Рэмси Кэмпбелл – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 7 (страница 52)

Этот период, по-видимому, продолжался и в последние месяцы 1823 года, и в конце его люди, жившие недалеко от старинного дома в Речном Переулке, заметили определённые изменения. Во-первых, если раньше из дома выходила только хозяйка, то теперь началась череда ночных путешествий. Отец и сын совершали их с крайней осторожностью, и предполагалось, что они ходят в одно и то же место у реки. В какой-то момент за ними последовал озадаченный прохожий, который вернулся и сообщил, что Фиппсы занимались каким-то обследованием древнего, заросшего мхом речного моста. Они даже спустились вниз по берегу, прыгая по скользким камням над бурлящими чёрными водами, и вдруг отец, осматривая одну из опор моста при свете фонаря, издал крик, похожий на ликование. Его сын, казалось, тоже удивился, когда присоединился к отцу, и оба исчезли под мостом. Наблюдатель не мог смотреть на происходящее, не раскрывая себя, и он отправился домой с обеспокоенным умом.

Затем произошло то особенно аномальное явление, которое может объяснить, казалось бы, необъяснимый несчастный случай, постигший позже того соглядатая. Младший Фиппс был замечен выходящим из дома после странного посещения моста, и те, кто интересовались делами этой семьи, вскоре обнаружили, что молодой человек зашёл в местный хозяйственный магазин, чтобы купить кирки и лопаты — с какой целью, он не сказал. Те, кто ожидал увидеть двух тайных жильцов дома у реки, занятых какими-то раскопками, были озадачены, когда ничего подобного не произошло.

Хотя нигде на поверхности не имелось никаких следов раскопок, вскоре стало ясно, что мужчины и женщина чем-то заняты. Соседние жители начали слышать приглушённые звуки копания и шум металла, ударяющегося о камень, откуда-то из подвала этого дома в переулке, о котором ходило много разговоров. Эта серия звуков не была статичной в своём местоположении, так как звуки металлических лопат медленно смещались, казалось, в направлении реки. Эти таинственные раскопки продолжались в течение нескольких недель, и за всё это время ни отец, ни сын не выходили из дома, а женщина появлялась лишь изредка. Наконец, однажды ночью, месяца через два, группа людей вошла в дом Речном Переулке, неся, помимо прочего, двери и рамы, и необъяснимое количество материала, очевидно предназначенного для укрепления дверей. Из-под земли доносился громкий шум строительных работ, в основном они проводились рядом с домом, а позже и у архаичного речного моста. После прекращения звуков в комнате, которая считалась лабораторией или местом, где мужчины проводили свои тайные эксперименты, зажёгся свет. Затем послышалось эхо, указывающее на то, что отряд возвращается в подземный район, после чего наступила тишина, длившаяся несколько мгновений, и, наконец, где-то под землёй послышался шум несущихся вод. Крики изумления и ужаса донеслись до ушей тех, кто прислушивался наверху, и через несколько минут что-то деревянное грохнулось о камень, и неприятный запах рептилий вознёсся до самых звёзд. Через час или около того группа людей удалилась поодиночке так же незаметно, как и пришла.

В начале 1825 года побег преступника из соседней тюрьмы на Мерси-Хилл привёл группу поисковиков из Брайчестера в Клоттон, опередив ищущих чего-то более отвратительное на целое столетие. Несмотря на настойчивые заверения Джеймса Фиппса, что ни один беглец не прячется в его доме, одного из членов группы это заявление не удовлетворило. Он в одиночку вошёл в неприступный дом, пока остальные обыскивали окрестности, но, когда через час мужчина всё ещё не присоединился к основной группе, поисковики поспешно вернулись в Речной Переулок. Они обнаружили своего товарища лежащим на обочине дороги возле дома, без сознания, покрытого водой и слизью.

Придя в себя, поисковик поведал странную историю. Согласно исследованиям Честертона, его рассказ гласил следующее:

«Когда вы все ушли, этот человек Фиппс подождал, пока вы скроетесь из виду, а потом пригласил меня войти. Наверху есть только спальни, и такие пустые, что мне даже не нужно было переступать порог, чтобы убедиться, что там никто не прячется. Почти голые стены. Фиппс кажется достаточно богатым; так куда же он тратит все свои деньги? Внизу всё как обычно, за исключением того, что в передней комнате есть какая-то лаборатория. Сначала он не хотел меня туда пускать, но я настоял. Там было полно машин и книжных шкафов, а в углу стоял стеклянный резервуар с жидкостью, в которой плавало что-то вроде зелёной губки, покрытой пузырьками. Я не знаю, что это было, но от одного взгляда на неё меня чуть не стошнило.

