Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 33)
— Не дергайся, и без нервов, — предупредил полицейский.
Слюна загустела у меня в горле, и я никак не мог ее проглотить. Стоял как пораженный молнией, не в состоянии двигаться. Только теперь осознал, что это действительно конец. Попаду в небольшую комнату без окон, буду допрошен, а потом окажусь в следственном изоляторе…
Если б я не сбежал с места преступления, то наверняка мог бы отвечать на вопросы следствия, оставаясь на свободе. В данной ситуации полиция будет ходатайствовать о временном аресте. А суду не потребуется много времени на размышления…
Ситуация понятна. Все обстоятельства не в мою пользу. И то, что меня застукали в пригородном отеле, — одно из них.
Я сделал единственное, что мог, — поставил сумку на землю и, подняв руку с открытой ладонью, заявил:
— Все это — недоразумение.
Мужчина, вздрогнув, нервно рассмеялся. Я не был специалистом по знакам различия, но две скошенные полоски на погонах не означали достаточно высокого звания[7]. Кроме того, сотрудник производил впечатление старого зануды.
Он глянул на мою сумку, потом на меня и скомандовал:
— Вали отсюда!
В первый миг я подумал, что ослышался. Потом сообразил: «Что-то здесь не так». Полицейский не воспользовался рацией, не позвал своих товарищей, чтобы пресечь мой вероятный побег.
— Убегай, говорю тебе!
Я ничего не понимал — ни что сказать, ни как вообще реагировать. Но агрессивный тон его голоса наводил на мысль, что, как только я выполню эту его команду, он выхватит оружие.
— Вообще-то я не собирался, — ответил я. — Сделаю все, что…
— Не понимаешь? — Он подошел на шаг ближе, снова оглядел меня. — Можешь сваливать отсюда. Сию минуту.
— В чем дело?
— Мой командир сейчас с другой стороны. Но скоро появится здесь. — Он беспокойно посмотрел в направлении леса. — Ну же, б…! Опусти руки и вали!
— Но…
— У тебя мало времени, — предупредил полицейский, придвигаясь еще ближе. Только теперь я заметил, что он убрал руку с пистолета.
— Не понимаю, что…
— Все поймешь в свое время, Вернер. А пока ты должен убираться отсюда.
Я открыл рот, собираясь сказать, что даже не знаю, куда убегать, но полицейский прервал меня:
— Ближайшие станции в Дембской и Хшастовицах. Знаешь, где это?
Я глянул на его именную нашивку, на которой значилось «И. Фалков». Решил для себя: что бы здесь ни происходило, надо это запомнить.
— Вроде знаю; но намеревался, на самом деле…
— …Идти в другую сторону и избавиться от «хвоста» в лесу?
Он скептически качнул головой, и мне хватило этого, дабы понять, что мой замысел был так себе. Я помнил, что через туравские леса тянутся какие-то рельсы, но, вероятно, поблизости не было ни одной станции. Может, мне действительно необходимо направиться к одной из расположенных на другой стороне?
И вообще, что за чудо случилось, что у меня появился такой выбор?
Я посмотрел на Фалкова. Тот нервным жестом указал мне направление.
— Беги, Вернер! Пока еще можешь…
Но я не собирался так просто покидать человека, который точно как-то был связан со всем происходящим. Я понимал, что время не ждет, но не мог не воспользоваться таким случаем.
— Сначала объясни мне, что происходит. Кто ты?
— Нет времени. Или ты сейчас исчезнешь, или…
Издалека донесся негромкий зов.
— Это мой командир, — предупредил Фалков. — Понимаешь, что будет, когда он придет сюда?
— Меня это не волнует. Я хочу знать, что все это значит, мать их… Кто убил Блицера? Что с Евой?
Полицейский выругался себе под нос, наморщил лоб и враждебно, почти с ненавистью поглядел на меня.
— Сказал же тебе: все узнаешь.
— Я не намерен ждать!
