Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 59)

— Или старался произвести такое впечатление…

— Нет, — ответила я твердо. — Это было реальное сожаление. Реальное чувство вины.

— Как-то он не показался мне тем, кто…

— Я хорошо его знала, Верн. А вернее, их — двух разных, по сути, Робертов Рейманнов. И сейчас описываю тебе того, другого.

— О’кей.

Его голос звучал неуверенно. Впрочем, это и понятно.

— Утром я воспользовалась результатами ночного «труда»…

— Каким образом?

— Принудила его пообещать мне выезд. Кратковременный, однодневный.

В глазах Вернера появилось понимание.

— На концерт во Вроцлав?

— Да. Я начала планировать еще за несколько месяцев, едва узнав, что будут выступать «Фу файтерс». Знала, что там наверняка появится Блицер. Он не мог пропустить такой случай. — Я глубоко вздохнула и откинула челку со лба на висок. — И я тоже…

— Ты никогда не была фанаткой этой группы…

Я улыбнулась.

— Но Роберт-то об этом не знал. Более того, он был уверен в моей исключительной любви к данному коллективу.

— Даже так?

— Я «мучила» их альбомы с момента, когда узнала о предстоящем концерте. И когда подошло назначенное время, Роберт уже ничуть не сомневался, что мне действительно очень хочется увидеть их вживую.

Дамиан, подняв брови, тяжко выдохнул, словно мой рассказ начал его утомлять.

— В тот день я сделала заказ в магазине одежды, — довольно сообщила я. — Купила для Роберта серую блузу с капюшоном…

— С надписью «Нечего терять» и логотипом «Фу файтерс»?

— Точно.

— А для себя — футболку, которая навела меня на твои подсказки?

Наконец-то я почувствовала в его голосе признание.

— Это был единственный способ добиться своего, не вызывая подозрений. Роберт скрупулезно контролировал все мои покупки. Именно он всегда решал, что я могу заказать.

Вернер даже вздрогнул, все отчетливее представляя, до какой степени моя жизнь была подконтрольна. Для меня было важно, чтобы он это понял. Я хотела добиться, чтобы благодаря этому Дамиан почувствовал: мы сможем вернуть хотя бы часть из тех прошедших впустую десяти лет. Но не была полностью уверена, что достигла своей цели.

— Итак, мне осталось только заказать билеты, — добавила я.

— И рассчитывать, что Блицер заметит тебя?

— Нет. Наоборот, я боялась привлечь его внимание и не желала рисковать. Ведь я была там с Робертом.

— Ну да…

— Но на концерте находился и Глазур. Он должен был заснять меня и разместить снимок на интернет-сайтах и страницах, связанных с «Фу файтерс». Я знала, что Блиц появится не в одном, так в другом месте.

Вернер неопределенно кивнул.

— Если речь шла о съеме девчонок, на него всегда можно было рассчитывать, — заметил он каким-то чужим голосом. — И не только…

Дамиан не договорил, но я догадалась, о чем он хотел сказать: что и в других делах на него тоже можно было положиться. Я не хотела думать о Блице, поскольку мысль о нем вызывала у меня угрызения совести. Он никак не должен был погибнуть. Мой план не предусматривал это.

Однако я не могла предвидеть все.

Чтобы сосредоточиться, я сделала глоток просекко. Хотя для ясности мысли мне требовалось еще несколько.

Верн, выжидающе глядя на меня, произнес:

— Вообще-то, Фил Брэдди должен был удостовериться, что Блицер пойдет намеченным тобой путем…

— Глазур, — поправила я.

— Ну да. Откуда, кстати, эта кличка?

— Из-за шрама на лице[8].

— Соответствует.

Я пожала плечами, прикидывая, в каком месте перехватить, принять нить рассказа. Решила все-таки следовать хронологии. Начала говорить о том, с каким нервным напряжением отслеживала действия Блица, как ждала, что где-то появится знак того, что Дамиан тоже включился в поиск.

И как была изумлена реакцией полиции.

— Прокоцкий действительно повел себя, скажем так, ответственно, — отметила я. — Сразу побеспокоился об исчезновении всех снимков и следов. Хотел сделать как лучше.

— Возможно.

— Несомненно. Его единственного я не подозревала ни в чем. Он берег меня все эти годы.

— Однако откуда-то произошла утечка. Необязательно от Фалкова, — буркнул Вернер. — И именно эта утечка привела к смерти Блица.

Я с сожалением покивала.

— Знаешь, кто это сделал?

— Нет, — ответила я. — Наверняка кто-то посторонний, нанятый людьми Каймана. Сомневаюсь, что тот использовал бы для убийства своих людей или продажных полицейских.

— Но…

Я прекрасно понимала, о чем он хочет спросить, — и не собиралась уклоняться от ответа. Будет лучше, если Вернер самостоятельно уложит всю информацию в своей голове.

— Но почему обвинили меня? — спросил он после паузы. — Ведь Прокоцкий должен знать, что это не я убил Блица.

— Допустим, он знает.

— Ну?

— Я уже сказала тебе, что он считает себя обязанным охранять меня.

— Вот как?

— Удивляешься? — спросила я, вертя колбу, в которой клокотали пузырьки углекислого газа. — Это полицейский старой закалки, который дал мне слово, что я буду в безопасности. После того как Кайман организовал убийство моих родителей, Прокоцкий поклялся самому себе, что сделает все, дабы такая же судьба не постигла и меня.

— И все же обвинил меня в убийстве, к которому я непричастен?

— Он только обратил внимание прокурора на…

— Вот только не надо. Речь идет о том, что это было его решение. Зачем он так сделал?

— Чтобы уберечь меня, — ответила я с тяжелым вздохом. — Он решил, что именно ты становишься для меня наибольшей угрозой.

Дамиан тихонько фыркнул, словно я сморозила неимоверную глупость.

— Он был уверен, что всю эту операцию проводит Кайман, — добавила я. — И что спустя годы тот нашел способ настичь меня через тебя.

— Хм…