Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 32)
Вернер, наконец, появился. Я облегченно вздохнула.
По крайней мере на секунду.
— Твою мать!.. — выругалась я с досадой.
Только собралась ответить, как услышала звук шагов и снова — но уже еле слышно — выругалась.
Роберт ступил на последнюю ступеньку.
Больше я ничего написать не успела. Выключила «РИЧ» и улыбнулась стоящему на пороге мужу.
7
Захлопнув крышку ноутбука, я снова положил его в сумку. Я предполагал, что Кассандра захочет меня предостеречь, но она опоздала. Не хватило буквально нескольких минут для того, чтобы я мог удрать. Теперь же было слишком поздно.
— Сынок, — произнес обеспокоенный и, вероятно, удивленный моим поведением отец, — что происходит?
Едва он вошел в номер, а я, заперев за ним дверь, успел объяснить ему хоть что-то, как от Кассандры пришло сообщение с кодом активации для связи в «РИЧ».
— За тобой был «хвост», папа.
Он недоверчиво покачал головой.
— Никакого «хвоста» не было. Я проверял.
Мне не хотелось его огорчать. Если еще несколько мгновений назад у меня были какие-то сомнения относительно двух мужчин, оставшихся в машине вместо того, чтобы идти за отцом. Однако теперь, благодаря Кассандре, эти сомнения переросли в твердую уверенность.
— Все подтвердилось, — сказал я отцу, показывая на ноутбук.
Отец внезапно побледнел и повернулся к окну. Хотел что-то сказать — может, возразить, а может, попросить прощения, — но я не дал ему возможности сделать ни то ни другое, сказав:
— Теперь это уже неважно. Мне надо побыстрее исчезнуть отсюда, пока не подъехало подкрепление.
Он посмотрел на меня с недоверием.
— Понимаю, как это звучит, — продолжил я. — Но теперь дело приобрело гораздо более серьезный оборот.
— Наверняка никто не будет устраивать облаву, сынок.
— Облаву — нет, но несколько полицейских уже точно находятся тут.
— В средствах массовой информации ничего о тебе не говорили.
— Это еще хуже, — пробормотал я. — Это значит, что у них развязаны руки.
— У кого?
— У полиции, у уголовников… Не знаю. Но флэшка с ответами ждет меня во Вроцлаве.
— Где?
— Неважно. Я должен незаметно добраться до машины.
Впрочем, я тут же пришел к выводу, что это просто нереально. Мне от контролера-то в городском Центре культуры никогда не удавалось убежать, а тут — от полиции…
С подобным я не сталкивался ни разу. И потому не было смысла обманывать себя: первая же попытка окажется последней.
Что мне оставалось? У меня было немного сменных вещей и наличных денег. В принципе, можно управиться и без автомобиля… Нужно только незаметно покинуть отель. Если эти полицейские тут впервые, они могут не знать, что выйти из холла можно как с фасадной стороны гостиничного комплекса, так и с тыльной, где находятся бассейн, теннисные корты и лес.
Они подъехали одни. Никого здесь больше нет. Или мне так просто кажется? А может, должно казаться?
— Что собираешься делать? — спросил отец.
— Не знаю.
— Может, с ними как-то…
— Обговорить условия добровольной сдачи? — продолжил я за него, подходя к окну. — Ни о чем ином они со мной, скорее всего, говорить не захотят.
Отец на собственной шкуре испытал порядки, принятые в Польской Народной Республике. Мне думалось, что уж кто-кто, а он-то точно выразит, мягко говоря, недоверие к государственным органам.
Я глянул на полицейских. Они продолжали сидеть в машине, делая вид, что кого-то ждут. На миг у меня возникла дурацкая надежда, что из главного входа выскочит какой-нибудь ребенок с теннисной сумкой и направится к «Опелю»…
Однако ничего такого не происходило. Те двое несомненно ждали меня. Или своих товарищей, которые, вероятно, были уже на пути сюда.
Мне предстояло принять решение.
— Выйду через заднюю дверь, — сказал я.
Отец встал сбоку и выглянул в окно.
— Ты уверен? Хорошо подумал?
— Не уверен. Но что я еще могу сделать?
Он повернулся ко мне.
— Может, в таком случае я как-нибудь тебе помогу? Отвлеку их?
— Нет, — сразу отверг я его предложение. — Ты лишь заставишь их думать, что что-то не так. Останься в комнате.
Безусловно, можно было устроить что-то вроде этого, но мне не хотелось подвергать отца риску. Он и так многое сделал. Еще неизвестно, с чем и с кем столкнутся они с матерью, когда я поеду во Вроцлав.
Если поеду…
Еще несколько секунд я наблюдал за полицейскими, надеясь, что они совершили самый распространенный профессиональный промах — недооценили противника. Что посчитали меня примитивным любителем, который не сориентируется даже в том, что они уже здесь.
Я поднял сумку, обнял — наверное, впервые за добрых пятнадцать лет — отца. Заверил его, что стану беречься, хотя, по-хорошему, многое зависело уже не от меня. Потом направился по коридору в сторону заднего выхода. Мне была знакома только опушка леса, растянувшегося за комплексом, — когда-то я катался здесь на велосипеде, — но при этом я прекрасно отдавал себе отчет в том, что заблудиться в его густых зарослях могли даже жители окрестных деревень.
Это имело свои плюсы и минусы. При счастливом исходе мне удалось бы убежать. На другой стороне леса размещались Нивки, а чуть дальше — Турава, местный магнит для всех, кто летом любит проводить время у воды. Я был уверен, что где-то там сяду на поезд, идущий до Вроцлава.
Теперь надо было только выбраться из отеля.
Задержавшись у выхода и слегка наклонив голову, я огляделся. Никого, кто стерег бы этот выход, не заметил. Отсюда можно пройти до закрытого бассейна или попасть непосредственно в заднюю часть ресторана.
Территория была огорожена, что создавало серьезную проблему. Как и большинство жителей Ополя, я когда-то играл здесь в теннис, и мячик пару разу перелетал через сетку на другую сторону. Чтобы миновать ограждение, нужно пройти вдоль лесного массива.
Я вышел из здания, все время настороженно оглядываясь. Со стоянки меня можно было заметить лишь в момент передвижения от отеля к закрытому бассейну. Достигнув его стены, я отдышался. Никто за мной не гнался, никто не ждал меня.
Именно так мне казалось.
Но когда я повернул в сторону леса, то услышал хрипловатый мужской голос:
— Только спокойно, Вернер.
Я увидел стоящего в нескольких метрах передо мной полицейского в форме.
Хм… Все-таки недооценки они не допустили.
Не зная, что последует дальше, я замер на месте. Сотрудник держал руку на открытой кобуре с пистолетом; его настороженный взгляд говорил мне: «Только попробуй…» Я почувствовал, как меня бросает в жар.
Определить дальнейшее развитие ситуации было невозможно. Бежать не имело смысла. Дать взятку? У меня нет с собой даже половины суммы, которую можно было бы предложить этому человеку. Отчаянная атака? Даже если б я был искушен в мордобитии, полицейский успел бы достать оружие.
Он смотрел на меня испытующе, подозрительно, словно ожидая какой-либо неразумный поступок с моей стороны. И имел для этого все основания, поскольку с самого начала всей этой истории мое поведение было совершенно неадекватным.