Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 66)
— Да, — ответил я.
— Это хорошо. Тогда мне кажется, что, несмотря на сомнения, вы доверитесь мне.
— Сомнения есть.
Прокоцкий снова вздохнул.
— Договоримся так: у вас нет абсолютно никакого выхода. Вы обвиняетесь в убийстве Роберта Рейманна и, в дополнение, в похищении его жены и ребенка.
— Это абсурд!
— Мне сдается так же.
— Тогда почему…
— Имеет место факт, которого пока что недостаточно ни моим подчиненным, ни прокуратуре.
Несколько секунд мы оба молчали.
— Поэтому я должен знать, черт возьми, что вами двигало. Вам понятно?
Я уже ничего не понимал, однако старался не выказывать этого. Родители напряженно смотрели на меня. Им не нужно было что-либо говорить; после визита к Прокоцкому они почему-то стали доверять ему. Может, знали больше меня? Может, он рассказал им о том, что вся эта троица для моей же пользы теперь решила сохранять в тайне?
Я покачал головой. Мне захотелось задать вопросы сначала самому себе, а потом уж своему собеседнику. Что ж, сказано — сделано. Позвонив мне, подкомиссар, по сути, протянул руку. Неформально, как жест доброй воли. И я должен этим воспользоваться.
— Кассандра Рейманн — в действительности Ева, господин комиссар.
— Что, извините?
— Она связалась с Рейманном несколько лет тому назад, чтобы обеспечить свою безопасность. Не предвидела, однако…
— Что вы такое рассказываете?
Телефонный разговор был не лучшим способом, чтобы изложить ему эту запутанную историю, но у меня не было иного выхода. Я глубоко вздохнул, собираясь продолжать, но полицейский не дал мне на это времени.
— Мы идентифицировали тело, — сказал он. — Это произошло не только благодаря членам семьи, но и исследованиям ДНК. Мы хотели иметь абсолютную уверенность.
— Вы абсолютно уверены?
— Успокойтесь. У меня нет повода врать.
— Вы продолжаете ее охранять…
— Кого охранять?
— Еву. Опасаетесь, что ее найдут.
— Кто? — тяжело вздохнув, спросил Прокоцкий. — Кто должен был ее разыскивать?
— Люди Каймана. Те, против кого она свидетельствовала.
— Ева не свидетельствовала против кого-либо.
— Но…
— Не знаю, откуда вы взяли эту информацию, но, судя по всему, вас киданули по полной программе.
Я пробовал сглотнуть, но горло мое пересохло. Нервно кашлянул, чувствуя охватывающий все тело жар. Сжимал телефон все сильнее, хотя сил мне не хватало. До меня медленно начала доходить правда.
— Но… — повторил я. — Она… ведь…
Наконец я понял, кто подсунул мне версию, которой я придерживался.
— Кассандра Рейманн — это Кассандра Рейманн, — сказал Прокоцкий. — Мы тщательно всё проверили, как только было найдено тело ее мужа. Она не имеет ничего общего с вашей невестой, за исключением, может быть, внешнего сходства.
Его слова гулким эхом отдавались в моей голове.
— Вы… Вы уверены?
— Если только кто-то не изготовил фальшивые документы в учреждениях, не купил отдельных людей, чтобы те выдавали себя за ее родных и знакомых, не сфабриковал фотоснимки, сделанные якобы в последние несколько лет, то я полностью уверен.
Я не знал, что ответить.
Подкомиссар говорил еще некоторое время, уверяя меня, что представит все доказательства. Я сам смогу удостовериться, что найденная особа — моя пропавшая невеста. Наконец, Прокоцкий даже допустил для меня возможность посмотреть снимки из морга.
Я лежал, как парализованный. Где-то в стороне от меня начала выстраиваться новая реальность. Неужели и впрямь Кассандра Рейманн — не Ева?
Сейчас у меня уже не было незыблемой уверенности в том, что я знаю ответ на данный вопрос. А ведь еще совсем недавно это представлялось мне невозможным…
Господи! Что же тогда случилось с Евой? Где она была в течение десяти лет? И почему погибла?
Эти вопросы появились в моей голове, пока Прокоцкий продолжал уверять меня, что об ошибке не может быть и речи. Он говорил еще некоторое время, но я уже не слушал его.
Потом дрожащей рукой вернул телефон полицейскому и посмотрел на родителей. Выдавил:
— Где… Где мой мобильник?
Отец указал на один из шкафчиков возле кровати. Я допускал, что полицейские скрупулезно проверили мой телефон, но особенно меня удивило, что они его не забрали. Может, предполагали, что кто-то из моих подельников рано или поздно предпримет попытку связаться со мной?
В общем-то, так и получилось.
Включив мобильник, я заметил непрочитанную эсэмэску. Раскрыл ее и увидел код авторизации в «РИЧ». От моего лица отхлынула вся кровь.
— Что случилось, сынок? — спросил отец.
Я снова с трудом сглотнул и ответил:
— Мне нужен ноутбук.
12
Уже под Лодзью система «РИЧ» проинформировала меня, что Верн получил код. Мы не поехали к восточной границе. Я специально выбрала этот маршрут, чтобы сбить с толку Дамиана. Не сомневалась: рано или поздно он сообщит полиции обо всем, что я ему рассказывала.
— Он получил мою эсэмэску, — сказала я.
Глазур оторвал взгляд от дороги и глянул на меня.
— Хочешь остановиться?
— Да.
Он кивнул, не пробуя отвлечь меня от общения с Вернером. Глазур согласился, что оно должно состояться, даже если мы потеряем немного времени. И постоянно подчеркивал, что это мой долг перед Дамианом.
Ничто не мешало мне связаться с ним через «РИЧ». Связь была закодированной, а виртуальный след — таким запутанным, что невозможно было установить мое конкретное местонахождение, даже если б кто-то и знал, где искать.
— «Макдоналдс»? — спросил Глазур.
— Все равно. Где угодно, лишь бы с вай-фаем.
Чтобы найти подходящее место, далеко ехать не пришлось. Характерная желтая дуга виднелась издалека. Мы свернули к «Макдоналдсу», проехав немного от развязки, ведущей на Скерневице.
Войтек и Глазур уселись за столиком неподалеку от окна, а я заняла место с краю. Нужно было, чтобы никто мне не мешал. Я заказала кофе и ввела логин в «РИЧ». Дамиан уже ждал меня. Я набрала в легкие побольше воздуха, не зная, с чего должна начать.
Это был не самый простой вопрос, который Дамиан мог задать мне, — но он начинал разговор не хуже, чем любой другой. Я сделала глоток кофе, сожалея, что под рукой нет просекко.