Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 22)
Уверенность в ее голосе подсказала мне, что спорить с ней на данную тему бессмысленно. По крайней мере сейчас. С ее точки зрения, дальнейшее продолжение работы в «Рейманн инвестигейшн» было худшим, что могло произойти.
Я решила дать ей время остыть, а самой убедить Роберта, чтобы тот отменил свое распоряжение.
Было ли такое возможно? Я настолько хорошо его знала, что была уверена: нет.
— Высылаю тебе эсэмэской его номер, — сказала Йола. — А на мейл шлю инструкцию логирования на уровне админа в списке контактов агентства. Передай ее следующему сотруднику или воспользуйся сама. Меня это уже не касается.
— Ты не можешь так просто…
— Что? — прервала она меня. — Ева мертва, ее тело найдено. На этом моя работа закончилась бы, даже если б я не попрощалась с фирмой. Мы ведь не обязаны утешать тех, кто потерял своих близких.
Не успела я ответить, как Йола отключилась. Вот и все, что касается дальнейшего сотрудничества с лучшей сотрудницей из тех, кого мы когда-либо принимали на работу.
Где-то через час я снова наполнила бокал. Старалась пить маленькими глотками, хотя это удавалось мне с огромным трудом. Откинувшись на спинку стула в кабинете перед компьютером, я сплела пальцы на затылке и какое-то время сидела неподвижно. А потом решила, что самое время взяться за работу, потому что дело еще не закончено. Вернер обнаружил что-то новое, и мне нужно было узнать, что именно. Одновременно надо позаботиться о том, чтобы ничем не нервировать мужа. Я уже прекрасно поняла, что увольнение Клизы однозначно связано с тем, что Роберт не хочет, чтобы агентство занималось делом Евы. И теперь вместо Йолы его противником буду я.
Сейчас мне стало ясно, какова на самом деле степень моего влияния на агентство при отсутствии полной свободы действий. Мне было известно, что Роберт тщательно проверяет все мои телефонные звонки, скрупулезно изучает каждый вызов. Я допускала, что, даже будучи на работе, он контролирует меня и все мои действия с помощью видеокамеры, передающей изображение на его рабочий монитор.
Набрав нужный логин, я вошла в систему соединения с клиентами и выслала Вернеру одноразовый код доступа. Как правило, так делалось, когда клиент вводил логин, но я догадалась, что таким образом можно пригласить Дамиана на этот засекреченный чат. Намерения играть в таинственность у меня не было. Связь и так была закодирована, а информация почти сразу уничтожалась.
Пользуясь правом админа, я внесла несколько изменений в перечне пользователей, благодаря чему Вернер сообразит, что на другом конце канала связи находится реальный человек.
Он долго не выходил в связь, а я, напряженно ожидая, обдумывала: «Правильно ли я поступаю?» Потому что чувствовала себя так, будто предаю Роберта. Нет, может, я и не допускала ничего такого, но точно подумывала об этом. Как будто на выходе из гостиничного бара повстречала мужчину, оказавшегося впоследствии прекрасным другом. Вроде ничего страшного, но ведь известно, к чему это может привести…
Когда Вернер наконец появился в сети, я, занеся руки над клавиатурой, прикидывала: «Что же написать ему?» Но ничего хорошего мне в голову не приходило.
На мониторе появился его вопрос:
Определенности в том, насколько я должна быть с ним открыта, у меня не было.
С минуту он не отвечал. Потом написал:
Сообщения исчезали одно за другим, и курсор мигал в ожидании, когда кто-нибудь что-либо напишет. Опершись локтем на стол, я пристально вглядывалась в монитор. У Дамиана, судя по всему, не было полной уверенности в том, что мне можно доверять. С одной стороны, ему приходилось общаться с посторонним человеком, но с другой — по секретному каналу шло общение с фирмой, которая — единственная до сего времени — протянула ему, образно говоря, руку помощи.
Мне показалось, что ответ шел бесконечно долго.
Я неосознанно потянулась за бокалом.
Словно он мог это увидеть, я в раздумье покивала, решая: писать ли, что обнаружено тело? А смысл? Ему все это прекрасно известно.
Я глубоко вздохнула, все так же толком не зная, как должна отреагировать. Мое возражение могло оттолкнуть его. Чересчур поспешное согласие также могло оказаться некстати. И потому я пришла к выводу, что лучше дождаться от Дамиана очередного сообщения.
