуть Кингспорт. Сегодня все дороги приводили меня обратно в этот дом — я должен был понять силу тех, кто снаружи. А теперь я заперт в этом доме, пребывая в ужасе от этих тварей, прижавшихся белыми лицами к оконным стёклам и глядящих на меня своими личиночными глазами. Куда я могу обратиться? Телеграмма единственному человеку, которому я могу доверять, может принести результаты.

(Далее последовал абзац, который ужаснул меня больше всего на свете. Мой друг, должно быть, готовил телеграмму, записывая её на странице, в то время как снаружи к нему пробирались неописуемые гости — это становилось совершенно очевидно по мере того, как он записывал свои мысли).

Ричарду Декстеру. Приезжайте немедленно в Кингспорт, вы срочно нужны мне здесь для защиты от сил, что могут убить меня — или даже хуже — если вы не приедете немедленно. Объясню, как только вы доберётесь до меня… Но что это за тварь, неописуемо шлёпающая по коридору в сторону этой комнаты? Это не может быть та мерзость, которую я встретил в заплесневевших склепах под Асквит-Плейс… ИА! ЙОГ-СОТОТ! КТУЛХУ ФХТАГН!

На этом записки моего друга обрываются. То, что он увидел, проскользнуло в дверной проём в тот последний момент ужаса, и унесло его без следа. Я остался один на один с необъяснимым случаем частично-раскрытого кошмара.

В конце концов, конечно, я понял, что есть только один способ разорвать эту запутанную цепь из чудовищных намёков. Мне пришлось посетить старинную церковь на холме. Даже из резиденции на Обри-Стрит был виден чёрный шпиль на холме, его верхушка казалась мертвенно-белой под наблюдающей за всеми бледной луной. Башня, возвышавшаяся над холмом в центре города, напоминала некую космическую статую или отвратительное надгробие инопланетной расы титанов.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я смог убедить себя покинуть этот проклятый дом на Обри-Стрит. Что, если мой визит в подземные склепы пробудит ту мерзость, что таится там внизу, из милосердной комы? Как бы ни была ужасна судьба моего друга, как бы ни важно было предупредить людей, чтобы они держались подальше от этого ужасного места, всё может оказаться бесполезным, если я тоже никогда больше не смогу покинуть Кингспорт. Что толку от простых записок моего друга, разве они убедят посторонних уничтожить этот ужас? И, наконец, я вышел из дома, чтобы посетить древний холм и то, что лежит под ним.

Остановившись у парадного входа, я оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на это место — ведь я действительно не вернусь сюда, а покину Кингспорт сразу же, как только увижу то чудовище, что скрывается под церковью. Луна через окно у лестницы осветила холл. Не мелькнуло ли что-то сквозь перила, что-то мертвенно-бледное, не похожее ни на что земное? Я не остановился, чтобы удостовериться, но захлопнул дверь этого дома со всеми его ночными тайнами и стоял, с содроганием глядя на легендарное здание в центре Кингспорта.

Когда я добрался до него, в бездне космоса ярко светила полная луна, и шаткие надгробия, заросшие отвратительно гниющей растительностью, отбрасывали странные тени на покрытую плесенью траву. Я пробрался сквозь этот кошмарный пейзаж и, наконец, подошёл к прогнившим вратам церкви.

Я сразу понял, что здесь что-то неправильно. Разве мой друг не говорил об этом месте как о «давно заброшенном»? Если это так, то кто или что зажгло факелы в изъеденных зеленью настенных кронштейнах? Испуганно глядя вокруг, я заметил зияющее отверстие в полу, которое могло быть только проходом в те неожиданные туннели, ведущие к чудовищным древним храмам глубоко под землёй.

Я помню отвратительный спуск по туннелям, которые, казалось, прорубались то в твёрдой скале, то в могильной земле. Помню, как я, наконец, оказался в огромном зале, в который вели и другие туннели. Я вспоминаю те двенадцать чудовищных статуй, стоявших на корточках, по шесть с каждой стороны, у входа в легендарный некрополь — статуи, изображавшие тварей, о которых я не смею думать. Я вспоминаю полуразумный вид этих изваяний, как будто они спали в ожидании какого-то отвратительного пробуждения. Я помню эти плиты на полу, частично скрытые тьмой, каждая со своим отвратительно мёртвым жильцом, когда-то бывшим человеком. Худшее из того, что я видел, вспоминая при этом некоторые ужасные слова и намёки Абдула Альхазреда — отвратительные, тошнотворные грибы, которые росли из каждого трупа и пугающе раскачивались от какого-то ветерка в этом склепе.

На этом месте доктора перестают верить моему рассказу. Они не верят, что я видел открытые врата, ведущие в какой-то сказочный мир — открытые не в стене, а в центре пустого пространства. Они не могут поверить в то, что я видел монстров, катящихся, плюхающихся, чудовищно несущихся через эти врата, обладающие углами, что не могли существовать внутри трёх понятных нам измерений. Но я видел блестящий, студенистый, аморфный поток, который поднимался над заплесневелым полом; я видел их, когда они текли к нечеловеческим, скорчившимся статуям. Тринадцать ужасных, космических паразитов прорвались в наш мир, к грибовидным склепам под Кингспортом. Я не терял сознания, когда те твари сливались со статуями, и когда эти статуи сами по себе зашагали к ужасным плитам. Я даже не упал в обморок, когда титанические существа начали царапать грибок, растущий на трупах, и отрывать его, чтобы проглотить тошнотворную, богохульную растительность. И только когда последнее из этих невыразимых бесформенных существ приготовилось напасть на меня, я, наконец, упал на скользкие камни и провалился в беспамятство.