Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 38)

— Ах да…

Хотя в каждом нашем слове крылось второе «дно», мы с мужем придерживались теплого, дружеского тона. Не знаю, удавалось ли нам благодаря этому обманывать собственного ребенка и поддерживать у него видимость того, что он живет в обычной счастливой семье. Была в этом некая неопределенность, но, с другой стороны, все были удовлетворены. Со своей стороны, я тем самым проявляла жертвенность. Готова была снести значительно больше унижений, лишь бы только данная патология не отразилась на Войтеке.

— Я проверил, что там с Глазуром, — произнес Роберт.

На мгновение я подняла на него взгляд.

— Ты сказала, что ему угрожает муж женщины, для которой мы собирали компрометирующие материалы?

Выражение «компрометирующие материалы» не отражало и самой малости того, что мы старались отыскать в делах такого типа, предшествующих разводам. То были нагромождения самой отвратительной грязи, которую нам удавалось наскрести.

А вот в данном случае ее как раз оказалось немного. Эта наша клиентка вела более насыщенную внебрачную жизнь, чем обычно принято, хотя и ее партнер тоже не был праведником. Правда, как всегда, находилась где-то посередине.

Может, в нашем с Робертом случае было так же? Может, постепенно позволяя ему все больше, я сама довела его до ситуации, в которой он сейчас пребывал?

Я призывала себя не искать ответы на эти вопросы. Особенно в данный момент, когда муж безотрывно смотрел на меня осуждающим взглядом.

— Так говорила? — продолжал он. — Или я что-то путаю?

— Нет. Так и было.

— Но Глазура нет в городе.

«Я проверил», — должен был добавить он, но не добавил. Это могло встревожить Войтека.

— Мы решили, что будет лучше, если он уедет.

— Куда?

— Не знаю. Этим занималась Клиза.

Ступая по зыбкому песку вымысла, я двинулась в опасном направлении. После телефонного разговора с Йолой вроде придумала себе отговорку, ничего более… Плохо и наспех спланированная ложь не могла обеспечить мою безопасность. Наоборот…

— Я проверил также и мужа, — добавил Роберт.

— И?..

— Он не похож на мужика, способного навредить Глазуру.

Снова приличное выражение лица. Роберту оно удавалось так же хорошо, как и изрыгать грязные оскорбления за закрытыми дверями нашей спальни.

— Что ж, — вымолвила я, стараясь сосредоточиться на еде. — Ты ведь понимаешь, каков Глазур. Всего боится…

— Не понимаю. Не знаю его.

— Это пугливый парень, а кроме того…

— С удовольствием узнал бы его поближе.

— Да?

— Может, я почувствовал бы себя лучше, если б ты его пригласила…

Это было последнее, чего на самом деле желал Роберт. Теперь я уже поняла, что в каждом его слове скрыта угроза.

Сохраняя видимость приличий, мы вели уже совсем иной разговор.

— Не знаю, насколько хороша эта мысль, — ответила я. — В конце концов, мы ведь его уволили.

— Может, ты и права.

На этом все закончилось. По крайней мере, что касалось фасада ситуации.

Когда через пару часов Войтек заснул, а я с книжкой лежала в постели, то поняла, что сейчас начнутся настоящие претензии. Приготовилась, как могла. Надела халат, который особенно нравился Роберту. Брызнула его любимым парфюмом между бедер и грудей. Уложила волосы так, как ему всегда нравилось. Однако не обманывалась тем, что это подействует.

Роберт вошел в спальню злой. Треснул дверью, не боясь разбудить сына. Он был крепко выпивши. Сильнее, чем обычно.

Не знаю, сколько времени муж посвятил убеждению себя самого в том, что на этот раз переборет эмоции. Наверное, он действительно старался. Но, похоже, чем больше пил, тем хуже ему становилось.

Ни слова не говоря, Роберт сбросил одеяло на пол, а потом властным жестом, также молча, приказал мне поднять его.

Я неуверенно встала и сделала шаг к стене. Мы находились по разные стороны кровати, как боксеры на ринге.

Еще два или три года назад я в такой ситуации применила бы приемы, которые поначалу иногда помогали мне спастись. Однако с той поры прошло немало времени. На моем теле появлялось множество синяков, царапин, ссадин, и это убеждало меня в мнении, что я не должна делать ничего, что могло бы превратить Роберта в разъяренного зверя.

Через минуту он прервал молчание.

— Думаешь, б…, что можешь меня вот так запросто обмануть?

— Нет.

— И считаешь, что можешь врать мне в глаза?

— Роберт…

— За кого ты меня принимаешь? А? За какого-то гребаного идиота?!

— Это не так.

Я могла все отрицать. Могла попробовать приласкаться. Могла умолять, осыпая его комплиментами и проявлениями любви. Но единственным результатом стало бы лишь отдаление неизбежного.

— Ты, сука! Изменяла мне?!

— Никогда бы…

— С кем? — рыкнул он, обходя кровать.

— Никогда бы я тебе не изменила!

Слова срывались с моих губ сами собой. Что с того, что я знала об их бесполезности? Падая в пропасть, человек старается ухватиться за что попало, хотя понимает, что усилия его напрасны.

— Не удивлюсь, если б собиралась, — прервал он меня и засмеялся. — Но действительно, мать твою, как ты могла подумать, что от меня можно что-то скрыть? Совсем уже ох…ла?! Теперь с этим кончено! Понятно? Раз и навсегда запомни, что никогда не будешь иметь от меня секретов. Что каждого, даже саму себя, можешь обмануть, но не меня! Ты, гребаная потаскуха!

Я ожидала, что дальше последует пощечина. Обычно она наносилась не в полную силу, словно Роберт проверял, насколько может позволить себе бить меня. Потом постепенно распалялся…

В это ночь происходило иначе.

Едва я сумела сориентироваться, как он пнул меня в колено. Я с глухим стоном свалилась на пол и автоматически закрыла лицо. Роберт схватил меня за плечи и бросил на средину комнаты. Небрежно, как грузчики в аэропорту перебрасывают багаж пассажиров.

Сразу же подскочил ко мне и пнул по ребрам, а потом, вдогонку, в таз. Я не успела отреагировать. Даже если б захотела что-то сказать или ухватить его за ногу, на это не хватило бы времени. Удары были быстрыми, выверенными, ошеломляющими.

Роберт запрыгнул на меня и ударил ладонью по лицу:

— Ах ты ж, б…!

Он лупил меня в течение очень долгого времени. Казалось, что не перестанет никогда. Это был один из тех случаев, когда он полностью терял над собой контроль.

Обычно Роберт хоть немного, но следил за собой. В этом он был чем-то схож со мной, когда я пила и знала, что, если перепью, это повлечет за собой отказ от алкоголя вообще. Он тоже должен был сдерживаться. Старался не наносить мне повреждений, которые нельзя было бы замаскировать.

Обычно…

Роберт схватил меня руками за горло и сильно сжал. Я почувствовала, что не могу сделать вдох и глотнуть.

— Как ты посмела?!..

Я пробовала что-то сказать, но безуспешно.

— Вшивая сука! Как ты посмела… после всего, что я для тебя сделал?!