Через минуту появились строчки:
Часть II
1
Я даже и не надеялся, что хозяйка агентства поверит мне на слово. Просто считал, что агентство несет ответственность за выполнение своих обязательств и потому Кассандра не может от меня отделаться. Ведь Блицер заплатил аванс и деньги уже ушли на их счет. Но, видимо, и они заинтересованы в хорошем маркетинге, поскольку кинутые и разозленные клиенты являются большим риском для репутации фирмы.
Мой с агентством первый «разговор» в специальном чате под названием «РИЧ» длился около получаса. Я удержался от комментариев относительно того, что Кассандра присвоила мне ник «Верн». Не стал спрашивать ее о значении сокращения «РИЧ», решив, что «Ч» обозначает — чат. Не очень-то изысканно, надо заметить.
Некоторое время у нее ушло на то, чтобы убедить меня в том, что Клиза не вернется. Кассандра обещала сделать все для ее возвращения, но шансы на это, дескать, весьма невелики. Все было представлено так, что Клиза якобы сама приняла данное решение. Во что мне верилось с трудом. Впрочем, я не знал эту девушку. После появления информации о нахождении останков она могла счесть свою работу оконченной и двигаться дальше. Однако с подобной версией не клеилось то, что со мной связалась сама Кассандра. Возможно, Клиза постаралась заинтересовать ее моим делом, но это, по моему мнению, вряд ли имело какое-то значение. Вспомнилось рассказанное о Рейманнах Блицером. Они были богаты, счастливы, уважаемы и постоянно заняты либо приумножением своего богатства, либо расточительством.
И все же, вероятно, существовало что-то, побудившее Кассандру лично взяться помогать мне. Я отметил это для себя, хоть и понимал: она, скорее всего, не верит в то, что Ева жива. Тем более что мною не было представлено никаких доказательств этого.
Честно сказать, я и сам полностью не был уверен. Да и вообще, ни в чем на данном этапе не был уверен. Полицейское сообщение выглядело весомым, но я понимал, что доверять не должен никому.
Почти никому. Напомнил мне об этом звонок отца. Затаив дыхание, я взял трубку, понимая: если меня уже ищут, то родители тоже наверняка «на карандаше». Значит, все мои телефонные разговоры прослушиваются и вскоре следователи отследят звонки и вычислят по ним мое местонахождение. В общем, это доставило бы родителям кучу проблем, чего у них — Бог свидетель — и без того предостаточно. Однако вызов я принял — хотелось услышать знакомый голос. К тому же последний разговор и так мог быть записан.
Отец сразу спросил, где я нахожусь. В первую минуту я счел его сумасшедшим, коль скоро он вообще пытается это узнать. Затем мелькнула мысль: «Может, это как раз мне пора прекратить сходить с ума?» Ведь я все глубже погружался в состояние паранойи, считая, что меня преследуют люди, заинтересованные в том, чтобы Ева не нашлась. А если так, то сейчас меня должны оставить в покое. Сейчас, когда тело, как следовало из уведомления, найдено, не оставалось повода меня преследовать.
Трудно было собраться с мыслями. Я не понимал, где истина, а где — нет. Что является безусловной правдой, а что — проблесками измученного разума? Очередная бессонная ночь лишь усугубила мое состояние.
Я сказал отцу, где нахожусь. Я нуждался в нем, в матери. Они — единственные люди, на которых я мог положиться, а справиться самому с навалившимися на меня проблемами мне было не под силу.
Руководили мной и чисто практические мотивы. Если я намеревался, в конце концов, найти ответы на мучившие меня вопросы, то мне, безусловно, были необходимы две вещи — деньги и автомобиль.
Родители появились меньше чем через час. Мы встретились позади мотеля, и затем я провел их в номер. Закрыл дверь и оперся на нее спиной.
— Ты хоть ел что-нибудь? — спросила мать.
Я отрицательно помотал головой, посмотрел в окно и произнес:
— Не сочтите меня за параноика, но я хочу знать: за вами никто не следит? Вы проверяли?
— Да, проверяли, — заверил отец.
Я присел на пол и нервно взлохматил себе волосы. До появления родителей я собрал в кучку и упорядочил свои мысли, придя к окончательному выводу: мне следует полагаться только на собственную интуицию.
А она подсовывала мне один и тот же сценарий…
— Все будет хорошо, — произнесла мать.