Вновь послышался голос. Я понимал, что Фалкову в конце концов придется ответить командиру, чтобы не вызвать подозрений.
— Смывайся!
Он был прав. Хотя я упускал случай узнать что-то здесь и сейчас, у меня еще оставался шанс прослушать запись, ждущую меня во Вроцлаве.
Дальше тянуть было нельзя.
Схватив сумку, я тронулся с места. Вслед мне донеслось:
— Никому не доверяй. — И когда я на ходу обернулся, Фалков повторил: — Никому!
8
Вечер принес облегчение — словно после жаркого дня нахлынула волна прохлады. Я сидела в кабинете перед компьютером, зная, что сейчас Вернер пустит меня в свой мир и я покину реальность, в которой существую изо дня в день.
Просмотрела новости на местных опольских каналах. Я знала, что его не поймали. Ни один сервис даже не заикнулся о Вернере, а если б была какая-то полицейская акция, о ней наверняка уже сообщили бы.
Когда-то информацию можно было скрыть, но сейчас каждый являлся сам-себе-репортером, и кто-то непременно заснял бы происходящее на мобильный телефон. А может, полиция и сама сообщила бы — ведь убийство Блицкого пронеслось в городских СМИ громким эхом, и потому полицейское управление воеводства наверняка похвасталось бы своими успехами в этом деле.
Я была уверена, что Верну каким-то образом удалось сбежать. Ну… скорее, хотела, чтобы так случилось. Особенно учитывая то, каких усилий мне стоило убедить Роберта, что я не делала ничего непозволительного, сидя в неурочное время в кабинете. Я не помнила точно, что говорила Клизе по телефону, и не знала, что из этого услышал муж. Моментально сочинить сказку, в которую он поверил бы, было непросто.
И все-таки мне это удалось. Я убедила его, что разговор не имеет никакого отношения к делу, которым я занимаюсь. Наоборот, мол, он связан с предыдущим делом, которым занимался Глазур — компьютерный спец, недавно выгнанный Робертом из агентства. В моей сказке Глазуру хотел отомстить муж женщины, которая поручила нам сбор компромата на него, чтобы инициировать развод. Я немножко лукавила, говоря, что считаю себя ответственной за это. Все-таки, если б его не уволили, он находился бы под нашей охраной. Кто-кто, а наши работники могут ничего не опасаться.
Обеспечивалось это иной, менее официальной деятельностью Роберта. Он часто смешивал один свой мир с другим — обычно с пользой для обоих миров. Иногда случались сложности, но на протяжении долгих лет они были крайне редки.
Напоследок я предложила позвонить Клизе и удостовериться, правда ли то, что я рассказала. Роберт вроде бы согласился, но я понимала, что он лишь проверяет меня. На самом деле мой муж не намеревался связываться ни с ней, ни с кем-либо другим.
Я была в безопасности. По крайней мере пока.
Усевшись перед компьютером с бокалом вина, я послала эсэмэску с кодом активации. Чувствовала, что мне становится все жарче и жарче, но не из-за алкоголя. Волнуясь, я ждала, когда на экране появится желанная строчка текста и я унесусь отсюда. Слова имели силу, преобразующую реальность. Особенно потому, что мир, в котором я жила, был убогим и жестоким; в нем властвовали кулаки.
Легко качнувшись вперед-назад, я выпила и начала водить бокалом по столешнице. Только теперь до меня дошло, что я веду себя как «голодающий» наркоман. Неужели я так быстро попала в новую зависимость?
Пока я пыталась ответить себе на этот вопрос, в «РИЧ» появился Дамиан. Я облегченно вздохнула, убедившись, что ему таки удалось вывернуться.
«Точно так же, как и мне», — добавила я мысленно. Роберт был очень придирчив к тому, сколько времени и когда я трачу на работу с компьютером, на совместный с ним просмотр телесериалов, на выход на террасу…
Я всегда считала, что у нас более богатый язык по сравнению с англичанами или американцами, однако их выражение