Я думал, что осмотрел весь дом, а потом услышал шаги, приближающиеся снизу. На кухне появилась женщина — жена Фиппса, — и я вошёл, чтобы спросить её, где она была. Хозяин бросил на неё предупреждающий взгляд, но она уже выпалила, что находилась в подвале. Фиппс, похоже, не хотел допускать меня туда, но в конце концов, он открыл люк в полу кухни, и мы спустились на несколько ступенек. Подвал довольно большой и пустой. Инструменты и стеклянные панели, и что-то похожее на ряд статуй, завешенных тканью; нигде нельзя было спрятаться.

Я как раз направлялся обратно к лестнице, когда заметил дверь в стене слева. На ней имелось множество резных изображений, а в верхней половине — стеклянное окошко, но в подвале было слишком темно, чтобы я мог видеть сквозь стекло; во всяком случае, это выглядело как хорошее укрытие. Когда Фиппс увидел, куда я иду, он крикнул что-то насчёт опасности и стал поспешно спускаться по лестнице. Сначала я не мог понять, как открыть эту дверь, потому что на ней не было ручки, но потом я заметил кирпич в стене справа от неё. Он выглядел расшатанным, и я толкнул его внутрь. Раздался какой-то скрежещущий звук, и ещё один, источник которого я не мог определить в тот момент, но теперь я думаю, что это был Фиппс, бегущий наверх.

Я не понял, что произошло потом. Дверь распахнулась, как я и ожидал, надавливая на кирпич, и тут в подвал хлынул поток воды! Я не знаю, что находилось за той дверью — вода отбросила меня назад слишком быстро, чтобы я успел что-нибудь разглядеть, но на мгновение мне показалось, что в дверном проёме стоит какая-то фигура, прежде чем её увлекло в подвал вместе с водой. Я видел её только как тень, но она была похожа на нечто из кошмара — возвышающаяся — без шеи — деформированная — тьфу! Конечно, ничего подобного быть не могло. Наверное, это была одна из тех статуй, о которых я рассказывал до этого. Больше я её не видел, и ничего другого не помню, пока вы не привели меня в чувство возле дома. Но что это за человек, у которого в доме есть двери, ведущие к подземным рекам?»

В дверь Фиппсов долго стучали, но ответа не дождались, да и сами люди из поисковой группы не особенно хотели входить в этот дом мрачных тайн. Они ушли, намереваясь вернуться позже с ордером на обыск, но каким-то образом это намерение было забыто по их возвращении в Брайчестер. Последующая поимка беглого преступника восстановила некое подобие здравомыслия, и странные слухи о катакомбах, населённых демонами, почти забылись.

II

Смерть Джеймса Фиппса наступила в 1898 году, в день завывающего ветра, когда из-под земли в дальних холмах глухо доносились странные ритмы; жители района говорили о невидимом первобытном племени в горах, которое пело в ночных пещерах, хотя профессора университета в Брайчестере пытались убедить население, что это шум подземных рек. Ночные козодои, которые то и дело проносились над холмами, кричали с каким-то особенным ожиданием, словно надеялись захватить душу умирающего, на что намекали легенды, существующие в этой местности. В течение долгого времени в тот майский полдень, с той стороны закрытого ставнями окна на верхнем этаже доносился странно искажённый голос Фиппса; временами казалось, что он обращается к кому-то, а иногда голос превращался в завывание, передающее бессмысленные обрывки на неизвестных языках. Только после восхода искаженной миазмами луны раздался мучительный стон умирающего, за которым последовал дружный крик испуганных козодоев, сидевших на деревьях и наблюдавших сверкающими глазами за домом с другой стороны реки. Они улетали, словно спасаясь от какого-то преследующего их ужаса, который, по мнению некоторых свидетелей, пытался поймать этих ловцов душ. Тут же послышались еле слышные шаги на лестнице в доме, за которыми последовал скрип петель и приглушенный всплеск, по слухам, доносившийся из нижних помещений дома.

Ничего не было слышно о захоронении останков Джеймса Фиппса, хотя сын сказал, что предпочёл сам избавиться от покойника. Жители Клоттона могли понять это, так как труп человека, который, по-видимому, прожил более ста лет и тайно занимался неизвестными науками и экспериментами, обязательно следовало скрыть от глаз любопытных. Весьма вероятно, что это причудливое суеверие ведёт своё происхождение от припозднившихся путешественников, которые видели кого-то очень похожего внешне на Фиппса вблизи различных холмов, увенчанных кольцами монолитных камней, много лет спустя после его смерти; но эти же самые холмы с каменными вершинами часто издавали тошнотворный запах рептилий, который не так легко объяснить, если не связать его с последующими событиями.